Останься со мной

      — Ну-ну, мальчишка-демон и его человек? Давно не виделись.       От знакомого, но увы ничуть не радующего голоса отдавало холодом, хоть и его владелец, как вскоре оказалось, улыбался.       «Что? Что за чёрт? Что он здесь делает? Как он сюда пробрался?» — все эти вопросы, и даже больше, моментально вбуравились в голову Шан Цинхуа. Конечно, он знал, что дядя его Мобэй-цзюня должен был по основному сюжету умереть уже очень давно. В принципе, как и сам заклинатель. Но насколько ещё поменяется этот чёртов сюжет?! И чёрта с два он в следующий раз поленится начеркать на бумаге пару строк о планах в своих романах!       Но сейчас на самом деле стояла проблема более острая. Если демон тут, и эти крики вдали не галлюцинации, то он прорвался в школу силой. Сам. И это как минимум пугало. Если так подумать, то он почти того же уровня силы, что и главный герой. И что тогда такой сильный персонаж забыл здесь? Мобэй-цзюнь или Шан Цинхуа ему так сильно досадили? Но чем?       Хотя, погодите-ка, здесь же ещё уйма адептов, и никто из них и в подмётки не годится такому сопернику! И Мобэй-цзюнь ещё не до конца пришёл в себя. Что же делать? Что же, чёрт возьми, делать?!       Но прежде чем тот сумел придумать хоть что-то, всё вокруг пришло в движение. Он даже не почувствовал, когда начал падать. Лишь тёмный росчерк мазнул перед глазами.       Неуловимым движением древний демон приблизился к человеку, но уже на полпути был остановлен другим ледяным демоном, что с яростью бросился на защиту своего человека. Всё это произошло едва ли за доли секунды, о чём уже гораздо позже догадался заклинатель.       Дежавю сдавило горло тисками до тошноты и головокружения.       «Опять. Всё опять повторяется. Почему снова?» — судорожно думал он, пока не догадался, что что-то так точно может сделать. Уже почти твёрдым голосом он отправил детей по разным пикам, кого разведать обстановку, кого за подмогой, в любом случаем они бы оказались подальше отсюда, что хоть как-то облегчило бы задачу демону. Шан Цинхуа уже давно знал, что ради него Мобэй-цзюнь даже плотоядные цветы полюбил, не то что примирился с «шумными и глупыми» адептами пика Аньдин и пытался сражаться как защищая возлюбленного, так и стараясь самому не задеть и не дать задеть противнику прочих.       К счастью, большинство было слишком напугано, чтобы спорить. На самом деле горный лорд даже не особо надеялся, что те вернутся. Их жизнь дороже.       Хотя и свою было очень-очень жаль.       Но дороже всех всё же была жизнь его демона.       А значит, ему ничего не оставалось, кроме как отправить всех, кого можно, прочь и использовать все свои скудные силы и знания, чтобы помочь. У него ещё оставались те огненные зерна, что он использовал против Лингуан-цзюня в прошлый раз, и тот дурацкий меч, на котором он разве что летать нормально и мог, но это было хоть что-то. Если подумать, то в доме должно было быть хоть что-то ещё. Какое-то зелье, яд или порошок, да что угодно, мать твою! Главное было добраться туда и как можно быстрее и незаметнее, если это вообще возможно с этим сумасшедшим демоном!       Шан Цинхуа старался не думать, во что уже превращается его пик и может вот-вот превратиться Мобэй-цзюнь, если потеряет бдительность хоть на миг, и направился внутрь так быстро, как только мог. Он судорожно оглядывался в поисках всего того, что, как он успел обдумать, должно было у него быть. Навстречу привычно потянулись Шиянджи, обычно это умиляло, но сейчас лишь раздражало и было совершенно некстати.       — Потом. Нужно помочь Мобэй-цзюню, понимаешь? — с тихим и злым шёпотом искал он нужное в залежах стола и тумбочке, одновременно отпихивая назойливые бутоны и листья.       Те же всё не отставали, ещё и совершенно некстати напомнили о «кормёжке». Шан Цинхуа просто открыл канал передачи энергии, чтобы не отвлекаться. Потом закроет. Сейчас его энергия ничего не изменит, а вот какое-то оружие или магия… Цветы же приняли этот жест благосклонно, но энергии взяли всего ничего по сравнению с тем, сколько брали обычно за один приём пищи. Цветы нервничали, они так и норовили дернуться то ли в сторону выхода, то ли, наоборот, в сторону того огромного бочонка, что заменял им горшок для основных корней. Но думать об этом всём не было ни времени, ни возможности. Но вот Шан Цинхуа наконец сжимал заветный мешочек с зернами и какой-то мощный свиток, что впихнул ему как-то Шэнь Цинцю.       