Глава 8
12 февраля 2022 г., 21:17
— Не ори на меня, — грубо ответил Алекс на гневные восклицания Билана в трубке. — Вообще-то не я его благоверный, я за ним не слежу!
— Заткни свою пасть на хрен и говори по делу! — Дима был просто взбешён, нет, он был разъярён. Только из-за тона его голоса в голове возникала картинка, как он ударяет кулаком по столу или стене, идут трещины, но Билан даже не морщится, напротив, он идёт в противоположную сторону, чтобы сломать что-нибудь ещё.
Алекс ухмыльнулся своим мыслям. Представив, что у мужчины вот-вот пойдёт пар из ушей, он порядком развеселился.
— Твоя любовь сбежала от тебя, а ты и понятия не имеешь куда, — Малиновский медленно садится на диван, вальяжно закидывает ногу на ногу. Его с Серёжей больше ничего не связывало, ни платонические, ни физические отношения больше не отягощали его сердце, а потому можно было наконец-то расслабиться. Какая разница, что там происходит в жизни этих двоих? Алекс больше был ни при чём. — Не знаю, попробуй поискать по барам, может он решил отдохнуть от тебя.
— Ты мне зубы не заговаривай! Филипп сказал, что он у тебя!
Малиновский вздохнул. Ну вот, его лёгкое весёлое настроение вмиг улетучилось.
— Его здесь нет, — отчеканил мужчина каждое слово, чтобы до крошечного мозга певца точно дошёл смысл сказанной фразы. — И больше никогда не будет. Он выбрал тебя, слышишь? А если будешь подозревать его в изменах, то ваше и без того сомнительное счастье не продлится долго. Каким бы наивным он порой не казался… — Алекс улыбнулся уголком губ от внезапно нахлынувшей грусти, всё же остатки чувств давали о себе знать, — …он не станет долго это терпеть. Так что… Береги его, ладно?
Кажется, за то время, пока Алекс предавался своим чувствам, Билан сумел утихомирить свой пыл. Теперь в трубке вещал спокойный голос, не лишённый однако обжигающего холода:
— Серёжа сидел в баре с Филиппом, потом приехал ты и забрал его. Сейчас ты говоришь, что не знаешь, где он находится. Скоро начнёт светать, а он до сих пор не вернулся. Телефон отключён, — на том конце провода послышались шорохи и усталый тяжёлый вздох. Видимо, мужчина наконец-то решил отдохнуть после своего яростного приступа.
Наступили несколько секунд тишины. Малиновский не знал, что сказать. Да, ситуация была немного пугающей, но это не означало, что нужно было начинать бить тревогу. Может, Сергей действительно был в каком-нибудь баре, как и предположил Алекс ранее, может, взял такси и вернулся в тот же самый, надеясь застать Филиппа. Может, ему до ужаса хотелось ему выплакаться. Кто знает, в конце концов.
— Так что произошло? — всё же подал голос Билан. — Он точно был у тебя.
— Серёжа ушёл ещё часа три назад.
— И ты его так просто отпустил? — появилось ощущение, что гневные нотки снова начали вскипать. — Пьяного человека глубокой ночью?
— А что я должен был сделать? Позвонить тебе, передать из рук в руки, перевязав при этом бантиком? Издеваешься?
— Да плевать, ты…
— Ничего я ни тебе, ни ему не должен! — перебил Малиновский вновь разъярённого мужчину. — Подожди до утра, а лучше до обеда. Ну или полистай новостные сайты, может твоя Золушка превратилась в тыкву и натворила дел.
— Да что ты вообще несёшь…
— Не звони мне больше.
Малиновский сбросил звонок и откинул телефон куда-то на дальний угол дивана. Накрыл лицо ладонями и потёр глаза. Голова была слишком тяжёлой. Бессонная ночь давала о себе знать.
