Останься со мной

      В этом месте было холодно. Так же привычно, как и всегда, но всё равно.       Слишком больно было это вспоминать. Вспоминать, что когда-то всё же было иначе.       Он не помнил, как давно. Помнил только, что много времени прошло. Лет ли, веков, тысячелетий — уже было неважно. Ледяной демон всё равно уже потерял всё, ради чего стоило бы жить. Его Мэй Лин. Его единственный свет, его солнце, его весна, мать их сына, его сердце. Даже спустя столько времени его душа так и не смогла забыть о той, которую уже не вернуть. И даже спустя столько лет демон страдал, не в силах усмирить боль.       Зачем та мелкая чертовка снова и снова заявлялась? Он терпел и прощал, ради любимой, по сути, даже не воспринимая всерьёз юную заклинательницу. Тем более ну не глупость ли, насколько похожи были сёстры внешне. Ледяной демон просто не мог прихлопнуть ту занозу. Рука не поднималась всерьёз причинить ей вред.       Когда на свет появился его сын, он помнил то счастье, ту эйфорию! Они с Мэй Лин были так счастливы. Всё наконец было идеально. Пока снова не явилась она.       Если бы не её выходки, та проклятая ледышка не полетела бы в сторону малыша… Если бы не это, Мэй Лин бы не кинулась его спасать и… И осталась бы жива.       Демон мало что помнил после этого. Перед глазами всё ещё стояло бледное лицо возлюбленной и её трясущиеся ладони. Тогда он, похоже, и сошёл с ума, не в силах пережить утрату. Его сердце было убито. И замок, где они хотели любить друг друга и растить детей, стал склепом.       Ледяной демон не задумывался долго, что стало с ребёнком. Её не стало, когда она защищала дитя. Но не без горечи он осознавал, что в приступе гнева и под обрушившимися стенами малыш бы не выжил. Демоны были сильными. Как и он, первый ледяной демон. Но в той неразберихе никто бы не выжил, и ребёнок с матерью уж точно.       Душа демона существовала, слившись с теперь уже Проклятым Замком, довольно долго. Так долго, что уже забыла собственное имя, но не то, как умерла.       Появление другого ледяного демона заставило его присмотреться и тут же разочароваться. Холодный, слишком холодный, как и он сам. Но отравлять его душу было интересно, тот не поддавался и всё горел своими идеями.       Когда появился человек, стало ещё забавнее. То ли из-за реакции демона, то ли самого человека. Заклинатель был слабым, но всё же таким живым, что было увлекательно смотреть, как он пытался спасти свою жизнь. И как демон потом яро пытался его вылечить. Бред какой-то. Но и это хоть какое-то развлечение.       Затем в один момент душа мужчины потемнела. Она утратила блеск и живость, хоть какие-то желания. Тогда-то истинный властитель замка и сумел завладеть телом, подавляя дальше редкие всполохи сознания.       Только что делать со свадьбой? Хотя, если провести её, он сможет увидеть и другого ледяного демона. И увидеть, как тот так же страдает. Демон замка и сам себе бы не признался, что он ищет себе подобных куда как рьянее, чем кого-либо другого. Он и сам бы не объяснил, почему его так тянет к ним. Почему он заботится даже о теле этого ледяного демона. Он ведь дурак, самовлюблённый, одержимый местью дурак. Но демон Проклятого Замка всё равно подолгу смотрел в зеркала, выбирал одежду и вкусную еду не только потому, что ему этого хотелось. Он давно утратил интерес к таким вещам. Так почему же он угождал этому телу?       Думать обо всём этом было не по себе, потому душа древнейшего демона льдов просто убеждала себя, что это жажда власти, мести и любопытство. Не более. Получалось. Пока что.       Даже те смехотворные попытки побега со стороны заклинателя казались ему уморительными. Такой милый мальчик и так забавно противился его воле. Интересно, каков же будет демон, что явится за ним?       И демон не подвёл. Так же красив, как и его оболочка, глядит с вызовом и яростью, готовый убить за своего человека.       Когда-то он тоже готов был убить ради своего человека.       Но всё это было так давно, что теперь демон Проклятого Замка уже и не помнил, что значит убивать, защищая кого-то, а не ради того, чтобы заглушить хотя бы ненадолго внутреннюю боль.       Но сейчас было не до того. Мальчишка-демон сражался яростно, но всё же и в подмётки не годился ему самому. Точнее сказать, пока не годился. Возможно, если бы он выжил, то через несколько веков и приблизился к его мастерству, но не сейчас. И только та сила, что исходила от мальчишки, раздражала и сводила с ума. Замок дёргался и мучился, пытаясь понять, что происходит, но терпел поражение. Знакомая магия, знакомая кровь… Чёрт, нет! Не может быть! Хватит кормить его ложными надеждами! Хватит!       