Останься со мной

      — Только сперва нам нужно кое-что закончить.       — О чём ты? — приближающееся к Цинхуа лицо ледяного демона всё меньше напоминало ему о Мобэе и всё больше о ядовитой змее. Но пошевелиться или отстраниться он не мог. Сзади была стена, а по сторонам его держали цепи, да и боль — куда сильнее, чем от побоев Мобэя — ослабляла. Он сглотнул, но не смог зажмуриться или отвести взгляд.       — Ты ещё не догадался, что я собираюсь сделать? — почти ласково в тон своим же словам Лингуан-цзюнь провёл по щеке заклинателя тыльной стороной ладони.       — Ты… Ты хочешь меня убить.       — Хах! Как наивно! Лорд Аньдин, неужели вы считаете, что я бы стал действовать столь прямо и топорно? Тем более если вы помните, уже несколько раз мне это не удавалось из-за моего настырного племянника.       — Тогда… Вы хотите… Чего? — Цинхуа хотел предположить уже что-то, но вовремя умолк. Не стоило подавать новые идеи этому психопату. И если не убивать, то оставались лишь изощрённые пытки с расчленением и отсылкой демону.       — Поверь, умереть я тебе точно не дам. Ты будешь долго страдать. Долгие, долгие годы, — с наслаждением закрыл глаза мужчина, явно смакуя свои фантазии. Цинхуа же пытался понять, для чего это всё и как связано с Мобэем. Ведь если Лингуан-цзюнь будет мучать заклинателя, то, когда демон придёт, он попросту заберёт его обратно домой и всё. Так в чём же весь смысл?       — Ох, вижу, ты всё ещё не понимаешь? — любезно продолжил демон.       — Причём здесь Мобэй? Я же…       — Не пытайся меня провести! Я слышал вас двоих! — с перекошенным яростью лицом мужчина наотмашь ударил заклинателя по лицу, отчего тот стукнулся о стену. Кровь испачкала её, и медленно густыми потоками капала по одежде. Сперва был крик, затем же помещение наполнилось кашлем. И только когда заклинатель притих, демон продолжил:       — Меньше болтай. Теперь ты будешь жить по моим правилам, — холодно заключил он и, прежде чем заклинатель что-либо ответил, добавил: — И не смей мне врать. Я знаю, что вы двое хотели пожениться. Ха! Мой наглый и нелепый племянничек решил, что хочет брака. Ещё и с человеком! На равных правах! Он даже отдал тебе Синбин! Нееет. Не бывать этому.       Холодные мурашки прошлись вдоль тела заклинателя. Пересиливая боль в суставах и челюсти, он неосторожно выпалил:       — Что ты собираешься сделать Мобэю?! — Шан Цинхуа тут же зашёлся в стонах и кашле. Лингуан-цзюнь на этот раз схватил его за волосы, силой поднимая на ноги.       — Ещё не понял? — прошипел он ему в лицо с горящими глазами. — Ты — его слабость. Раньше у него не было слабостей. Стоило таковой появиться, как вскоре он её лишался. Нередко сам и избавлялся, когда его всё-таки предавали, а иногда они и сами исчезали. Не могу не признать, что я, видя новое разочарование на лице этого поганца, чувствовал удовлетворение. Поэтому сам же и помогал всему случиться именно так. Так или иначе, очень быстро, ещё подростком, он закрылся ото всех. Ни товарищи, ни женщины, ни забавы уже не привлекали его. Тогда я был неимоверно раздосадован. Изводить его стало попросту пустой тратой времени! Он был силён и неуязвим, — с неподдельным сожалением говорил демон.       Шан Цинхуа с интересом и досадой слушал. Да, он сам это написал. Сам же не дал Мобэю ничего, кроме битв и власти. Только это и жестокий главный герой жеребец с гаремом. Кроме этого, у ледяного короля был лишь его холодный, промёрзший замок и пустое сердце. Он никогда никого не любил, никогда ни к кому не привязывался. Просто потому что не успевал. Те уходили из его жизни слишком быстро. Мобэй-цзюнь был один. Цинхуа сам это писал. И сам когда-то же и восхищался проделанной работой и таким восхитительным мужским персонажем, только сейчас понимая, на что обрёк любимого персонажа. Даже сейчас Цинхуа не мог вспомнить никого близкого демону, кроме себя и, пожалуй, в последнее время четы Братца Огурца и его ученика. Демон не столь давно стал находить путь к другим. Более того — желание искать эти пути.       — А затем появился ты! — радостно заявил мужчина. А заклинатель вздрогнул. — Встретив тебя, он начал оттаивать. Медленно. Невыносимо медленно. Я думал, что то, что ты человек, всё же выведет его из себя после всего, что ваши ему сделали, но, к моему изумлению, он привязался к тебе. Даже ухаживал по его разумению. Ха! Всё ещё помнил мои советы по ухаживанию. Глупец. Ты себе не представляешь, как я был счастлив, когда понял, что он дорожит тобой. Что он не желает тебя отпускать. Что он не просто огорчится твоей смерти. Но когда после всего я узнал, что вы планируете брак, я понял, что это то, чего я ждал. Наконец-то! Ты именно тот, кто поможет мне его сломать, — резко схватив человека за подбородок, фанатично уставился на него демон.       — Н-нет. Я не стану тебе помогать в подобном. Ни за что, — несмотря на едва ворочающийся язык, твёрдо заявил Цинхуа. Его обуревали смешанные чувства. Радость, что его демон его любит и дорожит им, огорчение, что этим пытаются воспользоваться, и, наконец, боль от того, что он, кажется, и впрямь стал той слабостью, которой раньше ледяной демон был лишён. Но он готов был сделать всё, что угодно, пойти на любые жертвы, чтобы искупить свою вину. Чтобы Мобэй-цзюнь никогда не пострадал. Он сможет. Он выдержит. Только бы тот был в порядке.       — Ох, ты думаешь, я намерен тебя просить? А ты всё ещё слишком наивен, — Лингуан-цзюнь отпустил волосы человека, только чтобы ударить его ногой в лицо. Легонько, конечно. Шан Цинхуа должен был быть вполне живым, да и не слишком страшным. Хотя понятие о «легонько» у демона было размытым, так что человек взвыл от боли, а из глаз предательски потекли слёзы. Но на этом всё не закончилось. Демон продолжал бить его уже по животу, рёбрам и ногам, которыми тот пытался прикрыться, притянув к себе. Он оставался в позе ребёнка, пытаясь хоть как-то защититься от жестоких ударов. Он кричал. Кричал и плакал. На слова сил уже не было. Ни отползти, ни уйти было некуда. Стена и цепи оставили заклинателя без выхода.       Он привык к побоям, но Мобэй-цзюнь никогда его так не бил. Шан Цинхуа чувствовал, что ещё немного и даже с его уровнем самосовершенствования он не переживёт этот день. Он физически чувствовал, что добрая треть его костей сломана, не говоря уже о менее серьёзных повреждениях. Боль охватывала всё его тело, местами пульсирующая, а местами острая, и каждый раз всё сильнее. В какой-то момент Цинхуа даже показалось, что с кровью он вот-вот отхаркнёт свои же органы. Сознание притуплялось. Ещё немного, и он бы потерял сознание или просто умер. Цинхуа и сам не был уверен.       Но потом удары просто прекратились.       — Что ж, неплохо. Теперь я понимаю, почему мой племянник использовал тебя сперва как игрушку для битья. Ты хорош в этом. Не идеален, но хорош, — довольно рассматривая дело своих рук (точнее ног), произнёс демон. — Конечно, ты должен понимать, что я не всегда буду бить тебя, прикасаясь. Я, в общем-то, предпочту использовать свою кровь, что теперь в тебе, чтобы заставить тебя страдать. Но иногда я позволю тебе и ощутить радость собственных прикосновений, как сейчас. Ты рад? — медленно протянул демон, снова опускаясь взглядом на распростёртого под ним человека и тут же вспыхивая вновь. — Мелкий гадёныш! Испачкал мне полы ханьфу! Ты ответишь за это! Хотя…       Шан Цинхуа молчал. Сейчас он едва сдерживал себя, просто чтобы не кричать от боли, просто чтобы оставаться в сознании. Ему было всё равно, как его ещё изобьют, слёзы, пот и кровь смешались, а сознание превратилось будто в какое-то отдельное существо. Он держался. Ведь он всё ещё не услышал, что этот демон приготовил для Мобэй-цзюня. И Лингуан-цзюнь его «не разочаровал».       — Пожалуй, именно так я и встречу Мобэя, когда он придёт к тебе. Конечно, я покажу и расскажу ему всё, что делал, делаю и сделаю с тобой. Представляешь, каково ему будет? Он ведь так любит тебя! — в полный голос расхохотался демон, представляя себе это. Человек неловко дёрнул рукой и аккуратно повернул голову в его сторону, шевеля немыми окровавленными губами.       — Что, думаешь, это всё? Просто буду тебя избивать? Нееет. Это было бы слишком просто. Я должен отнять тебя у него. Правда, я предпочитаю женщин, — скривился он, брезгливо поглядывая на неподвижное тело у своих ног. — Но чтобы причинить боль мальчишке, мне и не нужно брать тебя в жёны. Достаточно просто сделать тебя наложником и пометить тебя. Низшим наложником. Знаешь, что это значит? — хмыкнул Лингуан-цзюнь, и, видя, как глаза человека вздрогнули, а тело задрожало сильнее, довольно улыбнулся.       Конечно, Цинхуа знал, что это значило. Он сам об этом писал! У Ло Бинхэ было пара таких наложниц. Они были неугомонны в постельных утехах и любили жестокость. Только по этой причине тот и назначил их низшими. Потому что это давало им право спать с несколькими мужчинами сразу, кроме него самого. Конечно же, пожирая тех в последствии. Но если те были особо хороши, их держали специально в темницах для тех двоих. В этих игрищах принимали участие от двадцати мужчин и даже порой женщин. Только когда их брали несколько мужчин одновременно, это могло полностью удовлетворить их. И поскольку сам Бинхэ на раздвоение был попросту неспособен, он просто накладывал простое заклятие на тех мужчин, придавая им свой облик, чтобы женщинам (которых, конечно же, возбуждал лишь облик незабвенного мужа жеребца) было комфортнее.       Цинхуа бы даже не включил это в роман. Но извращенцев было немало, и оргии в исполнении жаждущих утех девиц нравились его читателям. Сам же автор не особо любил подобное, поэтому не очень часто вставлял сцены с теми двумя.       Но в этот момент он вообще пожалел о том, что придумал это в этом мире. Потому что понимал, что это теперь означает лично для него. Его бы уже стошнило от одной мысли, но в животе уже несколько дней было пусто.        — Да. Именно. Как думаешь, скольких демонов ты выдержишь, если я пущу тебя по кругу? Ха! — расхохотался демон. — Хм, интересно, как думаешь, может, тебе даже понравится и ты привыкнешь к подобному? Всё же, когда тебя каждый день берёт огромное количество демонов, опыт редкий и незабываемый! Может быть, даже я соизволю поучаствовать в этом. Но, сам понимаешь, милосердия не жди. Я всё же не по мужчинам, — хмыкнул довольно он.       — Но, главное, я бы хотел, чтобы это увидел он сам, — какой шлюхой ты стал, какой ты грязный, а главное, что он не смог защитить тебя, что ты — не его.       Цинхуа от переизбытка эмоций лишь задрожал сильнее, всхлипывая, не в силах сдержать слёз. Но это был не конец. Демон сел на корточки, снова легко поднял его за волосы и чётко произнёс:       — Запомни, ты — его слабость. Позови его. Хотя, можешь и не звать. Я уже знаю, что он придёт. Непременно. И, увидев, что с тобой стало, он сломается. Полюбив тебя, он уже проиграл. Если бы ты не появился — всего бы этого не было. Если бы тебя не появилось в его жизни — он бы не страдал. Хорошенько запомни, что во всём, что происходит и произойдёт дальше, виноват лишь ты сам.       Сказав это, демон отпустил голову человека, которая безвольно с глухим стуком опустилась на пол, и ушёл прочь, не оглядываясь.       Шан Цинхуа же, оставшись лежать на холодном полу, покрытым его же кровью, будто замер в душе. Больше всего его тело сейчас требовало передышки, требовало отдыха, грозя попросту отключиться в какой-то момент. Но Цинхуа не мог позволить себе этого. Он думал. И мысли эти приносили боли ничуть не меньше, чем та физическая, что он испытывал.       «Что я наделал? Мобэй… Нет, не приходи. Если ты слышишь меня через кристалл или свою кровь, или как-либо ещё, прошу. Не приходи. Не смотри на меня. Ты… ты не должен видеть это. Не должен видеть меня таким. Я знаю, что ты любишь. Поэтому тебе будет больно. Он прав, ты сломаешься. Увидев, что не смог защитить того, кого любишь, ты можешь не выдержать. И я не смогу быть рядом, чтобы унять твою боль. Прости, я так виноват перед тобой… Останься в безопасности».       «Хотя кого я обманываю, даже услышь ты меня сейчас, ты бы не отвернулся. Ты слишком упрямый. Слишком простой и прямолинейный. Слишком ребёнок в глубине души. Недолюблёный, одинокий и преданный даже самыми близкими. Сам же писал это. Писал, что никто тебя не любил и ты сам никого не пускал в своё сердце. Но, очутившись в этом мире, я не устоял, не смог сдержаться и захотел сам быть с тобой, захотел, чтобы ты был со мной. Мне казалось, что этого достаточно. Просто выжить, просто задание Системы. А пока можно было просто наслаждаться одним твоим видом, одним присутствием и голосом. Но нет, мне было мало. Я хотел большего. Я полюбил тебя. По-настоящему. Куда сильнее, чем надеялся. И несмотря ни на что, я остался, просто лелея дружбу и надежду на любовь».       «Когда я понял, что ты меня любишь, когда я почувствовал это — я был так счастлив. Какой же я эгоист. Ты даже отдал мне Синбин, своё сердце. Так далеко зашёл, а я… Я умру, просто умру раньше, чем смогу быть с тобой. И это убьёт тебя».       «Ха! В зале предков ты преодолел вечный огонь, только чтобы не дать меня убить, только чтобы он не прикасался больше ко мне. Ты даже не вспомнишь, как говорил мне это однажды во сне. Мой родной, мой милый, мой единственный. Как же сильно я тебя люблю…»       «Почему именно наша любовь должна быть такой? Почему я так уверенно считал, что всё будет хорошо? Что всё худшее уже позади?»       «Умерев, я причиню тебе боль, но и позволив сделать с собой всё, твоя душа… Может, я зря появился в этом мире? Я так отчаянно цеплялся за жизнь, что не думал, что я изменю события в итоге. Не думал, что вообще изменю хоть что-то в сюжете. Но я изменил жизнь единственного человека, которому желал счастья и с которым хотел провести всю жизнь».       «Может, это всё зря?»       Слёзы уже давно закончились, Цинхуа беззвучно рыдал, содрогаясь всем телом. Он не чувствовал холода замка, ведь холод внутри испепелял его душу куда сильнее.

***

      — Где ты? Где же ты? — повторял, как обезумевший, Мобэй-цзюнь в школе заклинателей. За двое суток он успел поднять на ноги всех, кого можно и нельзя. Все его подчинённые, глава школы с горными лордами и даже Ло Бинхэ с мужем. Никого не обошло стороной горе ледяного демона.       Заколка, что Ледяной король нашёл, была единственной зацепкой. Мобэй-цзюнь упрямо твердил, что только один «ублюдок» мог её носить, его дядюшка, что уже неоднократно пытался убить Шан Цинхуа. Но все демоны, что были у них с Бинхэ в подчинении, пока возвращались с пустыми руками. Заклинатели же пытались найти какие-то следы демона в мире людей.       Юэ Цинъюань с остальными больше не сомневались в чувствах демона и, вернись вдруг чудодейственным образом лорд Аньдин, прямо завтра бы помогли бы всеми силами организовать свадьбу. Но уже было поздно. Тем более что теперь проблемой был Лингуан-цзюнь.       Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю старались ни на секунду не оставлять его одного. Тот то бездумно говорил что-то цветам и гладил их по бутонам, то вдруг срывался и бежал куда-то, тут же резко замирая. Постоянно дрожал, словно от холода, что само по себе было невозможно, у ледяного-то демона. Но хуже всего стало на вторые сутки, когда вопреки всем ожиданиям следов Шан Цинхуа так и не было найдено, а сам демон вдруг рухнул на колени, тяжело дыша.       К счастью, Лорд Шэнь с мужем успели вовремя, но ещё долго Мобэй-цзюнь дрожал и стонал, будто от чудовищной боли. Он никого не слышал и ничего не видел. Глава пика целителей лишь потерянно и обречённо разводил руками. Он не знал, что творилось с демоном. Это определённо не было симуляцией, но и никаких внешних повреждений заклинатель также не обнаружил. У Цинцю были некоторые догадки, и от них становилось не по себе.       Синбин, даже снятый, всё ещё связывал их. Ведь по сути, он лишь был внешним показателем того, что демон отдаёт своё сердце и всего себя партнёру. Нет, Мобэй-цзюнь не умрёт от смерти Цинхуа, но серьёзно пострадает его душа. Но, чёрт возьми, что же тогда происходит с Цинхуа сейчас?! Ло Бинхэ стоило немалых усилий, чтобы успокоить хотя бы собственного возлюбленного. К Мобэю же им оставалось лишь приставить адептов, пока их не будет рядом.       Мобэй-цзюнь бездумно смотрел в одну точку и как зацикленный повторял то: «Шан Цинхуа», то: «Где ты?»       Он чувствовал, что его возлюбленный страдает, что ему больно, холодно и плохо. Но ничем не мог помочь. Не смог уберечь и не может найти. Он бесполезен! И теперь его любимому человеку — страшно и больно.       Сердце Мобэй-цзюня было не на месте. Во всех возможных смыслах. И некому было помочь.