***
Дима изнывал от беспокойства. Как Серёжа, который принадлежал ему, который остался с ним после всего, который согласился переехать в его дом, мог позвонить не ему, а абсолютно левому человеку, про которого он должен был забыть давным-давно? А потом и вовсе потеряться где-то в ночи, не соизволив даже предупредить, что вернётся поздно. Вернее, не вернётся вообще… И всё же ситуация была ненормальной, нужно было срочно что-то предпринять. Тревога разъедала его изнутри, словно важная деталь пазла, которая только-только была найдена, теперь не на своём месте. И даже больше не в его поле зрения. Общая картина его идеальной жизни была нарушена. А Билан этого очень не любил. И лучше бы Серёже самому в скором времени объявиться, иначе Дима весь город на уши поставит, все связи подключит, будет искать с вертолётами и вернёт его на своё место! А пока что стоило бы подумать, за что можно уцепиться, чтобы выйти хотя бы на призрачный след. Пока Билан размышлял, ноги невольно вынесли его в коридор и привели в спальню. Там его взгляд зацепился за букет засушенных цветов, что скромно приютился на небольшом столике в углу в качестве простой детали интерьера. «Цветы… Разве он не получал в последнее время цветы?» Ситуации в его голове наложились друг на друга, факты сопоставились. Если это действительно какой-то сумасшедший сталкер, который набрался смелости сделать что-то большее… Дима убьёт его.***
Серёжа проснулся с тупой болью в висках и стойким кислым запахом в носу. В горле было до того сухо, что казалось, будто оно вот-вот потрескается и начнёт кровоточить. Когда же приоткрыл тяжёлые веки, то на пару секунд подумал, что ослеп, — перед глазами стояла тьма без единого проблеска света. Разум мгновенно окутал страх. Мужчина резко поднёс правую руку к лицу, усиленно пытаясь разглядеть. К счастью, глаза начали привыкать к темноте, поэтому сделать это с трудом, но всё же удалось. Захотелось провести ладонями по лицу — по ощущениям на него как будто была надета неприятная маска, появилось непреодолимое желание умыться. Это было похмелье? В голове начали выстраиваться картинки его весёлого времяпровождения в баре, а после и дома у Малиновского. Боже, Алекс… Он ему столько наговорил, что, наверное, больше никогда не сможет посмотреть ему прямо в глаза. Всё же хорошо, что решил уйти из его квартиры, несмотря на плохое самочувствие, — увидеть равнодушное или даже злое лицо любимого человека после пробуждения не было пределом его мечтаний. Вот Лазарев выходит на улицу, слегка покачиваясь, и вдыхает ночной воздух. Глаза обжигают наворачивающиеся слёзы, которым он ни за что не даст пролиться. Шаг вперёд, второй, третий… А что потом? Потом, кажется, ему кто-то позвонил. А через какое-то время кто-то подобрал его лежащего на одинокой лавочке. Виски прострелило болью. Тут воспоминания начали расплываться тёмными кругами. Последним, что он различил, была большая машина у обочины и насыщенный кислый запах. Главный вопрос не заставил себя долго ждать. Где он? Мужчина попытался приподняться, и руки тут же опёрлись на что-то мягкое и одновременно жёсткое, как старый матрас, сделанный из грубой ткани. Сергей провёл пальцами по этой поверхности. Да, это определённо был матрас или что-то подобное, а значит лежал он на кровати, но явно не на своей. К тому же его смущал песок и какой-то мелкий мусор. Наконец, сознание Серёжи окончательно прояснилось, а мозг начал работать в ускоренном режиме. Его забрал непонятно кто. И сейчас он неизвестно где в полной темноте на грязной чужой кровати. Чёрт, да он даже ногами пошевелить толком не мог! Правую лодыжку обвивало что-то холодное, металлическое. При движении ногой раздавался лязг. Рука, чуть подрагивая, потянулась к тому месту и нащупало нечто, напоминающее наручники. Но ведь это не могут быть действительно они… Серёжа упал в омут панического беспокойства и резко несколько раз подёргал цепь. Потом попытался подключить и силу своих ног — он словно пытался оторвать несчастную цепь от спинки кровати. Но всё было зря. «Спокойно, спокойно…» — сказал Лазарев себе и тут же потянулся к своим карманам. Но чего он, в конце концов, ожидал? Конечно, телефона там не оказалось. «Меня похитили», — он не хотел признавать этого, но мысль сама всплыла в голове. — «Но что им нужно? Деньги?» Это был самый очевидный вариант. К тому же он немного успокаивал — нужны деньги? Артист мог дать их в огромных количествах. «А если это психопат? Сумасшедший фанат?» — упрямо подсказывало ему сознание, но Серёжа лишь отмахивался от подобных мыслей. Через какое-то время — Лазарев перестал считать минуты после тридцать первой — наверху послышались шаги. Они были торопливыми, человек словно суетился, пару раз что-то падало с глухим стуком. Очень скоро они начали приближаться. Завертелся ключ в замочной скважине. Сергей напрягся. Он не знал, остаться ли ему сидеть, ожидая, когда преступник явит себя, или лечь обратно и притвориться спящим. Мужчина не успел это обдумать — в помещении зажёгся свет, ослепив его. Шаги пересекли комнату, за ними последовали другие звуки. Лазарев повернул голову в ту сторону и увидел гору различных продуктов, лежащую на столе у голой стены. А после и высокого мужчину, который воззрился на него сверху вниз. Их взгляды встретились. Серёжа только и смог выдать тихое и хриплое: — Влад?***
