Останься со мной

      — Цинхуа?!       — Мм? — Шан Цинхуа повернулся с по-прежнему набитым ртом и едва не выплюнул всё, что упорно пытался прожевать. Пожалуй, только природная особенность не выплёвывать вкусную еду его остановила. Даже шок, что явственно можно было прочитать в его глазах, не мешал ему продолжать пережёвывать пищу при этом.       А тем временем небольшая компания из заклинателей и демонов откровенно глазела на двоих.       — О! Рады вас видеть. Как свидание? — вклинился Таньлан-цзюнь.       — Свидание?! — уставился на демона Шэнь Цинцю и снова повернулся к закашлявшемуся-таки Цинхуа.       «Да что они тут делают, и откуда он знает про свидание?!»       — Учитель, здравствуйте, — сдержанно поприветствовал Мобэй. Ло Бинхэ потемнел лицом и прикрыл Цинцю плечом.       — Какое право ты имеешь называть этого достопочтенного учителем? Он мой учитель!       В это же время Мобэй перевёл на Бинхэ странный взгляд, а кто-то похлопал того по плечу:       — Сынок, никто тут и не пытается приставать к твоему мужу. Все знают, что это себе дороже. Он это обо мне, — беспечно сказал высший демон. — Здравствуй, Мобэй, вижу, у вас всё хорошо. Мы пойдём тогда.       — Ну уж нет! Никуда мы не пойдём! Мне нужно поговорить с Цинхуа, — продолжал говорить Цинцю, когда его мягко подталкивали в сторону школы. Бинхэ уже схватил отца за руку и собирался ему объяснить, что никто не смеет трогать его возлюбленного, как тот, наклонившись, что-то прошептал ему. После этого Бинхэ, поколебавшись, отчего-то просветлел. Вопреки сопротивлению, он подхватил мужа на руки и понёс дальше сам.       — Бинхэ, ты… Да что ты творишь? Нет, подожди! Тц. Таньлан-цзюнь, чтоб немедленно вернул моего ученика в школу! И больше никогда не исчезал с ним в неизвестность без моего ведома! Цинхуа! С тобой мы ещё дома поговорим! — уже издали кричал заклинатель громким, хорошо поставленным голосом.       — Да! Конечно! Сейчас же так и сделаю! — весело прокричал ему демон, счастливо улыбаясь.       — Господин Таньлан-цзюнь, а что вы…       — Ох, друг мой, не стоит переживать! Они ведь всё равно в браке, так что, что бы я не предложил, это будет в порядке вещей.       — Я-ясно, — проговорил Мин Фань, краснея и жалея, что вообще спросил. Зная своего неожиданного литературного единомышленника, юноша мог и без того догадаться, что демон мог сказать этим двоим.       — Шан-шишу, возможно, я могу передать что-то своему учителю? Но, почему ваш демон назвал Таньлан-цзюня учителем?       — Ох, Мин-сюн, я же просил звать дядей и по имени, — словно обидевшись, бурчал демон. Мобэй же упрямо молчал.       — Эм, по правде, я и сам не знаю, но мне тоже очень любопытно, — при последних словах Цинхуа скосил взгляд на Мобэй-цзюня, но тот по-прежнему молчал. Отчего-то ледяному демону показалось, что объяснять Шан Цинхуа, что Таньлан-цзюнь помогает ему с заманиванием возлюбленного в брак — не самая лучшая идея. — А Шэнь Цинцю мне пока передать нечего. Ну, кроме того, что я тоже жду встречи с ним. Нам есть что обсудить.       — Я понял, — кивнул Мин Фань и перевёл взгляд на высшего демона.       — Ну что ж, теперь, пожалуй, пора нам назад. Только погоди минутку. Я переговорю с Мобэем с глазу на глаз! — задорно улыбнулся демон и, пока двое людей не успели опомниться, уже успел утащить ледяного демона прочь.       — Судя по довольному виду твоего человека, ты отлично справился. Но я должен ещё кое-что рассказать. Про моего сына и его мужа все и без того знают. Знают и боятся. Всегда и всем было ясно, что этих двоих лучше не трогать. Да и сами по себе они весьма сильны и умны. Ну, Шэнь Цинцю так точно. Хотя учитывая, как он верит моему сыну, я начинаю сомневаться. Хотя, возможно, дело здесь именно в той любви, которая так тщательно и самозабвенно описана в историях о них. Совершенно прекрасных, должен отметить, но… У тебя с твоим человеком всё было иначе.       