Останься со мной

      В тот момент, когда Шан Цинхуа с Мобэй-цзюнем наконец пришли в город, заклинатель уже весь изнервничался.       Сперва почти час он пытался выбрать «что бы такого на себя нацепить, чтобы смотреться красиво». Но решил, что с его мешками бесконечности под глазами и как всегда помятым лицом ему подойдет только саван. После этого он едва не психанул и не попросил Мобэя отменить всё. Но потом подумал ещё и решил, что тогда саван уж ему точно понадобится. Поэтому в итоге со вздохом надел то же, что и обычно.       «Да что бы я не надел, это меня не украсит. А так Мобэй хоть привык меня видеть. Да и если уж честно, то вся одежда у меня изысками не блещет», — обреченно подумал он, закрепляя прическу одной из немногих заколок. Затем посмотрел на своё отражение и, не выдержав, повернулся к Шиянджи. Глупость, советоваться с демоническими цветами, но почему бы и да?       — Что думаете о папочке? Как я выгляжу?       Цветы, впрочем, как и всегда, когда «папочка» к ним обращался, потянулись своими стеблями навстречу и будто засияли изнутри.       — Хэх, ну хоть вам я нравлюсь, мои хорошие, — со смешком погладил ближайшие стебли Цинхуа. Те благодарственно потерлись в ответ, норовя тоже погладить своего хозяина.       Так, обреченно попрощавшись с цветами и прихватив с собой всякого по мелочи в рукава, лорд Аньдин отправился навстречу неизвестности. А точнее свиданию с любимым демоном. Стоило Шан Цинхуа открыть дверь, как он увидел, что Мобэй-цзюнь уже стоял там, будто бы уже давно ждал. Но стоял не один…       — Я решил на этот раз, что подарок должен быть мёртв, — уверенно произнес явно довольный собой демон. И, к своему удивлению, Цинхуа был, в общем-то, согласен. Только вот он не знал, что обычные цветы из мира людей можно так обозвать. Хотя, погодите.       — Они ведь из мира людей, верно? — спешно уточнил он, пока не принялся нюхать. Нет, он прикипел к Шиянджи, и вообще, но всё же предпочёл бы оставить у себя только одни демонические цветы, а не разводить целый сад. Так что, когда демон утвердительно кивнул, Цинхуа с облегчением вдохнул приятный и непринуждённый запах. С виду цветы чем-то напоминали пионы темно-розового, почти бордового цвета. Интересно, почему? Хотя, нет. Пожалуй, знать уже не хочется.       В спешном порядке Цинхуа поцеловал своего «ухажера» в щеку и нашел подходящую емкость, похожую на вазу, в закромах и, поставив цветы в вазу, строго приказал Шиянджи их не трогать до его возвращения и вообще вести себя прилично и сидеть дома.       «Кажется, начало и вправду похоже на свидание, он прямо пришел с цветами. Это даже романтично, если подумать. Но, вообще, лучше бы с едой», — заключил хоть и довольный в целом, но уже слегка голодный от переживаний горный лорд. Он всё ещё не мог отделаться, что где-то точно будет какая-то подлянка.       Но, к счастью, её всё не было.       Стоило им спуститься с гор, как демон взял своего человека за руку.       «Он что, боится, что потеряет меня в толпе? Какой он всё же ребенок. Такой милый».       «Если буду держать Цинхуа хотя бы за руку, то остальные будут видеть, что он занят, и не посмеют к нему приблизиться. Так говорил Бинхэ. Должно сработать», — неосознанно крепче сжал ладонь человека демон.       Пусть Мобэй-цзюнь этого и не показывал, но на сегодня у него был план. План, являющийся частью плана поглобальнее. Один раз ему уже отказали в браке. Но он не собирался отпускать своего человека. Поговорив долго и плодотворно с Ло Бинхэ, Мобэй решил начать действовать.       