За стеной всё стихло, а цветы затаились, но Шан Цинхуа заметил это слишком поздно. В первые мгновения организм привычно игнорировал лёгкий холод. Это было не впервой и к тому же естественно рядом с родным человеком.       Но рядом был не родной человек.       Наполовину заледеневшая комната создавала странное впечатление. Так сильно покрываться всему льдом Мобэй-цзюнь не позволял даже в их худшие времена. Ещё больше сбивала с толку абсолютная тишина. Словно он и ледяной демон единственные не только на пике, но и во всём мире. Но больше всего заклинателя сейчас гложил страх не за себя. Шан Цинхуа, игнорируя леденящий взгляд Проклятого Демона, судорожно искал глазами Мобэй-цзюня до тех пор, пока не нашел.       И ему снова стало страшно.       Мобэй-цзюнь был в сознании. Хотя, судя по его состоянию, лучше бы не был. Нет, крови почти не было. Да и внешний повреждений особо тоже. Но общее впечатление демон производил болезненно-пугающее. Его лицо исказила мученическая гримаса, хоть тот и не плакал. Его трясло, словно от жуткого холода, но он не пытался что-то сказать или сделать, чтобы согреться, руки словно цеплялись за что-то невидимое, и пальцы снова и снова отчаянно и безуспешно хватали пустоту и сжимались до побелевших костяшек. На лице Шан Цинхуа выступила паника напополам с резью в груди, когда из глаз демона-таки потекли слёзы. Кровавые слёзы.       — Что… Что ты с ним сделал?! — не выдержал он и опрометчиво подскочил к демону.       — Ничего.       — Но он…       — Это ты что с ним сделал?       — Что?..       Демон говорил будто бы даже сочувственно, но в его глазах по-прежнему царил холод. Как в той пустыне, где так долго стоял его заброшенный замок.       — Не ты ли сам принял этот предмет от демона? Ты знал, что это значит для таких, как он?       В этот момент ледяной демон протянул браслет, что держал в своей руке. Шан Цинхуа почти обрадовался, увидев Синбин, и рефлекторно потянулся к нему. Но на миг его рука дернулась. Браслет слабо пульсирующе сиял и был сплошь усеян трещинами. Увидев подобную вещь, любой человек подумал бы, что проще было выбросить, чем починить. Но именно эту нельзя было. Она напрямую была связана с жизнью демона. Но и о том, возможно ли его вообще починить, Шан Цинхуа не знал. Тем не менее, его всё равно тянуло прикоснуться к браслету, взять в ладони и прижать к себе осторожно и крепко. Но сделать этого ему не дали.       Древний демон сразу же вновь убрал артефакт подальше от человека, продолжая свою речь и никак не показывая, что думает или чувствует от реакции горного лорда.       — Знаешь ты об этом или нет, но его душевная энергия напрямую связана с этим предметом. И, как видишь, вот что случается, если она попадёт в руки врага.       — Зачем тебе это?! Отпусти его! Что тебе это даст?! — снова взорвался бессильной злостью человек.       — Мне? А ты не понимаешь, что это всё твоя вина? — всё так же спокойно продолжал мужчина.       — Что ты…       — Этот мальчишка доверил тебе «своё сердце», ты же покорно отдал его другому, и теперь… Сам видишь, к чему это привело. Этот демон полюбил человека и теперь расплачивается за это. Я лишь демон и следую своей природе — убивать заклинателей. Он же допустил ошибку, полюбив одного из вас, — противоестественно спокойно продолжил демон с отстранённым, будто обращённым глубоко в самого себя взглядом. — Возможно, не прими ты его любовь, всего бы этого не произошло. Теперь ты понимаешь, что наделал? Теперь ты понимаешь, в чём виноват? — при этих словах впервые у демона проявились эмоции. Только всё ещё казалось, что это злое отчаяние направлено куда-то, но не на Шан Цинхуа. Но больше здесь, кроме них троих, никого и не было.       Но Фэйцзи даже не заметил этой странной детали. Куда как сильнее его занимали сами слова, что были сказаны. Они озвучивали его потаённые и тщательно запрятанные чувство вины и сомнения. Он и сам всё это знал, думал и корил себя. Всё то время, пока Мобэй-цзюнь был без сознания, для него было сплошной мукой. Когда демон пришёл в себя, вновь было окружённый его заботой и любовью, Шан Цинхуа позволил себе отпустить эти эмоции и просто быть счастливым. Но теперь они вновь острым клинком пронзали его сердце, а его остатки протыкали сотнями ядовитых игл. А оно, всё ещё живое, страдало.       