Останься со мной

      После того, как Цинцю вкратце объяснил собрату Самолёту, что произошло, они какое-то время летели молча, пока Цинхуа не вспомнил что-то и не кинул с ироничным смешком:       — Ха! Сперва пик Цинцзин, потом Цаньцао… После нас хоть пожар!       — Пожар… — умиротворённо вздохнул Цинцю, пытаясь успокоится. Но не выдержал, вызверяясь-таки на собрата. — Заткнись лучше, бамбук тебе в задницу!       — У меня там Мобэй был! Думаешь какой-то бамбук меня ещё пугает?       Дальше они летели в молчании. Ответить на это Цинцю было нечего.       Сквозь рассветное марево они вновь слышали взрывы и крики где-то со стороны пика Байчжань. Но, естественно, не придали этому никакого значения. У Лю Цингэ всегда был трудный характер.

***

      Не то чтобы Юэ Цинъюань ждал кого-то в такой ранний час. В это время он либо так и не ложился, либо уже вставал с постели и принимался за решение проблем и задач школы. Но ещё ни разу в такое время к нему не приходили гости. Тем более такие.       Он только что вернулся с пика Байчжань. Измождённый и опустошённый, он со вздохом опустился на стул у рабочего места, где стояла кипа очередных документов, ожидавших его.       «Ну кто бы мог подумать? Кто вообще мог осмелиться написать нечто подобное про Лю Цингэ?» — устало думал он про себя. И тут же смущённо вспомнил «Сожаления горы Чунь» и уйму подобной литературы про Шэнь Цинцю. Наверное, самого холодного, нелюдимого и отстранённого из всех пиковых лордов. А в итоге…       Его Сяо Цзю, его младший братишка так изменился. А Юэ Цинъюань и сам не заметил, как это произошло. Как из упрямого и колючего мальчишки вырос степенный и взрослый мужчина. Предпочитающий другого мужчину. Демона. Своего ученика. На этой мысли голова главы школы начинала пульсировать. Он не винил Шэнь Цзю, просто не мог. Просто не имел права. Но он бы соврал, если бы сказал, что не был удивлён такими изменениями в своём братишке. Нет-нет, он не любил его теперь меньше, просто теперь чувствовал себя ненужным. Теперь его Шэнь Цзю больше не нужна будет опека и поддержка, участие и забота. Он уже взрослый. И замужем…       — Ха, — коротко выдохнул он, запрокидывая голову на спинку стула и прикрывая глаза ладонью. — Ох, уже рассвет.       — Вы не ждали, а мы пришли!       От внезапно прозвучавшего голоса и одновременно стука в дверь глава Юэ вздрогнул, но тем не менее позволил войти нежданным гостям.       «Боги, неужели это опять с пика Байчжань? Может, Лю-шиди вернулся?»       Но тем, кто предстал перед ним, был отнюдь не Бог Войны, а Шэнь Цинцю. И лорд Аньдин.       Что эти двое делали здесь в такой час, ему было неведомо. Но крайне любопытно, несмотря на общее истощённое состояние.       И ему, естественно, поспешили это разъяснить. О чём он едва не пожалел, так как эти двое, перебивая друг друга, ругаясь и причитая, принялись жаловаться ему то на пожар на пике, то на монстров, то на неизвестных пожирателей энергии ян. Но, конечно, ожесточённее всего были жалобы на Лю Цингэ.       «Они что, пьяны?» — оторопело подумал Цинъюань. И тут же, со смешком добавил: — «Да уж, Шэнь Цзю, а я уж было боялся, что больше не буду тебе нужен».       — Погодите. Сейчас Лю Цингэ не в школе, — поспешил он их просветить о последних событиях.       — Что? Как?!       — Он несколько дней бесновался на своём пике и чуть было не убил своего приближённого ученика. Но в итоге попросту ушёл.       — Да как так-то?! — не выдержал Цинхуа такого поворота.       — Насколько я понял, всё дело в какой-то развратной новелле с его участием и этого самого ученика, Ян Исюаня. Он, похоже, чуть было не убил мальца, пусть тот и ни при чём. Но для Лю-шиди это был слишком большой удар и позор. Нам едва удалось уговорить его не покидать школу навсегда. Но где он теперь и когда вернётся — нам неизвестно.       Двое лордов переглянулись. Но вскоре почти одновременно пожали плечами, мол, «вернётся, ему всё равно больше некуда идти». Им-то точно, как никому другому, было известно, что Лю Цингэ дорожил своим положением и самой школой. И, скорее всего, вернётся сразу, как только успокоится.       — Пф, вот неженка, — не удержавшись, тихо пробурчал Цинцю. — Я же не ушёл из школы, когда появилась эта проклятая новелла «Сожаления горы Чунь»! Точнее ушёл, но совсем по другой причине.       — Брат Шэнь, боюсь, разозлило нашего шиди не только сам факт появления подобного произведения, но и то, что автором являлся кто-то из своих, из школы. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то из знающих его людей может смотреть на него так. Поэтому он и ушёл. Перед этим изрядно разгромив собственный пик.       