Сперва это был легендарный Синбин. Сокровище рода Мобэй. То самое, что главы кланов дарили своим нареченным. Это украшение прежде носила мать Мобэй-цзюня. Синбин — сердце льда или ледяное сердце. В прямом смысле. Оно позволяло избраннице чувствовать биение сердца своего суженого. А тому, в свою очередь, вне зависимости от расстояний и времени, помогало ощущать настроение своей половинки. Конечно, ради Цинхуа Мобэй добавил в него ещё одну небольшую функцию. Тот всегда жался в свои одежды, когда они были в ледяном замке и поэтому всегда приходилось разводить это неприятное пламя. Он, конечно, всегда мог лишить своего человека от болезненных ощущений простейшей магией с помощью прикосновения, но проблема как раз в том и состояла, что всегда касаться своего человека он не мог. Хотя бы потому, что ему было мало простого прикосновения. Мобэю хотелось его обнимать, целовать, кусать и… В общем, согревать несколько иным способом. И всё было бы идеально, если бы не то, что сам Цинхуа потом сидел почти до рассвета и заканчивал свои дела. Глупость. Его человек обладал уж слишком сильным чувством ответственности перед своей школой.       В общем, небольшое заклинание для согревания любимого было практически единственной, пусть и немного рискованной модификацией Синбина.       Затем нужно было привести хранителей, которые бы проконтролировали, что «избранница» приняла Сердце, а Сердце приняло «её». Мобэй даже не сомневался, что всё пройдёт гладко. Он уже сейчас это чувствовал.       Теперь он чувствовал своего человека ещё лучше. Теперь было легче его понять. И это было хоть каким-то облегчением. С такой способностью было легче даже удовлетворять его в постели. Что, похоже, немало удивило и понравилось Цинхуа. От подобной мысли внутренне демон не мог довольно не жмуриться.       Но сегодня должно было быть свидание. Мобэй был уверен, что у них уже было «свидание». По объяснениям Шэнь Цинцю Мобэй-цзюнь сделал всё точно так, как было нужно. Но, как ему потом пояснил Бинхэ, всё же не всё и не совсем так. Оказывается, важным было и то, что подобное мероприятие должно было быть романтичным и по меркам людей. А, как ему рассказали, таковыми могли быть и простые прогулки вместе. Хотя демон и сейчас недоумевал, в чём тут суть, если они и без того часто ходили по коридорам его замка вместе и в многие другие места?       Ещё труднее было понять, что за зверь такой эта «романтика», и принять то, что его нужно не победить, а создать на этом самом свидании…       Уже было отчаявшись, он думал сделать всё по-своему или пойти к автору «Жаркая любовь ледяного демона», но неожиданно для себя встретил Учителя.       Мобэй-цзюнь не ожидал, что его советы будут полезны хоть немного. И вообще собирался прогнать того прочь, но потом было задумался и решил, что ничего не помешает выслушать его и поступить опять же, как Мобэю самому заблагорассудится, так что можно было и выслушать.       И это было впервые, когда Мобэй был искренне поражен чьими-то знаниями в одной определённой области. Он и представить себе не мог, что встретит кого-то настолько хорошо разбирающегося в человеческих взаимоотношениях и «свиданиях».       Он-то и помог ему спланировать сие действо. Мобэй и сам немного нервничал, но Учитель обещал присматривать за ним и подать знак, если что.       Цветы, что примечательно, Цинхуа всё же принял с теплом и вниманием, и хоть и явно удивился такому, но был доволен. Что не могло не радовать.       А дальше… А дальше следовало скоротать время, пройдясь вдоль человеческих лавок. Вдруг там что-то понравится Цинхуа? Мобэй уже знал, что если у его человека была возможность сэкономить, то он ею пользовался. И чаще всего эта «экономия» у него была именно по отношению к самому себе. Ну, кроме еды. Если человек хотел есть — еда была приоритетнее. Например, лапша. Демон ещё ни разу не пробовал взять человека голодным. Сперва ждал, пока тот поест. А сытым и довольным его человека, такого маленького и юркого, подобно мышонку, было так легко подобрать под бок, и, дождавшись, пока тот будет полностью расслаблен, вкусить уже его.       Демон и сам порой злился, что не может иначе. Ему было неприятно признавать, что он не знает ответа на вопрос: «Что Цинхуа выберет вкусить первым, его самого или лапшу?» И ему очень не нравилось думать, что его человек выберет второе. Но пока что Мобэй готов был с этим мириться. Ведь он и был единственным, кто готовил лапшу для Цинхуа. Так что в какой-то мере всё равно по итогу выбирали его.       