От последних слов Мобэй-цзюнь не мог не помрачнеть. Он и без того знал, как они выглядели со стороны и что о них говорили. В детстве ему не довелось видеть, каким ласковым и внимательным его отец был к матери, поэтому он сам делал выводы, как проявлять свои чувства. И, как оказалось, выводы эти были, прямо скажем, не лучшими.       — Теперь всё иначе.       — Я знаю. Но твоим врагам этого не понять. У людей не принято, знаешь ли, колотить любимого по три раза в день. У них так поступают с изгоями и теми, кого презирают.       Мобэй-цзюня передёрнуло, а в горле почувствовалась желчь.       «Так Цинхуа, возможно все эти годы думал…» — но ход мыслей демона прервали.       — Но важно не это. С тех пор, как между вами многое изменилось, прошло уже немало времени. И в мире демонов уже тогда начали появляться противоречивые слухи. Теперь же, после тех романов с вашим участием, даже мир демонов больше не задаётся вопросом, вместе ли вы. Потому что даже там все уверены, что ты, как и мой сын, влюбился в одного из горных лордов этой школы. Кто-то недоумевает, кто-то плюётся с отвращением, кто-то просто не верит, кому-то всё равно, а кто-то… В общем, прими мой совет, держи своего человека поблизости. И просто совет, — уже тише начал демон, — не потеряй его… Как я потерял Су Сиянь. По своему опыту знаю, что с самыми могущественными делает любовь. Даже если ты король демонов. И уж поверь, сам знаю, что за любовь может быть с заклинателем. Береги своего человека.       На этих словах он развернулся и немедля ушёл, издалека уже слышалось, как Таньлан-цзюнь на повышенных тонах снова увлечённо переговаривается с главным учеником Шэнь Цинцю. Кто бы мог подумать, что у этих двоих есть хоть что-то общее.       — Ох, и чуть не забыл, удачи сам-знаешь-с-чем! — крикнул он Мобэю напоследок, оставляя уже дожёвывающего последний кусочек мяса Цинхуа в недоумении.       Мобэй-цзюнь же на слова мужчины лишь кивнул. Ему не понравилось, что за намёки делал Таньлан-цзюнь. Но он ошибался, если думал, что Мобэй не подумал об этом раньше. Ещё в то время, когда все видели в Шан Цинхуа лишь прихвостня демонов, никчёмного и жалкого слугу и раба Ледяного Короля, предателя своей школы и всего человеческого рода, уже тогда Мобэя заботила безопасность и жизнь этого человека. Уже тогда благополучие Цинхуа было важно для его собственного душевного равновесия, хоть Мобэй-цзюнь и сам не мог себе в этом признаться. И уже тогда он всегда посылал демонов, чтобы те следили и защищали человека, если придётся, даже ценой собственной жизни. А порой и сам являлся. И Шан Цинхуа неизменно низко кланялся и сыпал словами благодарности. Хотя на самом деле ледяной демон приходил не столько для защиты, сколько для того, чтобы просто убедиться, что с его человеком всё в порядке, просто чтобы увидеть его и увериться, что тот всё ещё жив, всё ещё на его стороне, несмотря ни на что.       — Мобэй, о чём это он? — не выдержал долгой тишины Цинхуа и дёрнул того за рукав.       — Ты узнаешь, когда придёт время, — сказал демон, разглядывая своего человека. Да, именно так. Он уже очень давно его именно так и называет — «мой человек». Не потому, что Мобэй его присвоил (хотя этого бы ему тоже очень и хотелось, но он знал, что Цинхуа этому не обрадуется, и не желал этого), а потому, что Цинхуа стал ему родным. Стал ему своим. Ближе, чем семья, тем единственным, кто всегда оставался на его стороне, всегда возвращался, всегда понимал ход его мыслей и желания. Мобэй-цзюню и по сей день это было не понять. Как? У Шан Цинхуа не было демонической крови, не было и специальных артефактов, но он всегда словно заглядывал к нему в голову и понимал, что Ледяной Король хочет сделать или сказать. Но это не беспокоило.       