Наверное, он так бы и стоял там без движения, не в силах даже вновь взглянуть на возлюбленного, что вдруг издал нечленораздельный, но явно протестующий звук. Это-то и привело Шан Цинхуа в себя. Он мог жалеть себя хоть до скончания веков, но сперва нужно было спасти Мобэй-цзюня! Встряхнув головой, он наконец одновременно кинул целую горсть огненных зёрен и атакующий свиток, активируя оба.       Но внезапное вмешательство в их «разговор» заметил не только старший из демонов. Снова возвращая своё самообладание, он мгновенно создал тончайшую стенку из льда или того, что он обычно использовал. Шан боялся, что Мобэй-цзюня заденет, потому не стал бросать все зёрна, но и этого должно было хватить. А судя по взрыву и дыму, от которого стены покрылись паутинками трещин, а свод потолка закоптился (у человека и вовсе заложило уши и кровь пошла носом), об этом и впрямь стоило побеспокоиться. Прогоняя ладонями дым, полностью заполнившего окружающее пространство, он пытался нашарить хоть что-то. И нашёл. Сквозь тонкую будто стеклянную рамку льда на него смотрели спокойные и безразличные глаза.       Но уже в следующий миг между человеком и демоном не было ничего. Шан Цинхуа отчаянно цеплялся за руку на своём горле, чувствуя, что тот даже сейчас, медленно лишая его остатков кислорода, лишь играется. Зачем он здесь? В чём его истинная цель? Какая разница, если он сейчас всё равно умрёт? И Мобэй-цзюнь…       И Мобэй-цзюня совершенно не устраивал такой расклад. И не его одного.       На этот раз древний не сумел сориентироваться, так как движение было сразу с нескольких сторон. Первое с весьма неожиданной, где всё это время что-то тихо шуршало, но явно слишком боялось, осознавая, что за существо пробралось внутрь. Другое уже более ожидаемое, но всё равно заставившее приподнять брови в удивлении.       Каким-то чудом ледяной демон сумел встать на ноги и всем весом и остатками магии в теле пытался теперь остановить куда более старшего и матёрого противника. Это бы выглядело жалко, если бы не увенчалось успехом. Конечно, с одним умирающим демоном древнему духу ничего не стоило расправиться, но его энергию стремительно высасывали, одновременно крепко обхватывая всё тело, намертво фиксируя и сжимаясь всё туже, затрудняя дыхание и ломая кости.       Шан Цинхуа же снова обрёл возможность дышать. Он уже было обрадовался, что Мобэй-цзюнь всё же может двигаться, а Шиянджи схватили древнего демона, но…       — Нет… Нет!       Быстро темнеющие лозы и лепестки сочились прозрачно-красной жидкостью, часть всё ещё пытались двигаться, что больше выглядело как конвульсии, чем жизнь. Шан Цинхуа же не верил. Он просто был не в силах поверить своим глазам. Вот только что цветы спокойно клянчили у него еду, совсем недавно сбегали, безобразничали, ластились к нему, помогали даже достать до чего-то. Всё ведь было хорошо.       — Нет… нет…       Проклятый демон снова опрокинул слишком ослабленного Мобэй-цзюня и теперь безразлично наблюдал за шокированным человеком. Шокированным и отчаянным.       Это ведь всего лишь простые демонические цветы? К чему какому-то человеку над ними так убиваться? Он сам даже не всплакнул над своим сыном. Не то чтобы там осталось его тело, но… Нет. Глупости. Он не мог выжить и точка.       Шан Цинхуа же было больно. Если в тот раз с Мобэй-цзюнем он беспокоился и терял всякий рассудок, но знал, что демон жив и проснётся. Просто знал. То сейчас он точно так же знал, что жизнь уходит из его необычного, но любимого цветка. От него мало что осталось. Заклинатель понимал, что должен что-то придумать, как-то помочь Мобэй-цзюню, напасть или хотя бы позвать на помощь, но… Не мог. В горле неумолимо стоял ком, по щекам текли слёзы и руки опускались.       Никто так и не заметил странного движения со стороны.       Рука демона уже потянулась к Шан Цинхуа. Медленно и неумолимо. Мобэй-цзюнь не успевал как-либо помешать, и от этого ему становилось даже больнее, чем было. Хотя ему казалось, что это невозможно.       — Ну что за бесстыдство, постоянно похищать чужих возлюбленных? — вдруг прозвучало совсем близко. Шан Цинхуа вздрогнул. Рука над ним подрагивала, зажатая в тисках чужих пальцев.       «Молчал бы уж про бесстыдство!» — подумал мельком Шэнь Цинцю. Но тут же окинул взглядом остальную картину и едва сдержался, чтобы не вырвать Шан Цинхуа прямо из эпицентра всего безобразия.       К Мобэй-цзюню уже приближался Му Цинфан, привычно прикрываемый главой школы. Кровавые ошметки злосчастного цветка неровным слоем покрывали заиндевевшую комнату. Лорду Шэню стало ещё тревожнее. Если даже Мобэй-цзюнь со всей своей силой снова проиграл этому демону, то и Ло Бинхэ стоит быть осторожнее. Но Шан Цинхуа надо отсюда вытаскивать тем более ещё скорее! Не место ему в таких разборках. Когда бледные и напуганные адепты Аньдин явились к нему на пик, Шэнь Цинцю уже было подумал худшее. Но, кажется, они успели. Вроде бы все живы. Или вполне подлежат лечению. Жизнь, тьфу, существование цветов малая плата за сохранность этих двоих.       — Опять ты? — раздражённо проговорил ледяной демон, поворачиваясь к Ло Бинхэ тем временем.       — Да. А вот что ты тут делаешь? Не слишком ли нагло? — зловеще улыбнулся тот, ещё крепче сжимая руку на чужом запястье. Не принадлежи оно демону, давно бы с лёгкостью раскрошилось под его пальцами.       — Есть одно незавершённое дело.       — Что, всё же чужой жених покоя не даёт?       На последних словах древний поморщился и нехотя ответил:       — Нет, здесь я просто развеять скуку и дать несколько ценных жизненных уроков.       — О? И каких же?       — Я… — начал было тот, но услышал чужой голос:       — А ты-то чего явился? Едва стоишь ведь! — ворчливо и негромко отчитывал девичий голос главу пика Байчжань, который тоже пришёл на зов адептов Аньдин. В любой другой ситуации они бы пошли туда в последнюю очередь, но жизнь их учителя была важнее.       В тот же момент Проклятого Демона снова охватила та жгучая и всепоглощающая ненависть. Всё прочее снова стало неважно. Она. Она снова перед ним. И теперь-то уж он отплатит ей за всё!       — Ты! — взревел он, поворачиваясь на голос, и вскидывая в его сторону очередной поток своего льда, полностью игнорируя уже почти вывихнутую руку. Сейчас он бы даже отрубил её себе, чтобы не мешала.       — Да что я-то опять, сварливая кучка льда?! — едва успевшая отскочить Ци Цинци пришла в праведное негодование. Ещё бы, что в том проклятом замке, что сейчас этот демон постоянно вызверяется на неё без какой-либо видимой причины!       — Ты должна умереть! — снова принялся бесноваться и кричать демон, направляя на женщину всё новые и новые атаки, которые, к счастью, успевали перехватить раньше, чем Ци Цинци пострадала бы, не обращая внимания на замкнутое (уже не очень) пространство и на людей, окружающих его. Они все были помехами. Тот демон уже вынужденно отпустил его руку, а заклинатель, пришедший с ним, подхватил того человека, которого он собирался уничтожить вслед за цветком и другим ледяным демоном. Заклинательница же, несмотря на опасность, продолжала смотреть на него с жаром и вызовом. Так же, как и она. Что раздражало только сильнее.       — С какой это ещё стати?       — За все грехи, что совершила твой предок, хотя бы ты, что так похожа на неё, должна умереть! — выплюнул он, не переставая атаковать, намереваясь любой ценой убить хотя бы эту. Но она ничуть не выглядела смущённой, скорее так же точно злилась в ответ. Хотя вот это уже, с его точки зрения, было ещё более возмутительно.       — Ах так… Раз уж мне за грехи предка отвечать, то почему бы и за заслуги не отдашь?! У демонов, конечно, нет понятия о справедливости, но это уже вовсе наглость!       — Да как ты смеешь?!       — То есть ты ещё не понял? — самостоятельно отбив мечом сгусток почти сизого льда, с тем же вызовом выдала заклинательница. И отчего-то демону стало не по себе. Её слова будто таили в себе тайну… Которую ему совершенно не хотелось знать! Но она продолжала:       — Что ж, мой род хранил этот секрет веками, но раз уж тебе так охота меня убить, узнай сперва, кого убиваешь! — глаза девушки пылали решимостью и уверенностью.