Шан Цинхуа с удовольствием бродил с Мобэй-цзюнем по городу, не особо, впрочем, задерживая на чём-то взгляд. По связи демон чувствовал, что его человек немного взволнован, но никаких ярких эмоций не испытывает. И только он слегка разочарованно решил-таки отправиться в следующую «точку», как заклинатель его потянул в сторону одной лавки. Она была абсолютно такая же, как и прочие. Но что-то же заинтересовало его?       И верно, глаза горного лорда загорелись, а настроение перешло в восхищение и нетерпение. Проследив за его взглядом, Мобэй увидел россыпь камней на темно-синем шелке. Кажется, это была лавка с материалами для мастеров ювелирных дел. И хотя, на взгляд демона, здесь не было ничего, он собирался дождаться, пока человек выберет что-то, и купить ему это. Однако прежде, чем он успел хоть что-то сделать, Шан Цинхуа юрким движением достал из кучки камней один единственный, странного сине-голубого или сине-серого цвета.       — Мне этот пожалуйста!       Демон даже залюбовался, таким азартным и увлеченным Цинхуа выглядел. И когда довольный любимый уже шел рядом и прижимал мешочек к груди, Мобэй-цзюнь всё же пришел в себя.       — Я бы купил.       — Что?! — ошарашено и почти обиженно выпалил человек.       — Если он тебе нравится — я бы купил его тебе.       — Нет!       — Почему? — уже нахмурившись, спросил Мобэй.       — Ну, знаешь… Это потому что… В общем, не могу пока сказать. Просто подожди меня вон там пару минут! Я скоро вернусь. Обещай не следить за мной, это очень важно!       «Что происходит?» — ошарашенно думал демон.       — Мобэй, пообещай, что не проследишь за мной!       Демон лишь нахмурился ещё сильнее и после долгих минут молчания всё же едва заметно кивнул.       — Недолго. У нас планы.       — Конечно! Скоро вернусь.       Мобэй-цзюнь был раздражен и раздосадован до крайности. Ещё бы! Он ведь всё так тщательно распланировал, а тут… В итоге он стоит на какой-то улице в городе людей в полном одиночестве. Он бы уже наверняка заморозил здесь всё, если бы не все эти теплые и нежные эмоции, что успокаивающим бальзамом ложились на его душу. Он, конечно, подозревал, что этот артефакт сердца был сильным, но и не подозревал, что настолько. Мобэй просто закрыл глаза и полностью погрузился в эти чувства на том конце. Время потеряло счёт. Всё было так неважно. Его Цинхуа был рад. А что ещё ему нужно было?       — Мобэй? Ты же не уснул? Я уже закончил. Я же говорил, что быстро. Так что, куда мы теперь? — продолжал тараторить его возлюбленный. А Мобэй мог лишь завороженно наблюдать за подвижным и живым лицом своего любимого. Ему было не страшно отдавать Синбин. Ему было бы даже не страшно отдавать ему своё собственное сердце.       Демон протянул руку и положил её на щеку Цинхуа, обращая его внимание на себя, пытаясь передать взглядом всё то, что ему так трудно было сказать словами. Все чувства, что он и сам так до конца и не понял, всю любовь, что, казалось, могла его просто убить в один день. Цинхуа замер, и демон чувствовал, что между ними словно звенит туго натянутая струна. Это было щекотно, почти больно, но так важно, что мешало дышать.       В следующий миг всё вернулось в прежнее состояние и демон словно вынырнул из воды. Снова взглянув на Цинхуа, он упрямо напомнил себе, что не может просто так взять его и снова унести на пик, чтобы вновь провести вечер и ночь, лаская и овладевая этим невероятным и милым человеком снова и снова. У него была цель. Но, не в силах сдержаться, он всё же мазнул легким поцелуем по скуле Цинхуа, прежде чем взял всё ещё ошеломленного заклинателя за руку и не повел дальше.       «Надеюсь, мы не опоздаем», — думал он, сцепив зубы и сдерживая себя.       Как говорил Учитель, после покупок должны были быть зрелища. И пусть Мобэю было не по себе от того, что сам он так ничего Цинхуа и не купил, но тут он уж точно подготовился.