Такой разный, такой живой и непосредственный. Мобэй любил своего человека. С головы до кончиков пят. Он защитит его. Он не допустит, чтобы Цинхуа снова почувствовал боль.       Но прежде всего сейчас было важно показать, что он серьёзен в своих намерениях, что Мобэй искренне желает быть связанным с Цинхуа узами брака. И если всё пройдёт, как должно, то демон наконец получит своё желанное согласие. И тогда никто и пальцем больше не посмеет коснуться избранника владыки ледяных демонов, Мобэй-цзюня.       Лицо же Цинхуа выражало несколько иные эмоции.       «Да что же он мог задумать? Мобэй, прошу тебя, пусть это будет что-то безопасное и нормальное. Пожалуйста! Может, ещё одно свидание или там щеночек… Хотя как бы он Шиянджи не сожрал. Или, нет, пожалуй, детишки его съели бы куда раньше. Ох, или давай просто секс? Только пусть он будет не смертельно-опасным. Мобэй, было бы лучше, если бы ты мне просто сразу всё рассказал!»       — А ты точно не можешь мне рассказать всё сейчас?       Мобэй пристально посмотрел на Цинхуа, словно пытаясь что-то разглядеть, но по связи он чувствовал лишь беспокойство.       «Он переживает из-за чего-то?»       — Не беспокойся. Учитель лишь учитель. В его сердце по-прежнему лишь его возлюбленная. А в моём — ты.       «Вот бессовестный! Такими речами говорить! И где только научился?! Я б тебя дамским угодником назвал после такого! Если бы единственный, за кем, насколько мне известно, ты не ухаживал, был я».       — Но… почему? Чему он тебя учит? — попытался всё же зайти с другой стороны заклинатель. Но вместо ответа демон его попросту привлёк ближе и спрятал своё лицо у него на плече.       — В скором времени я хочу сделать кое-что. И для этого мне нужен ты, — уклончиво ответил Мобэй-цзюнь.       — Конечно, я помогу. Не вопрос, — с готовностью ответил Цинхуа, всё так же обнимая демона в ответ и немного поглаживая по спине и плечам. Он говорил совершенно серьёзно. Даже не зная подробностей, ему казалось, он уже готов был помочь. В конце концов, ранее Шан Цинхуа выполнял самые разные по степени опасности и сложности задания и, по сути, был едва ли лучше обычного «пушечного мяса», а теперь, когда они стали любовниками, он сильно сомневался, что демон поручит ему нечто более опасное и сложное. Так что он определённо справится и заранее уже готов к трудностям.       — Но ты же даже не знаешь в чём.       — Мне не важно. Я всё равно буду с тобой, — без задней мысли ответил Цинхуа. Совершенно просто и беспечно. Даже не подозревая, какую бурю эмоций вызвал такими элементарными словами у своего демона.       «Как я и думал, мой человек самый лучший. Мой Цинхуа… Он должен быть моим избранником. Это может быть только он», — упрямо думал Мобэй, немного крепче сжимая человека в объятиях.       Конечно, в мыслях у него промелькнули хитрые и бесчестные мысли, на вроде как позвать Цинхуа на свадьбу, а потом уже на торжестве объявить ему, что он и есть жених, причём его, Мобэя. Тем самым поставив того перед фактом.       Но, во-первых, это было бесчестно к его человеку. Тот бы, вероятно, был шокирован и, возможно, даже обиделся бы за то, что ему не объяснили всё как следует и заранее. А во-вторых, сам Мобэй очень хотел услышать, как его человек добровольно соглашается провести с ним всю жизнь. А прежде всего желал услышать и нечто ещё не менее ценное.       А пока что он готов ждать.       Недолго, но готов.