Было видно, как Юэ Цинъюаню тяжело это принимать. Но точно так же он понимал, что с характером Лю Цингэ — это был ещё не самый страшный вариант. По крайней мере, он никого не убил. Пока что. Насколько Цинъюаню известно.       И пока глава Юэ мучился внутренними терзаниями, а Шан Цинхуа всё не мог определиться, удивлён ли он или просто злорадствует, что справедливость восторжествовала, главный экс-злодей всея романа вдруг пришёл к совсем другим выводам, на которые его натолкнула вся эта ситуация.       — Кстати, глава Юэ, а что насчёт автора тех новелл, что писал обо мне и Бинхэ? Шиппера так и не нашли? Более того, я, кажется, уже даже слышал про новые произведения этого Люсу Мяньхуа. Неужели здесь совсем нет зацепок, кто это?       — А? — сперва не понял, чего от него ждут, сильнейший заклинатель из присутствующих. А потом, смутившись, ответил, — прости, мы так и не смогли найти автора. Сколько бы мы не искали, все следы указывают на школу. А в особенности на те пики, где… В общем, это совершенно точно невозможно! — отчего-то ещё больше смутившись, закончил Юэ Цинъюань.       Глядя на него, Цинцю невольно задумался, а что если…       Когда на тебя пялятся так, что дрожь бесконтрольно движется по телу — остаться равнодушным нереально. Так же произошло с Цинхуа. Сначала он недоумённо воззрился на собрата, в ответ на его задумчивый и изучающий взгляд, но, когда наконец понял, что это могло значить, едва не задохнулся от возмущения и, прикрываясь рукой, шёпотом запричитал:       — Как ты можешь думать на меня?! В то время я даже не думал, что такой жанр возможен в моей новелле!       — Ну, знаешь, это ещё ни о чём не говорит.       — Да ты… Да я написал целый гаремный роман, где оставлял в живых только главного героя и его женщин, а ты будешь…       — И Мобэя.       — И Мобэя. Но никакой гейской хрени не было и в помине! Это только после тебя, охмурившего Бинхэ, я и сам задумался о другой стороне жизни!       — Хорошо-хорошо, я понял. Пока что я вычёркиваю тебя из списка. Но только карандашом.       — Хэх. Здесь их нет.       — Так ты всё-таки…       — Нет-нет! Я о том, что зачёркивай уже чернилами! — выкрутился Цинхуа.       — Хмпф!       — Да и ты серьёзно считаешь, что я бы написал какую-то простенькую и третьесортную новеллу? Я? Такой автор, как я?!       — Хм. Это аргумент. Пожалуй, ты прав, твой слог и впрямь ужасен. Ты бы не смог написать нечто такое, что бы стало таким популярным, как «Сожаления горы Чунь», — удовлетворительно заключил Цинцю, вводя собрата в ещё большее негодование.       Но, похоже, их совсем нетихий шёпот серьёзно заинтересовал третьего в комнате.       — Погодите, о чём вы? Нет, кажется, стоит позвать Му Цинфана. Похоже, что вы пьяны, — наконец заметил очевидное мужчина. Но вот с его желаниями были некоторые сложности.       — Кхм, понимаете, глава Юэ, тут такое дело… — начал было Цинцю, но был мгновенно перебит отчего-то сильно возбудившимся Цинхуа, который, дёргая его за рукав, с сияющими глазами выдал свою теорию:       — А что если шиппер с пика Сяньшу?       Слышать такое предположение было, мягко говоря, странно. Так, переглядываясь несколько секунд, они одновременно выдали:       — Не, бред какой-то.       «…А может, и не бред», — всё же одновременно додумали они. А какой другой пик «совершенно точно невозможно» не заимел бы такого специфического автора? Ну, разве что пик Цинцзин. Но в своём пике Цинцю был уверен на все сто процентов. И Цинхуа даже не стал спорить. Хотя идею из головы не выбрасывал. Так, на всякий случай.       — Брат Цинцю, так что ты только что хотел мне сказать? — снова перевёл внимание на себя глава школы.       — Ах, ну, тут такое дело… Ну, мы готовили есть с Цинхуа, у меня загорелся лес, монстры сбежали на Цяньцао, и я погрузил всех их в сон. А, и кто-то или что-то пожирает у учеников энергию ян.       — Что?       Если бы глава Юэ уже не сидел, его колени определённо бы подкосились. Во-первых, он едва понял половину из сказанного, во-вторых, медленно вдумываясь и пытаясь понять, лишь сильнее запутывался, начиная сильно нервничать как за школу, так и за психическое здоровье своего шиди…       — Зачем вам двоим готовить? Хотя, это ладно… Но… Какие монстры? Откуда они в школе? Как это высасывает?! И что значит «погрузил всех в сон»?       — Эм, ну, как тебе сказать…       — Пс, брат Огурец, давай ему спокойно за настоечкой всё объясним, так ему легче будет всё понять и принять, — заговорщицки подмигнул Цинхуа, доставая упомянутую настойку красноягодника у себя из-за пазухи. На что Цинцю, подумав лишь мгновение, уверенно кивнул.       «Да, для психики шисюна так будет легче», — рассудил он.       — Глава Юэ, может немного чаю?

