Останься со мной

      Пик Цяньцао был непривычно тихим, даже несмотря на то, что туда прилетали и приходили попеременно почти все главы пиков школы, которых Му Цинфан почти всегда выгонял без лишнего шума. Даже адепты из пика Байчжань по возможности старались справиться сами, а если уж и попадали сюда, то также вели себя тише воды.       Всё объяснялось тем, что здесь находились двое мужчин, которых совместными упорными усилиями лордов школы удалось вернуть из Проклятого Замка.       Когда его стены рухнули, все уже успели уйти из зоны поражения, так что от самого разрушения никто не пострадал. Кроме Лингуан-цзюня, которого, судя по всему, похоронило заживо под обломками. Проверять, что случилось с его телом, не стали. В таком обвале никто бы не выжил, даже демон.       Те же лорды, что были ранены в сражении, отделались в большинстве своём ранениями средней тяжести, так что оставлять их на пике врачевания под неусыпным контролем тамошних адептов нужды не было. Единственными, кто пострадал сильнее прочих, были Лю Цингэ и Ло Бинхэ, но те не горели желанием оставаться на пике Цяньцао, поэтому ограничились основной врачебной помощью и советами надолго пропали из виду.       Шэнь Цинцю приходил проведать, как теперь стало для всех очевидно, своего близкого друга чаще остальных, так что лорду Му приходилось впускать его хотя бы через раз. Тот, как правило, приносил лекарских трав и долго бурчал у постели Шан Цинхуа, то ли что-то ему втолковывая, то ли поясняя. Глядя на Мобэй-цзюня, он только хмурился и вздыхал, и главный лекарь его понимал.       Му Цинфану и самому было тяжело смотреть на этого пациента. Шан Цинхуа в целом шёл на поправку, даже несмотря на то, что многое пережил. Часть неправильно сросшихся костей пришлось заново ломать, на короткие моменты выводя того из забвения, к тому же переохлаждение давало о себе знать гипотермией и тяжёлым дыханием, прерываемым кашлем. И это не говоря уже о синяках, царапинах и прочих мелких ранках на шее и всём теле. Так или иначе, заклинатель выздоравливал не быстро, но достаточно хорошо с его-то уровнем самосовершенствования, чтобы уже совсем скоро быть на ногах. А вот с демоном дела обстояли не в пример хуже.       Мало того, что лекарства для демонов во многом отличались от человеческих и тем более от заклинательских, так Мобэй-цзюнь к тому же был в критическом состоянии. И самое ужасное — Му Цинфан так и не смог выяснить, что именно с ним не так и как это лечить. Нет, очевидные раны залечить труда не составило. Тут Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ помогли советами. Так что внешне с демоном было почти всё в порядке, если не приглядываться к всё ещё жутковатым травмам. Ну смертельными они могли быть разве что для человека.       А вот внутренне… Му Цинфан уже сумел выяснить, что часть внутренних органов была повреждена. Он уже имел дело с подобными травмами, правда, по отдельности, но всё же. Но первая проблема заключалась в том, что что бы лекарь ни предпринимал, ничего не помогало. Если бы не энергия, что заклинатели регулярно вливали в демона, долго бы Мобэй-цзюнь не протянул. Му Цинфан так и не смог выяснить, что мешало восстановительному механизму демонического организма наконец заработать. Внешние-то травмы худо-бедно залечивались!       Усугубляло ситуацию и то, что Мобэй-цзюнь не приходил в себя. Совсем. Он едва реагировал на внешние раздражители, хоть и безотчётно поворачивал голову, когда сквозь сон Шан Цинхуа внезапно стонал или бормотал что-то бессвязное. Так что у Цинфана была призрачная надежда, что когда его собрат очнётся, то сумеет достучаться или и вовсе помочь с разобраться с этой ситуацией. Шан Цинхуа всё же довольно долго прожил, сотрудничая с демонами и с Мобэй-цзюнем в частности, так что, возможно, ему известно что-то, чего не знает сам заклинатель. А даже если и нет, то он уж точно сумеет повлиять на демона. Шэнь Цинцю говорил что-то про артефакт Синбин и про тонкость взаимоотношений между Шан Цинхуа и Мобэй-цзюнем, но Му Цинфан, к своему стыду, так и не разобрался, как именно это должно работать, когда оба находились в столь плачевном состоянии.       В общем, с замиранием сердца он ждал, когда очнётся для начала Шан Цинхуа. Со вздохом он прогонял Шан Лина с очередными адептами Аньдин, обречённо принимал еду и какие-то бытовые мелочи и так же непреклонно отказывался «отдавать учителя обратно на пик».       В общем, ждал не один Му Цинфан.