Так, заглушая собственные мысли, вину и горечь, он изничтожал внутренности и тело демона. Своей кровью демон владел так же хорошо, как и льдами. По сути одно другим и было. Ну, почти. А у этого — красная кровь. Глупость. Ледяной демон, тоже мне!       Зная человеческую натуру, было неудивительно, когда за заклинателем пришли сородичи. Сражаться с молодым ещё ледяным демоном ему уже наскучило, а убивать было рано. Демон Проклятого Замка был готов сражаться с этими людьми. Как и со многими до них, не испытывая при этом ни радости, ни грусти, ни ненависти, ни сожалений.       Но тут он увидел её. Как живой призрак из прошлого, как воплощение всего, что он утратил и что пережил. Дыхание перехватило, а сердце забилось чаще.       «Нет. Не может быть. Прошло слишком много всего, это не она. Не может быть она!» — пытался демон убедить себя, и ему это даже удавалось. Это не могла быть Мэй Лин, потому что она умерла. Но если эта заклинательница так похожа на неё, то, несомненно, это наследница той мелкой дряни, что разрушила его жизнь!       Ярость, которую, казалось, древняя душа уже никогда бы не смогла испытать, поднялась словно из глубин самой Бездны, что столько веков была рядом. Всё это существование, что он влачил, держалось на ненависти к той, из-за которой у него не осталось ничего. И вот теперь её потомок прямо перед ним, ещё и с тем же точно лицом! Демон не знал, как такое возможно, но эффект был слишком ошеломляющим даже для него самого.       — Как ты посмела?!       — Да что тебе от меня надо?! — так же резво и дерзко, как и та, другая, так похожая на неё, воскликнула девушка, снова с помощью своих соратников уходя от атаки.       Сражаться сразу с несколькими неожиданно сильными противниками вперемешку демонами и заклинателями было труднее, чем с одним мальчишкой-демоном, ещё и учитывая, что тот ещё и знал его природу. Но что в их компании делал ещё один демон?! По какому принципу этот Шан выбирал себе союзников и возлюбленного?!       Отчаяние, гнев и мерзкое ощущение того, что он проигрывает, даже забирая силу замка полностью себе, лишая его прежних очертаний и стойкости, доводили до безумия. Если не уже.       Бой казался вечностью, но зацепить девушку удалось всего несколько раз и то не смертельно. Её товарищам досталось куда как больше, потому что прикрывать её и атаковать одновременно было нелегко. Но даже так, убить или хотя бы вымотать не удалось никого.       Демон так и не понял, когда и как оказался у самого края барьера, что удерживал его душу в замке, не давая исчезнуть, но он был так близок, что это было и неважно.       — Ты! — успел он сделать лишь шаг, как замок, лишённый его силы, окончательно рухнул ему же на голову.       Глупо и смешно. На секунду он успел испугаться, но затем вспомнил, что замок больше его не удержит, так как душа нашла себе достойное, подходящее вместилище. В отличие от всех предыдущих, которые ему удавалось раздобыть.       «Сбежали», — первая мысль демона, кое-как собравшего тело по частям и восстановившего его целостность и объём. Мысль отозвалась гулким раздражением в душе. Действительно, на белоснежной в кои-то веки почти безветренной поляне перед руинами замка было совершенно пусто. Ни наглядных, ни магических следов не было и в помине. Это было ожидаемо, но всё равно досадно. Сбежали, значит, упустил. Надо было искать. Зачем?       Пока древний демон собирал тело несчастного, первый и самый яркий и ослепляющий гнев успел поутихнуть. Осталась лишь тихая, мерная и холодная ярость. Теперь, обдумывая со стороны свой поступок, он вынужденно признал, что действовал неразумно. Но понимал, что, увидев то самое лицо, просто не смог бы иначе. И хоть ему это было и ненавистно, но, против воли, ему хотелось увидеть его вновь. Он понимал, что это не может быть ни его любимая, ни её ненавистная сестра, понимал, что эта не та девушка, но всё равно. Откровенно говоря, демон Проклятого Замка даже успел усомниться, что это его собственные чувства. Хотя бы потому, что этот мальчишка, хозяин тела, всё это время упрямо ему пытался мешать. Трудно было понять, то ли когда тот чуть было не убил младшего ледяного демона, то ли когда уже повстречал заклинателей, но Лингуан ему мешал, что тоже порядком добавляло раздражения. Этот демон своим ворчанием и возмущением изрядно выводил из себя.       