***

      — Как? За что?.. Почему так? — заливался слезами Цинхуа. Сердце Мобэя то ли по связи, то ли от собственных чувств сжималось и трепетало раненой птицей.       «Я не был готов к этому!» — паникуя, думал он, не зная, что делать дальше.       Когда они пришли на какой-то человеческий спектакль, и люди в ярких костюмах и с разукрашенными лицами начали рассказывать какую-то романтическую историю и отыгрывать её, Мобэй даже испугался, что Цинхуа будет так же скучно, как и ему, и он уснет. И тем более боялся, что ему совсем не понравится. Но Цинхуа был полностью захвачен действием. Он ни на миг не отводил взгляда от сцены. Но под конец что-то пошло не так. Актеры как-то странно и заунывно заговорили и падали то на колени, то «замертво». Мобэй знал, что такое, когда умирают. И было совсем не похоже. Но, повернувшись к заклинателю, он увидел слёзы на его глазах. И замер.       Люди поклонились и ушли со сцены. Отзвучали хлопки и крики, а Цинхуа всё сидел и продолжал плакать. А Мобэй всё сидел и продолжал паниковать.       «Это же всего лишь какой-то спектакль. Почему он плачет? Что я сделал не так?» — судорожно думал Мобэй, но не находил ответа. И от этого было ещё тяжелее. Его возлюбленный был так опечален, а сам он даже не мог никак помочь.       Но, как и обещал, Учитель был неподалеку. И жестами показал демону, как нужно действовать, показательно обнимая первого ближайшего к нему человека, уж больно похожего на одного из адептов школы Цюндин.       Мобэй не надеялся, что это поможет, но решил хотя бы попробовать.       Когда Цинхуа вдруг притянули к себе, обнимая и медленно поглаживая по голове, тот оторопел сперва.       «Мобэй?»       — М-мой король?       — Не плачь.       — Я… Простите. Просто они не должны были умирать. Они ведь так долго шли к своей любви, а в итоге… — снова начиная всхлипывать, принялся тихо и спешно говорить человек.       — Не плачь. Это просто история. Наша будет другой.       «Мобэй, черт тебя дери! Откуда у тебя такие способности и фразочки? "Наша история будет другой"… Ещё и обнимаешь так! Ты что, перечитал новелл с нашим участием? Так даже там я такого не находил!» — тихо ругался про себя Цинхуа, смущаясь и пересиливая себя. Он попросту не знал, как на это реагировать. Но, пойдя на поводу у инстинктов, просто обнял своего демона в ответ и уткнулся ему в шею носом, невольно вдыхая так успокаивающий запах прохлады и самого Мобэя.       Когда заклинатель уже окончательно успокоился, Мобэй выдохнул с облегчением. Дальше они должны были пойти в одно место, чтобы поесть.       — Вау, Мобэй! Давай поедим тут! Я так проголодался…       Но и здесь всё шло не по плану.       Забегаловка была самая простая, уличная, хоть на улице и стояли столики, но всё же всё выглядело как-то слишком странно для привыкшего есть за столом в одиночестве Мобэя. А подавали там самые разные жареные травы и мясо на палочках. Судя по энтузиазму, Цинхуа больше никуда идти уже не хотел. Отрывать и насильно тащить любимого в уже выбранное место он не стал, только вздохнул и пошел следом.       На удивление, когда еда немного остыла и он её попробовал, поддавшись уговорам Цинхуа, ему понравилось. Удивительно. Ничего особенного, но было вкусно. Интересно, почему?       — Ну что, как тебе? Нравится? — игриво смотрели на него серо-зеленые глаза с отблеском фонарей, что уже горели на улицах. И он понял.       — Да. Нравится, — и теперь было понятно почему. Ведь, разделяя пищу с кем-то, еда становилась вкуснее. А если этим «кем-то» был Цинхуа, то любая еда становилась во много раз вкуснее.       «Надо чаще делить с ним трапезу», — мимолетно подумал он, наблюдая за довольной мордочкой любимого, который тут же запихнул кусок мяса за щеку и тут же вцепился зубами в другой. С этими набитыми щечками, веселыми глазами и довольным видом он выглядел невообразимо притягательно, так что Мобэй не мог не отметить: — «Пусть всё и пошло не по плану, но раз Цинхуа доволен — значит, всё это было не зря».       Пока демон любовался лордом Аньдин и медленно ел свою порцию (на которую и последний «незаметно» посягал), из тишины раздался знакомый голос, прерывающий идиллию:       — Цинхуа?!