***

      Липкая и вязкая тьма, из которой всё не получалось выпутаться, долго преследовала и не отпускала. То он слышал голос Шэнь Цинцю, то Мобэй-цзюня, то и вовсе какой-то холодный и безликий голос давал о себе знать. Шан Цинхуа уже начинало казаться, что он всё же умер. Так что когда ему всё-таки удалось разлепить глаза, он сперва хорошенько проморгался и ощупал себя, проверяя достоверность своего существования. Двигаться получалось с трудом: руки дрожали, тело ломило, а голова болела, как после той попойки с Цинцю. Единственное отличие — ему противоестественно было спокойно на душе.       Затем он повернул голову и понял почему. Буквально в паре метров от него, на постели лежал Мобэй-цзюнь. Без сознания, но живой — это заклинатель чувствовал. Он был весь бледный, с рассыпанными по подушке длинными чёрными волосами, сомкнутыми веками и белоснежной, ещё белее обычного, кожей. Грудная клетка едва заметно поднималась, остальное же тело оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Если не знать, то можно подумать, что это уже труп. Но Шан Цинхуа был уверен, что это не так. Он просто чувствовал.       Хотя кое-что всё же царапнуло его сознание, поэтому он почти не задумываясь подорвался и направился к демону. Точнее попытался встать. Ноги были совсем ватные и едва чувствовались, что Шан Цинхуа заметил только сейчас.       «Хорошо, хоть вообще на месте!» — подумалось вскользь ему, когда он, растирая их и тихо матерясь, всё же начал замечать большую чувствительность. Вздохнув и признав, что теперь он пусть и не шагом, так ползком доберётся до Мобэя. Подумано, сделано.       Стоило ему подойти вплотную, как он уронил голову на ладони и принялся любоваться своим демоном. Он и не думал, что так по нему скучал. Сейчас каждая черта его лица, каждый изгиб и миллиметр кожи и тела вызывал приступ горькой тоски (как же мне тебя не хватало!) и одновременно жгучего желания поскорее прикоснуться, поговорить и обнять, удостовериться, что это реальность, а не один из его сладких снов, и сейчас он не проснётся на брачном ложе вместе с Лингуан-цзюнем/Замком.       Желание быстро переросло в необходимость. Слишком острую, чтобы ей можно было сопротивляться. Особенно тогда, когда он увидел наконец на груди у любимого ту самую подвеску из аквамарина. Она безумно шла Мобэй-цзюню, и заклинатель каждый раз любовался ею, когда видел на своём демоне. Шан Цинхуа ни разу не пожалел о том, сколько денег за неё отдал и сколько своей энергии влил, корректируя и дополняя свойства камня.       Правда, больше всего Шан Цинхуа любил, как цвет самого камня резонировал с цветом глаз Мобэй-цзюня, которые сейчас были плотно закрыты.       Медленно и даже немного неуверенно Шан Цинхуа протянул руку и аккуратно тыльной стороной согнутых пальцев погладил мужчину по щеке. После этого самыми подушечками пальцев он обвёл контур лица и немного вдоль шеи. Да, это он. Его демон. И это совсем не сон.       — Мобэй, я люблю тебя, — тихо с надрывом проговорил Цинхуа, но всё равно ему казалось, что это он сказал это слишком громко, и демон сейчас поднимет свои веки и с улыбкой ответит ему тем же, тут же просыпаясь.       Но этого не произошло. Демон лишь слегка дёрнул головой в его сторону, и всё.       Шан Цинхуа же подумал, что тот просто под действиями трав, потому и спит крепче обычного, хотя что-то в глубине души снова неприятно заскреблось. Но он от этого успешно отмахнулся.       «Ничего. Надо просто его разбудить», — уверенно думал он и, осторожно сжимая пальцами чужую ладонь, принялся уже обычным голосом говорить то, что думал. Может, тот его слышит и просто притворяется? Что ж, услышит и точно «проснётся»!       — Я так ждал и верил, что ты найдёшь меня. Я думал о тебе каждый день. И так боялся, что ты не успеешь. Но ты смог. Мобэй, я… Я… Ну же, просыпайся уже, я столько ещё хочу тебе сказать. И так сильно хочу услышать твой голос. Мобэй.       Пальцы сжались в ответ, и… Всё. Ни дыхание не сбилось, ни глаза не открылись, ни губы не разомкнулись, чтобы ответить.       Шан Цинхуа стало не по себе.       