Останься со мной

      «Я всё испортил? Снова? Но почему он так разозлился? И почему ушёл с другим?! Ничего не понимаю. Но за что? Неужели он не хочет? Я не думал раньше о браке, но когда услышал его слова там в зале… Про проявление чувств и брак, а ещё про Ло Бинхэ с его возлюбленным, то я понял, что хочу так же. Хочу, чтобы у меня были права на тебя, чтобы ты был мой, и никто не смел даже пытаться оспорить эту истину. Ведь так должно быть. Я думал, ты хочешь того же. Как же самонадеян я был», — сокрушался ледяной демон, медленно и неминуемо впадая в депрессию и невольно превращая пик Аньдин в ледяную крепость с инеем и уже небольшими сугробами.       Адепты, хоть уже и была ночь на дворе, всё ещё не спали. А как тут уснёшь, когда тут, считай, зима на пороге, к которой, разумеется, никто готов не был. Многие уже достали и нацепили все тёплые вещи, что у них только были, но, конечно же, даже не смели подходить к демону. Особенно пока их главы не было на месте.       Вообще в последнее время адепты поняли, что лорд Шан намного сильнее и достойнее, чем они думали. В былые времена они считали Шан Цинхуа праздношатающимся и легкомысленным, в то время как они, несчастные адепты пика, вынуждены были работать не покладая рук. Затем, как и вся школа, невольно брезговали им, как предателем. Когда он вернулся, ничего не изменилось. Бы. Если бы не этот демон. Прежде ученики его никогда не видели, но, судя по всему, Мобэй-цзюнь был довольно давно и близко знаком с лордом Аньдин. И это не могло не удивлять. Ведь, похоже, всё то время, что они не видели горного лорда, тот был с этим демоном. И этот факт вызывал у всех противоречивые чувства. Но это было ещё не всё.       Вскоре этот ледяной демон стал заходить регулярно. Что не могло не настораживать адептов. Они видели и точно знали, на что способны демоны, тем более высшие. Поэтому только с ужасом ждали следующих появлений Мобэй-цзюня. Но, к их ещё большему удивления, единственным, кто практически полностью владел его вниманием, был лорд Шан! На остальных на пике демон обращал внимания не больше, чем на деревья или листья. Пока не мешают — пусть делают что хотят. Но, что самое главное, несмотря на высокомерие и холодность, Мобэй-цзюнь был очень внимателен к Шан Цинхуа. И ничего не ломал.       Одним словом — демон был странным от начала и до конца. И ещё больше оставлял вопросов о том, как они познакомились с Шан Цинхуа и почему он так к нему относился.       В общем, всё это было крайне подозрительно. Девушки и юноши пика Аньдин с нарастающей тревогой ждали, когда этот демон сорвётся и натворит нечто ужасное.       И они дождались на свою беду.       Несколько адептов, раньше, чем планировалось, сумели покончить со своими обязанностями и в кои-то веки могли спокойно побездельничать в тени деревьев. Они лениво болтали о чём-то, лузгали тыквенные семена и понемногу всё больше сплетничали о Цинхуа и его странном «компаньоне». Никто не ожидал, что в один миг земля вокруг них заледенеет, а температура упадёт ниже нуля. В такое-то время года! Но, как вскоре оказалось, дело было вовсе не в погоде.       Когда над ними возвысился тёмный и испускающий устрашающую ауру силуэт, адепты невольно закричали и уже порывались бежать, как демон немедля схватил одного за горло, а остальных просто приморозил за ноги к земле.       — Как вы, мелкие насекомые, смеете так отзываться о своём лорде? Пока вы отдыхаете, он исполняет и свою, и вашу работу. Так вы ещё и позволяете себе оскорблять его? Думаю, Цинхуа и не заметит, если я убью несколько адептов тут. От вас ему всё равно никакого проку.       Голос демона не выдавал ни ярости, ни ненависти, лишь досаду и раздражение. И ни капли угрозы, лишь голая констатация уже почти свершившегося факта.       Горе-адепты уже готовились умолять о пощаде или просто молиться перед смертью, когда на поляну явился сам лорд Аньдин. От него они, впрочем, ничего и не ждали. Тот, по их откровенному мнению, был тем ещё трусом. Он даже не мог как следует прогнать этого наглого и самодовольного демона. Наверняка он сбежит, даже не попытавшись ничего сделать, чтобы спасти своих же адептов!       — Ах, мой король! Что вы тут вообще творите?! — прокричал он, к изумлению подростков, моментально подбежал ближе и бесцеремонно схватил демона за рукав.       Стоило отдать должное, это, возможно, хоть немного отвлечёт Мобэй-цзюня, пока они попытаются сбежать. Но хватит ли им сил и скорости убежать от такого демона? И что же будет, когда тот их догонит? Пока ребята обдумывали свою прискорбную судьбу, уверенные в жалком и беззащитном существовании, взгляд Мобэй-цзюня неуловимо смягчился, направившись на их горного лорда. А рука, удерживающая юношу, пусть и не отпустила горло, но заметно ослабила хватку.       — Цинхуа. Они бесполезны.       — Ха? Не говори глупостей. Они мои адепты, и я говорю, что они не бесполезны! Отпусти их уже! — взволнованно восклицал лорд Аньдин. Дети не верили ни своим глазам, ни ушам. Он их защищал, защищал перед высшим демоном и… считал полезными. Именно тогда, едва ли не впервые, они присмотрелись к своему горному лорду поближе. И заметили и ужасные мешки под глазами, и бледное лицо, и помятую одежду, и дрожащие то ли от усталости, то ли от страха руки, и немаленькую охапку свитков, которую тот всё продолжал удерживать в одной руке.       Они и не замечали раньше всего этого.       Не замечали, что горный лорд Аньдин, их учитель, Шан Цинхуа, усердно работал, не жалея себя. И что он защищал их.       Ребята почувствовали себя пристыженно и виновато. Они всегда спали ночами и изредка работали. Они никогда не интересовались, нужна ли их помощь самому главе и могут ли они что-то сделать для него. Адепты были уверены, что Шан Цинхуа и так даёт им довольно много заданий, и напрашиваться на ещё большее количество работы считали бессмысленным.       «Пока вы отдыхаете, он исполняет и свою, и вашу работу», — особенно болезненно вспоминались только что сказанные демоном слова.       Никто из учеников не мог и слова проронить и тем более извиниться. У них всё ещё была гордость! Хотя и изрядно потрёпанная и уязвлённая.       — Цинхуа, зачем тебе такие глупые и бесполезные адепты? Я могу дать тебе нескольких демонов в помощь или набери других, если тебе люди нравятся больше. А от этих я избавлюсь.       Но теперь эти ребята готовы были молить лорда Шана, лишь бы тот всё же спас их! Но этого делать не пришлось.       — Мой король, это лишнее, — со вздохом сказал лорд Аньдин. — Эти дети тоже мне помогают по мере своих сил. Я уверен, они ещё всему научатся. Я обязательно возьму больше учеников, когда мне понадобится больше помощи. И уж точно нет нужды убивать этих детей! — с нажимом закончил он.       Пронзительно синие и дымчато-серые глаза столкнулись друг с другом на несколько непередаваемо долгих мгновений. После чего демон отпустил мальчишку, кинув:       — Как скажешь.       — Да, спасибо, мой король… — вздохнул лорд Аньдин. — Ах, дети, осторожнее в следующий раз! Хорошо, что я услышал крики, но всё же, — кинул он адептам напоследок.       И, как только демон перехватил часть его свитков, они оба ушли прочь. Температура мгновенно вернулась к обычной, а лёд, сковавший ноги подростков, постепенно таял, давая им время обдумать всё произошедшее.       Отчего-то было ужасно обидно. Они вмиг почувствовали себя бесполезными, хотя лорд Шан и говорил совершенно противоположное. Знать, что они работают недостаточно, было угнетающе. Но, видя, в каком состоянии был сам Шан Цинхуа и что даже демон ему помогал больше, чем они, почему-то было и вправду невероятно обидно!       А ещё этот демон… Он ведь мог их просто убить. Мобэй-цзюнь намного сильнее. И это ещё мягко сказано. Но их лорд также не ровня ледяному демону. И Шан Цинхуа наверняка это знает, но всё равно вступился за них, даже не зная сути «конфликта».       С этого момента все, конечно, не начали внезапно любить и восхвалять лорда Аньдин. Не начали резко и поголовно восхищаться им. Но стали задумываться и медленно менять своё отношение к Шан Цинхуа. Именно после этого случая все без исключения на пике Аньдин даже мысленно называли его как «Учитель Шан». Особенно когда подобные случаи повторились ещё несколько раз в различных вариациях. Но каждый раз растрёпанный, сонный, просто измождённый и занятый лорд Цинхуа приходил им на помощь и находил слова, чтобы усмирить этого демона.       