И эта ситуация его удручала. Кто тогда реагировал на девчонку? Он сам или второй? И почему?       Вконец запутавшись, демон лишь упрямо мотнул головой, вытряхивая лишние мысли из головы. Это было неважно. Она явно была потомком той дряни. Значит, должна понести наказание за грехи прошлого! Пусть не ей, но хоть этой он вернёт всё! И заткнись уже, чёртов мальчишка!       Внутренне продолжая отмахиваться от духа второго демона, древний усиленно думал, как же быть дальше. Оставаться на месте теперь не было смысла. Замка больше нет, пут, удерживающих его, следовательно, тоже. Но как искать ту заклинательницу с её товарищами? Скорее всего, они в мире людей, но где, чёрт возьми?       Малец не желал выдавать эту информацию, закрыв в глубине своего сознания, куда, не уничтожив душу, уже было не добраться.       «Что ж. Значит, придётся сперва уничтожить часть человеческих городов», — ни капли не расстроившись, решительно рассудил демон Проклятого Замка.       В последний момент оглянувшись на замок, что когда-то был ему тёплым домом и радостным местом, а ещё дольше просто темницей, демон уже было собирался упрямо развернуться прочь, как почувствовал нечто до боли знакомое.       Он встрепенулся и почти без усилий принялся ворошить огромные глыбы, пробираясь всё глубже и ближе к своей цели. Его не волновали трупы других демонов, всякие вещи, мебель, оружие или побрякушки. Но то, что он почувствовал, не было ни одним из них.       Когда он, наконец, с трепетом открыл треснувшую шкатулку с тем же изображением, что и у него на лбу, ему вдруг почудилось, что эта вещь как-то связана с ним. Чего, конечно же, быть не могло.       Раскрыв её, демон увидел два почти идентичных браслета. Оба каким-то непостижимым образом имели в себе часть его магии. «Но откуда?!» — в волнении думал тот, продолжая рассматривать украшения. Если подумать, то одно всё же выглядит старше, немного потемневшим от времени, но ничуть не поцарапанное или испачканное, какое-то пустое и забытое, словно его даже не носили, новое же выглядело более «живым», словно внутри живого демонического льда горело пламя. Очень знакомое пламя.       Истинная душа тела молчала. Демон Проклятого Замка открыл коробку, вытащил оба предмета и начал задумчиво перебирать в пальцах. После он встал уже уверенно, зная, куда ему нужно идти.

***

      «Да что же с этим придурком делать-то?» — устало думал Шэнь Цинцю, снова привычно провожая своего мрачного друга с пика врачевателей. Не то чтобы Шан Цинхуа совсем пал духом, но тот факт, что он «оживал», лишь когда приходил к Мобэю или разговаривал с этими идиотскими плотоядными цветами, раздражал.       Но больше всего почему-то раздражало не это, а то, почему этот ледяной остолоп всё ещё лежит полутрупом?!       Шан Цинхуа тут день ото дня вглядывается в него, рассказывает всякую дребедень, даже шутить пытается, замечает и радуется каждому повороту его головы, движению пальцев и звуку, а Мобэй-цзюнь так и лежит! Смотреть на это было невыносимо… Не потому, что демон почти не реагировал, а потому, как Шан Цинхуа продолжал с дикой надеждой в глазах выискивать хоть какие-то сдвиги к лучшему.       Конечно, Шэнь Цинцю и сам не удержался и, пока Му Цинфан не видел, проверил тело Мобэй-цзюня, но точно так же не смог найти ни единой здравой причины, почему ледяной демон всё ещё находится в беспамятстве. Насколько он знал, у демонов такого состояния быть попросту не могло. Либо они умирали от ран, либо вскоре после них же вставали и снова занимались своими делами. Но ни менталитет, ни организм демона не был рассчитан вот так разлёживаться долгое время. Хотя что они по сути знали о ледяных демонах?       Ледяные демоны были единственными, кто, передавая свою силу перед смертью, вынужденно проводили около недели практически полностью без движения. Мало того, это было у них в роду не просто традицией, а даже своего рода необходимостью. Фэйдзи же по этому поводу так ничего и не написал в романе и ни сказал теперь, так что либо этот идиот просто забыл, либо и сам толком не знал. Может, всё-таки спросить у него? Или это ещё больше разбередит его душу? Чёрт! Хотелось даже не задумываться бы об этом, если было бы всё в порядке! Когда же эта ледышка наконец придёт в себя?!