***

      Уже месяц как в школе Цанцюн царила весна. И хотя на улице стояла ранняя осень. Всё ещё тёплая, почти как лето, всё же здесь крепко и стойко обосновалась весна.       — Нет-нет-нет, куда же ты, милый?       — Да отстань от меня!       — А как же поиграть?       Что-то такое нынче всё чаще звучало на пике Цинцзин, пока учитель Шэнь пил чай и совершенно спокойно делил трапезу со своим учеником. Он не собирался отвлекаться на игрища своего главного ученика с какой-то взбалмошной демоницей.       Если по началу он и его ученики ещё беспокоились, то теперь это было не столь важно. Все просто привыкли. Когда Ша Хуалин впервые прибыла на пик что-то доложить Бинхэ, после чего тот пропал на целые двое суток (после чего, вернувшись, устроил своему учителю настоящий секс-марафон, в котором Цинцю едва выжил), мало кто обратил на это внимание. Когда она впервые из-за чего-то повздорила и подралась с Мин Фанем, все волновались. И даже серьёзно удивились, когда тот в этой битве-таки вышел победителем. На что лишь смущённо отнекивался, повторяя, что это всё заслуга его учителя и Таньлан-цзюня, который всё ещё гостил у них и забавы ради стал тренировать своего друга. Высший демон пытался и сыну что-то вбивать в голову. Только уж голова Ло Бинхэ-то была забита лишь учителем и ни в какие особые премудрости демонического мастерства вникать не желала.       Лишь заявив, что он хочет, чтобы Ло Бинхэ проводил время с отцом, пока тот ещё жив, Цинцю смог уговорить мужа наконец проводить с тем хоть немного времени. И хоть тот половину из этого времени говорил о чём угодно, только не о полезных вещах, Бинхэ в итоге нашёл и в этом свою прелесть. Именно из косвенных речей отца тот понял, что его мать была такой же, как учитель. Тоже заклинательница, также сильна и умна. Ей тоже хотелось восхищаться. И пусть в сердце Ло Бинхэ всегда была лишь одна мать — та, что вырастила его, — но после всех этих односторонних разговоров в нём появилось место и для ещё одной почти неизвестной ему женщины, которую теперь он порой рисовал в воображении. От того, что его ещё до рождения любили, ждали и пожертвовали своей жизнью ради него, было и радостно, и грустно одновременно. Радостно от того, что его так сильно любили, и грустно, потому что он даже не мог вспомнить лица матери, ведь видел лишь в далёком младенчестве.       От этого Ло Бинхэ ещё больше ценил то, что имел сейчас. Любовь его учителя. Уж его-то полудемон точно никогда не потеряет и никому не отдаст, как и этот несчастный демон, что звался его отцом.       В общем, разговаривая с сыном, Таньлан-цзюнь и не забывал о своём новом друге. Он решил, что, пока жив, научит Мин Фаня чему-то полезному, чтобы и тому было что вспомнить о бывшем Повелителе демонов.       Мин Фань же и не думал сопротивляться. И пусть на самом деле ему и разговоров с удивительно понимающим и интересным демоном вполне хватало, но отказываться учиться силовым атакам он не стал. Мин Фань знал достаточно об этом демоне, видел немало и искренне ему сочувствовал. Он уже понял, что тот видел в нём трагично умершего племянника. Пусть они были вовсе не похожи ни внешне, ни душой, но, как казалось Мин Фаню, Таньлан-цзюню просто требовался собеседник, кто-то, с кем он мог хоть немного отвлечься от всего, что потерял за свою жизнь. Сам же демон, впрочем, не раскрывал истинных причин своих действий. Но в глубине души немного надеялся и на то, что дружба с ним поможет будущему горному лорду школы. Поможет понять демонов и стать сильнее. Как и его сыну.       И после своей первой победы над демоницей, Мин Фань был уверен, что она больше не заявится. А кому понравится проигрывать?       Но он ошибался.       С тех пор та приходила на пик с завидной регулярностью. На что Таньлан-цзюнь только посмеивался и хитро улыбался, а сам Мин Фань тяжело вздыхал и шёл ближе к пику Байчжань. (Его было не так жаль).       Остальные же сперва тревожились, но со временем привыкли и уже почти никак не реагировали.       Нин Инъин, например, хоть и могла как-то повлиять на ситуацию, всё же не вмешивалась. Хотя бы потому, что на пике в последнее время она вообще крайне редко появлялась. Чаще всего её видели у пика Сяньшу с Лю Минъян. Иногда их обеих видели у пиков Аньдин или Цяньцао. Так что «личная жизнь» Мин Фаня обошла её стороной.       У Шэнь Цинцю с Бинхэ тоже много всего происходило. Не говоря уже о том, что происходило на пике Байчжань или пике медицины. (Хотя в какой-то степени эти события были даже связаны). И уж совсем становилось по-весеннему жарко от событий на пике Аньдин.       И только Ци Цинци ходила и без конца жаловалась на разврат и «захват демонами их территорий». Отчего глава Юэ лишь улыбался, а Му Цинфан наливал успокаивающего чая.       И только где-то далеко в мире демонов, где царил мороз и лёд, плавилась чья-то душа.