***

      — Это всё ты виноват! «Может, за настоечкой ему объясним»?! «За настоечкой», тьфу! Ну и скажи мне, что нам теперь прикажешь делать?!       Неподвижное тело почти мгновенно отрубившегося Юэ Цинъюаня немым укором лежало прямо на столе (головой) и полу (прочими конечностями). Мужчина совершенно точно был жив и точно категорически пьян.       — Да ладно! Мы же ему только треть вылили и то в чай! Как он мог вот так вдруг…       — А вот так! И что ты теперь предлагаешь, идейный, блин, вдохновитель?!       — Эм… Ну, а что мы сейчас можем? — заискивающе начал он.       — Что можем… Утопиться можем!       — Эм, нет, я против!       — Хааа. Как же я устал! Без главы Юэ мы с монстрами и с этой неизвестной тварью никак сейчас не справимся.       — А с чем справимся?       — Ты это о чём?       — Ну, как же: если есть то, что нам не под силу, то может заняться тем, что мы можем?       — Ты что, предлагаешь продолжать пить, пока…?       — Нет-нет! То есть, может быть, но сперва, может, проверим пик Сяньшу? Вдруг шиппер всё-таки там?       — Ты с ума сошёл?! Мужчинам на этот пик нельзя.       — А мы тихо и осторожно!       — Хм. Ладно, только осторожно, — одобрил, несомненно, здравую мысль от собрата Цинцю. Но тут же перед ними встала новая задача.       — Эм, а что мы будем делать, когда глава Юэ очнётся?       — Хм, знаешь, я всегда считал, что он слишком многим жертвует. Он слишком честен, благороден, наивен и не ценит свою жизнь.       — Э, ты о чём?       — Его меч. Каждый раз, когда он им пользуется — его жизнь сокращается.       — Заберём у него меч?       — Это ты предложил.       — Э, не, в этот раз идейным вдохновителем был ты! Но да, я согласен, позволять ему рисковать своей жизнью вот так просто — ужасно.       — Верно, и мы не можем этого допустить!       Они просто безмерно сочувствовали главе Юэ и всеми силами пытались сберечь его. И только поэтому без промедления спрятали меч в надёжном месте (совсем не для того, чтобы он не догнал их или не «покарал»), прежде чем отправиться на пик Сяньшу.

***

      — Я тебя ненавижу.       — Да-да, я знаю. Ты всегда был моим хейтером! Лучшим, между прочим!       — Нет, я тебя ненавижу!       Эта перепалка начиналась уже не первый раз. А всё дело в том, что в целях маскировки им пришла в голову идея одеться в девичьи наряды и, тайно проникнув на территорию пика Сяньшу, выяснить всю возможную информацию о Люсу Мяньхуа и, возможно, кое-каких других авторах. И Шэнь Цинцю всё не мог переварить тот позор, на который сам же и согласился.       На пике красавиц уже было утро, Вокруг тихо и безмятежно. Ветки персикового дерева едва качались на ветру, как и две изящные изящно шатающиеся фигуры в женских ханьфу, что нетвёрдой походкой направлялись к пику красавиц.       Но тем не менее они были твёрдо намерены пройти все испытания, чтобы заполучить того самого шиппера!       Только вот, едва они успели перейти главные ворота пика, как их тут же окружили несколько стройных и прекрасных созданий. Но, увидев, кто перед ними, они лишь озадаченно переглянулись и, пожав плечами, взяли их в круг.       Не трудно было догадаться, что ничем хорошим появление здесь для мужчины, кем бы он ни был, не закончится. И пусть они и были главами пиков, но вряд ли это убережёт их от тяжёлой и, возможно, жестокой участи. Ведь помимо того, что этот пик славился своими красавицами, но всё же главным в этих девушках было то, что все они были талантливыми заклинательницами, никак иначе.       — Ой-ой… — озвучил общую мысль Цинхуа. — Что сейчас будет…       Он невольно сжался и зажмурился, сильнее цепляясь за локоть своей «подружки». В то время как Цинцю, сжав зубы и гордо подняв подбородок, готов был принять свою участь с честью и достоинством. Нет, не то чтобы ему не хотелось сбежать, да что там. Ему хотелось прямо сейчас провалиться под землю, да так и остаться там! Но отчего-то страха не было. Вообще.       Когда девушки начали сужать круг, странно поглядывая на мужчин, Цинцю и Цинхуа оставалось лишь вздохнуть, принимая нелепое и неизбежное. Только вот того, что произойдёт с ними на этом пике, они никак не могли ожидать. Это место оправдывало их самые смелые ожидания, и даже больше. В этот день они пережили то, о чём никогда и не задумывались. Именно здесь было задано множество важных вопросов и найдено не меньшее количество ответов, о которых прежде заклинатели и не помышляли.       Это было больно, это было стыдно, это было чувственно. Это было откровенно. Они не пожалели.