***

      Бледная рука привычно сжалась в ответ на его слова, и веки вновь затрепетали, словно от его голоса, но Шан Цинхуа видел, как демон всё явственнее и легче двигается, да и вообще, кажется, вот-вот откроет глаза. Во всяком случае, ему хотелось верить, что он хоть что-то меняет и что Мобэй-цзюню действительно лучше.       И хоть Шан Цинхуа верил и каждый день представлял себе, как это будет, воображал, что скажет и сделает, он оказался не готов к тому, что случилось.       Когда он вошёл в комнату, где обычно лежал его демон, там никого не оказалось. Точнее, он никого не увидел. Поэтому, когда на него напали, даже не смог ничего ни сказать, ни сделать. Он просто не знал, что думать и где искать…       — Цинхуа.       Тихий голос, мягкие (в любой момент, даже человек может разорвать) объятия и родной запах окончательно выбили почву из-под ног.       — М-Мобэй… — смог он только выдавить из себя, роняя слёзы и в отчаянии цепляясь за любимого.       «Не призрак. Пожалуйста, пусть это не будет очередной такой сон. Я это просто не выдержу. И пусть не призрак. Пусть это будет мой живой Мобэй», — со страхом и затаённой надеждой думал человек. Пожалуй, поэтому следующее, что он сделал, — это аккуратно высвободился из объятий и принялся рассматривать тело возлюбленного, под конец трепетно обхватив обеими ладонями лицо.       — Мобэй. Ты живой, ты…       — Я, — коротко кивнули ему, как будто это всё объясняло. И как бы странно это ни было, в этот раз слова были не нужны. Синие глаза смотрели немного обеспокоено и устало, но тем не менее абсолютно точно говорили о том, что их владелец не собирается ни падать замертво, ни испаряться в виде сновидения. Они горели жизнью.       И это окончательно успокоило Шан Цинхуа.       Но не успели они ещё немного понежиться в объятиях друг друга (не говоря уже хоть о чём-то большем), как их застукал Му Цинфан. Что началось дальше — было сущим хаосом. Может, если бы лорд Му просто тихонько осмотрел своего пациента и отпустил их, всё бы и обошлось, но запас везения наша парочка исчерпала на чудодейственном пробуждении демона. Так что когда Шэнь Цинцю привычно пришёл забирать заклятого друга от постели возлюбленного, то сначала остолбенел, затем проворчал что-то вроде «ну наконец-то» и ушёл, взамен, видимо, рассказал об увиденном всем, кому только можно! Потому что дальше приходили кто поодиночке, кто в группах, другие главы пиков и частью их адепты, кто тише, кто шумно и радостно. Зато жители пика Аньдин пришли вообще почти всем составом. Поздравляя своего лорда и забываясь хвалили Мобэй-цзюня.       Обед так же прошёл в спешке и в компании очередных посетителей, что шумно переговаривались между собой и тем самым давали хоть немного поесть двоим виновникам неожиданного торжества. Остаток дня прошёл ничуть не менее ярко. Особенно когда некоторые стали приходить во второй раз, а дети с Аньдин спрашивать совета по поводу Шиянджи, а то те «скучают» и даже кусаться не кидаются.       Лорд пика врачевателей стоически сносил все визиты не менее терпеливо, чем сама пара, но под конец даже у него заканчивалось терпение. (Не говоря уже о ледяном демоне. Только постоянная близость его человека сдерживала Мобэй-цзюня от того, чтобы не свалить отсюда как можно быстрее и дальше). Когда ещё прибыл Юэ Цинъюань, он отвлёкся, но, стоило двоим собраться вернуться на пик Аньдин, он встрепенулся и категорически запретил покидать пик Цяньцао, «пока не пройдут минимум сутки, на всякий случай двое», вскоре выгоняя «лишних» из покоев пары. Оторвать же самого Шан Цинхуа и Мобэй-цзюня друг от друга оказалось невозможно. Да и не то чтобы кому-то этого сильно хотелось.       Му Цинфан только пробормотал что-то о состоянии покоя, впрочем, не сильно веря в соблюдение оного, и ретировался.       Но он зря переживал. Возлюбленным сейчас не хотелось секса. Хотелось просто держаться за руки, гладить волосы, чувствовать, дышать друг другом. Просто быть рядом и знать, что тот, кого любишь, снова с тобой, наконец-то в целости и сохранности в твоих руках и тихо дышит рядом. А большего и не нужно.