Именно поэтому ученики пика Аньдин стали видеть в Шан Цинхуа наконец учителя. Потому что, как ни крути, но каждый ребёнок, подросток, каждый адепт здесь просто желал признания своих заслуг и просто хотел знать, что за него есть кому заступиться.       В последствии несколько учеников даже осмелились время от времени заглядывать в покои лорда Аньдин и спрашивать, не нужна ли ему помощь. И хоть Шан Цинхуа едва ли не каждый раз отказывал, со временем он стал давать им какие-то ещё поручения. И пусть это опять была работа, адепты были впервые рады выполнять её, потому что они чувствовали, что полезны своему учителю.       О чём, естественно, не догадывались ни демон, ни заклинатель. Так как первый всё тихо и мрачно негодовал, что ему не дают «свершить справедливость», а сам Цинхуа всё ещё был уверен, что адепты его пика ненавидят его, продолжая завидовать Шэнь Цинцю с его преданными и внимательными учениками.       Кое-что изменилось, когда вышла первая новелла с этими двумя. Когда сие произведение попало в руки адептов Аньдин, они сперва просто шокировано перечитывали его, не веря своим глазам. Затем они плевались и ругались, что об их учителе и этом демоне кто-то смеет распускать подобные слухи. Поэтому тщательно уничтожали, скрывая появление подобного чтива. Только вот не все негодовали.       Каким-то непостижимым образом новелла нашла отклик и у адептов этого пика. В основном девушки больше прятали, чем сжигали свои экземпляры. Они стали по-другому смотреть на взаимоотношения двоих — демона и лорда Аньдин, — видя в каждом жесте, взгляде и слове подтекст, которого раньше бы и не заметили.       И юноши, и девушки лишь могли гадать, была ли новелла правдивой или нет. Так или иначе они не знали правды, поэтому многие и не могли определиться со своим мнением и отношением к этим двоим.       Хотя большинство, видя, как демон смотрит и относится к учителю Шану и как сам учитель старается и трудится соответствовать своему титулу и статусу их учителя, уже знали, что, даже будь это правдой, они не перестанут уважать своего учителя. А девушки в подавляющем большинстве даже надеялись, что у учителя появился такой «красивый, сильный и наверняка ужасно нежный с ним любовник».       После ссоры Шан Цинхуа и Мобэй-цзюня и «великого пьяного похождения» адепты пика Аньдин уже точно знали, что эти двое не просто друзья. Как и то, что этим двоим нужно быть вместе и желательно не ссориться. Желательно никогда!       И вот теперь, когда Мобэй-цзюнь после совета вернулся один и выглядел таким подавленным, дети уже боялись, что Цинхуа при смерти, но тогда бы первым сюда прибыл глава школы и сообщил новости. Как бы то ни было, но на всякий случай дети даже отправили нескольких самых шустрых, чтобы разузнать, что к чему. И это оказалась ссора. Опять. Похоже, кто-то из них не хотел брака. И пусть сама мысль сперва казалась дикой. Затем адептам стало ужасно обидно за своего учителя.       «Как же так?! Ты же сам говорил, что любишь нашего учителя, демон! Вечно крутился рядом, обнимал его и целовал, пока думал, что никто не видит! А теперь отказываешься от брака?! Бедный учитель…»       Они уже с содроганием и отчаянием представляли, что грядёт новое пьяное шествие. Но не тут-то было.       Когда посреди ночи лорд Аньдин приземлился на пике, он был совершенно трезв. Не менее потрёпанный, чем обычно, но более нервный. Шан Цинхуа ведь не мог не заметить того мороза, который устроил ледяной демон на пике в его отсутствие. Хотя, надо признать, как только заклинатель попал в поле зрения демона, тот тут же перестал выпускать свою холодную магию наружу.       — Шан…       — Мобэй-цзюнь, — строго начал Цинхуа, — нам нужно поговорить.       Демон сглотнул, но затем обречённо кивнул и поплёлся за своим человеком в его покои.       «Только бы они помирились», — мысленно желали все адепты, понемногу стягивая тёплые кофты, ханьфу и одеяла.