Но прежде чем он успел сказать или сделать что-либо ещё, со стороны двери послышался удивлённый возглас:       — Брат Шан! — по лицу Му Цинфана нельзя было определить — он так рад, зол или обеспокоен. Поэтому заклинатель осторожно приподнялся и сел на край кровати возлюбленного лицом к двери, приготовившись выслушать часть обращённой к нему речи и поскорее спросить про Мобэя и его состояние.       Му Цинфан же полностью оправдал его ожидания, тут же подойдя ближе и беспрестанно расспрашивая его ощущениях, самочувствии и вообще. Попутно он рассказывал, как они их нашли и как выбирались оттуда.       Вот тут Фэйцзи и решился, наконец перебивая лекаря.       — А что с Мобэем?       К его удивлению, горный лорд запнулся на полуслове, смутился и закашлялся, отводя взгляд. Это только укрепило неприятные подозрения Шан Цинхуа. Нахмурившись и отгоняя их, он снова повторил свой вопрос. Уже куда более нервно.       — Му Цинфан, так что с Мобэй-цзюнем? Почему он не просыпается?       — Брат Шан, так получилось, что…       — Что?!       — Он не просыпается.       — Это-то я вижу! Но почему?!       Вот тут главе пика врачевателей и пришлось рассказать всё то, что пропустил заклинатель за время своего «отсутствия». Шан Цинхуа постоянно перебивал и уточнял, так что местами приходилось забегать вперёд или рассказывать что-то более детально. Будь на его месте Шэнь Цинцю, просто бы шикнул на друга и рассказывал, как ему удобно, в конце только ответив на самые животрепещущие вопросы. Но Му Цинфан был куда мягче и податливее, так что ему приходилось тяжелее. Но рассказывать то, как они узнали, где он находится, как собирались, как оставили двоих главных учеников на границе в виде подмоги (которая, к счастью, не понадобилась, разве что помочь с ранеными), как добирались туда и как сражались с Лингуан-цзюнем — было совсем не трудно. Всё равно кто-то должен был рассказать это ему, желательно кто-то из очевидцев, присутствующих там. И лорд Му был совсем не против этой роли.       Также рассказал о том, как демон, отчего-то сильно разозлённый на Ци Цинци, через раз целился в неё, из-за чего Ло Бинхэ и Лю Цингэ пришлось защищать её, принимая неизбежные ранения, пока Юэ Цинъюань пытался нападать. Женщина же, тоже не шибко довольная таким положением вещей, вечно огрызалась то на демона, то на своих «спасителей», ничуть не улучшая положение дел, но они всё же побеждали. Вроде как.       А вот поведать о дальнейшем было уже сложнее.       Когда замок рухнул, заваливая истощённого демона, всё, казалось, было кончено. Но напоследок обнявший Цинхуа ледяной демон потерял сознание и так и не приходил в себя. Хотя урон, нанесённый ему, и был тяжёлым, но казался вполне поправимым, ни одно из лекарств не смогло ни полностью вылечить демона, ни привести его в чувства. Ни знания, ни книги демонов, ни опыт заклинателей ничего не дали. Оставалось только надеяться и ждать.       Шан Цинхуа затаил дыхание и поник.       Му Цинфан ещё рассказывал ему о том, как он сам потерял сознание и Шэнь Цинцю пытался тащить его с собой, чуть было не переругавшись с Ло Бинхэ. После чего Лю Цингэ забрал его бессознательное тело, несмотря на кровь и раненую ногу, он уверенно взобрался на меч и улетел вперёд, невзирая на предупреждения лекаря и угрозы Шэнь Цинцю. На границе, впрочем, тело пришлось отдать главным ученикам. Лю Цингэ уже…       Но Цинхуа его уже не слушал. Слышал, но не слушал.       — Он действительно не просыпается? — глухо повторил он.       Му Цинфан запнулся, медленно и обеспокоенно перечисляя, что ещё и насколько сильно повреждено у демона, но Цинхуа опять почти сразу перестал слушать его. Это было слишком больно. Мрачные мысли, которые он отгонял, когда они все были в опасности, до которых ему просто не было дела, когда он и сам был не в самом лучшем состоянии, теперь окутывали его, душили и отравляли.       «И это всё из-за меня. Он сейчас такой из-за меня. Замок был прав, Лингун-цзюнь был прав. Если бы меня не похитили, если бы я не принял его предложение, если бы… Если бы меня не было, если бы я не появился здесь, если бы не привязался к нему, не влюбился и не влюбил его в себя, то Мобэй был бы цел сейчас! И ничего бы этого не было. Всё было бы хорошо, как в оригинальном романе, если бы я не вмешался. Я всё испортил. Это из-за меня он теперь лежит таким и умирает. Из-за меня он сражался до последнего даже с такими повреждениями. Во всём виноват я. Вот если бы меня здесь не было…» — обречённо думал Шан Цинхуа. И самобичевание плавно переходило в уверенность.       «Я знаю, как сильно он меня любит, и уже видел, на что он готов ради меня, но ведь я тоже! Тоже люблю его! И я не могу смотреть, как он рушит свою жизнь и умирает по моей вине!»       Только вот беда, что сейчас было уже слишком поздно что-либо менять. А исправлять… А можно такое как-нибудь вообще исправить?! Ведь такое не прощается…       Тем не менее, просидев ещё некоторое время молча (Шан Цинхуа молчал, а Му Цинфан видел, насколько тому сейчас больно, и так же не мешал), лорд Аньдин с интересом начал допытываться, что же они уже попробовали и есть ли хоть какие-то успехи. И, возможно, он может хоть чем-нибудь помочь.       Очень быстро выяснилось, что ответ очень близок к «ничему». Потому что демон реагировал на его голос и даже мог немного двигаться, словно во сне. Никаких особых средств лечения заклинатель не знал, и, нет, Мобэй ему тоже ничего такого не рассказывал. Был ещё способ как-то воспользоваться загадочным Синбином, но тот, к сожалению, был отобран Лингуан-цзюнем и, вероятно, так же, как и всё остальное был где-то под руинами Проклятого Замка.       И хоть Шан Цинхуа почти сразу вызвался отправиться туда и найти артефакт, Му Цинфан скорбно покачал головой. Где бы ни находился тот, вряд ли от него могло что-то остаться после того, как на него упал целый замок. А даже если что и осталось, вряд ли оно достаточно целое, чтобы работать.       Лорд Аньдин сжал зубы и упрямо хотел что-то ещё возразить, но лекарь уверенно припечатал его заявлением, что даже если тот и хочет рискнуть, то только когда окончательно поправится сам. А до тех пор ему не позволят этого.       Шан Цинхуа хотел было выпалить, что они не знают, сколько ещё ледяной демон продержится, а поэтому медлить нельзя, но вдруг в дверь постучали.       В следующую минуту заклинатель оказался зажат между своим заклятым другом и заклятыми учениками. Цинцю его отчитывал, дети скорбно смотрели и что-то рассказывали, постоянно друг друга перебивая. В общем, поднялась шумиха. И только под вечер освободившийся и даже почти насильно утащенный на родной пик заклинатель смог облегчённо привалиться к кровати.       По правде говоря, он собирался, как только выйдет из поля зрения лорда Му, собрать вещи и вернуться к Проклятому Замку. Пусть Шан Цинхуа толком не знал, где замок находился и как там выжить, но это была хоть какая-то призрачная надежда на то, что он может помочь. Но не смог. На пороге к нему радостно потянулись потускневшие стебли.       Шиянджи были живы и очень обрадовались «папочке». И это, пожалуй, едва ли не единственное, что хоть как-то заставляло Шан Цинхуа отвлечься. Он гладил оставшиеся бутоны, чувствуя вину и перед ними и торопливо и горько рассказывая всё, что его мучило, что было важно, и как он тосковал.       Позднее стало ясно, что приглядывать за цветами в отсутствие горного лорда было довольно сложно — те и без того никому почти не давались и, похоже, ментально чувствовали, что с их законным владельцем что-то не так. Оттого половина адептов Аньдин уже щеголяла с укусами и понемногу, но постоянно убывающей энергией ян.       Может быть, Шан Цинхуа бы всё-таки и рискнул сейчас оставить их, ради Мобэя, но для того, чтобы тот гарантированно никуда не пропал, каждый день Шэнь Цинцю проводил с ним, даже работу перетащив на пик Аньдин.       К собственной работе Шан Цинхуа всё ещё не подпускали. Причём из лучших побуждений, но получалось как всегда. Несчастный автор больше напоминал тень себя, потеряв и аппетит, и всякое настроение, лишь без конца порываясь снова вернуться на пик врачевателей. Хотя вид бледного тела с каждым разом угнетал всё сильнее, Шан Цинхуа всё равно подолгу сидел около него и пересказывал, как прошёл его день, как на него опять ворчал Цинцю, как он скучает по своему демону и снова ждёт его. Наградой ему были лишь дёрганные и будто бы даже случайные движения и касания.       Горный лорд сглатывал ком в горле и с тяжёлым сердцем снова возвращался на пик, с каждым днём будто теряя ещё одну важную частичку себя.

***

      Но так ли легко убить ледяного демона?