***

      «Почему же он молчит? Он же сам сказал, что хочет поговорить».       — Цинхуа, я…       — Постой! Сейчас, — выкинув руку вперёд и опустив глаза, выпалил заклинатель, собираясь с силами и духом сказать всё, что нужно.       — Мобэй, я… — закусив губу, он всё же выдал жалкое, — это правда, что ты любишь меня?       Демон на некоторое время потерял дар речи, безмолвно и ошеломлённо уставившись на человека. Затем удручённо выдавил:       — Я ведь говорил…       — Да-да! Но… Ты уверен в этом? Ведь люди и демоны любят по-разному, и… Таньлан-цзюнь сказал…       — Что он тебе сказал? — тихо, но угрожающе проговорил демон, уже предчувствуя, что старый демон задумал что-то.       — Нет, ничего такого! Он сказал, что демоны… Ну, что вы любите лишь однажды. И даже смерть возлюбленного всё равно ничего не меняет в вашем сердце. И… Я не думаю, что я могу быть тем человеком, который… Который… — прежде, чем запинающийся, едва не плачущий, заклинатель успел договорить, его уже прижимали к широкой и успокаивающе прохладной груди.       — Нет.       — Что? — тут же похолодел душой Цинхуа, уже готовый разреветься.       — Это ты. Это можешь быть только ты. Тот единственный, кого я люблю, — уверенно закончил демон, обнимая своего человека и поглаживая его такую глупую головушку ладонью.       — Мобэй… — расплакался Цинхуа.       В ту ночь эти двое почти не спали, обнимаясь и время от времени тихо разговаривая в темноте комнаты. Они наконец поняли, что слишком многое было испорчено простым недопониманием. Цинхуа уже успокоился, и Мобэй как раз решил, что настал момент задать столь волнующий его вопрос:       — Цинхуа, почему ты не хочешь за меня… — как заметил, что человек, доверчиво уткнувшись в его локоть, ровно сопит. Шан Цинхуа уже спал.       Но Мобэй-цзюнь не чувствовал досады. Видя своего человека рядом, такого открытого и такого покорно-трогательного, его сердце затапливала волна тёплой и мучительной нежности. Он любил Шан Цинхуа.       «Люблю ли я тебя? Ты всё ещё можешь это спрашивать после всего, что между нами было? Я готов на всё, лишь бы ты был доволен. Лишь бы оставался со мной. А ты всё ещё спрашиваешь, люблю ли я тебя?» — горько и в то же время раздосадовано думал Мобэй-цзюнь.       Но, глядя на спящего на нём человека, он точно понимал одно — никуда он его не отпустит. Никогда и никуда. Мобэй-цзюнь придумает, найдёт и сделает всё, чтобы Цинхуа больше никогда не сомневался в его чувствах. И пусть он не был уверен до конца, но у него уже был план, как привязать Шан Цинхуа ещё сильнее к себе. Чтобы у того больше никогда не было и мысли уйти или хотя бы засомневаться в чувствах демона.       Адепты в эту ночь спали спокойно.       На утро же всех ждал новый день и очередные переполох и приключения, которых никто не ждал и которых вся школа надеялась избежать. Но когда это школа Цанцюн была на это способна?