Малиновский мерил шагами комнату. Он так и не смог заснуть после ночного разговора. Все давно собранные сумки покоились в гостиной, ожидая своего часа. Но бизнесмен уже не был так сильно уверен в поспешности своего решения. Лазарев взрослый человек, не стоит опекать его настолько сильно из-за выключенного телефона и ночных прогулок. Он не юная девица, сможет за себя постоять. Билан и правда немного переборщил в своём стремлении, но… Чувство вины грызло его где-то на задворках сознания. Серёжа действительно мог попасть в беду. Алекс позвонил Филиппу, надеясь, что Билан уж ему-то точно рассказал бы, если бы артист уже объявился. Киркоров в воображении Малиновского лишь пожал плечами: телефон по-прежнему недоступен, домой не вернулся. На часах шёл второй час дня. Мужчина прекрасно помнил как попрощался с Димой. «Не звони мне больше» теперь неприятно звенело в голове. Нестерпимо хотелось набрать ненавистный номер, узнать выяснил ли что-то певец. На сердце было неспокойно, он не мог уехать вот так. В конце концов, поборов свою гордость, он вновь взялся за телефон. — Пошёл ты, — мгновенно прозвучало в трубке. — Я ничего тебе не скажу. Означали ли эти слова, что Билан всё же что-то обнаружил? — Слушай, мне плевать, как ты ко мне относишься, но если с ним и вправду что-то случилось… Я должен помочь. Дима неопределённо хмыкнул, явно про себя припоминая «я никому ничего не должен», но, на удивление, вслух ничего не сказал. — Полиция заяву не примет — прошло недостаточно времени, так что, если у тебя есть связи в этих кругах, самое время их подключить. Нужно выяснить всё, что можно про одного человека. — Ты что, кого-то уже подозреваешь? — Малиновский не сомневался, что Билан точно так же не сомкнул глаз, но то, что он так быстро продвинется в своём расследовании, не ожидал. — Ты в курсе, что ему слали сомнительные букеты? Я думал, что это просто фанаты, но тут хотя бы ради интереса решил пробить отправителя — фирмой заведует мой давний знакомый. Оказывается, букетов было не два или три. Больше. Гораздо больше. И все они были от одного человека. Алекс нахмурился. Наконец и его настигло нехорошее предчувствие. Видимо, придётся остаться ему ещё ненадолго. И снова ради Серёжи.***
— Тебе нравились мои цветы? — Влад смотрел на него немигающим взглядом, сидя на какой-то грязной табуретке рядом с кроватью. Сергей еле это выносил. Глаза Топалова были красными и пугающими, они словно затягивали его в черноту своих зрачков, хотели утопить, лишить воздуха. Интуитивно Лазарев не хотел знать какие мысли скрывались в его голове, так как понимал, что это был взгляд сумасшедшего. Такой может и вены вспороть кому-нибудь случайно, а после лишь улыбнуться. Но Влад ведь не был таким столько, сколько Серёжа его помнил. Он ведь не мог притворяться всё то время… Правда же? — Так они были от тебя? — прохрипел Серёжа — сухое горло давало о себе знать. — Но почему… — Потому что я люблю тебя. Всегда любил. Твоё лицо, твой голос, твой запах… — Топалов прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Сергей вздрогнул. — Всё это сводит меня с ума, я хотел, чтобы ты принадлежал мне, но ты всегда выбирал кого-то другого… Это так разочаровывало. Но теперь я решил взять всё в свои руки. Больше ты не сбежишь от меня. Лазарев заставил себя отвернуться. Он просто не мог поверить, что этот человек всё это время был одержимым психопатом. Или, может, это он сделал его таким? Мужчина почувствовал себя героем дешёвого детективного сериала или хоррор-фильма. Нет, серьёзно, как это могло произойти именно с ним? — Ну ты чего, — прозвучал вдруг нежный шёпот почти у самого уха. Влад встал со своего места и взял Серёжу за подбородок. Ощутимо надавив, он заставил его повернуться обратно так, что их лица оказались напротив друг друга максимально близко. Растянул губы в улыбке, уставившись на его рот. — Ты, наверное, пить хочешь? Артиста обдало его дыханием, и он содрогнулся в отвращении. Однако Топалов уже успел выпустить чужой подбородок из своей хватки, поэтому этого не заметил. Похититель подошёл к столу с продуктами, взял оттуда бутылку воды. Лёгким движением пальцем открутил крышку и откинул её куда-то в сторону. И, удерживая в этот раз за щёку, силой раскрыл бледные губы горлышком, после чего начал стремительно заливать в рот всё содержимое. Лазарев не успевал глотать, вода лилась через край, попадая в нос. Он задёргался, пытаясь отвернуться, но Влад оказался сильнее. Брызги летели во все стороны, но Топалову было всё равно. Он прекратил пытку лишь тогда, когда бутылка опустела полностью. Серёжа закашлялся, повалившись на матрас. Из глаз брызнули слёзы. — Ненормальный! — в сердцах выкрикнул он, позабыв о всякой осторожности. — Я проявил заботу, — последовал невозмутимый ответ. — Разве ты не должен поблагодарить меня? Сергей всё ещё приходил в себя, поэтому ничего не ответил, лишь скосил в сторону обидчика полный гнева взгляд. Кажется, это Влада задело. — Почему ты так на меня смотришь? Разве мы не были друзьями? Почему ты не рад, что твоим единственным мужчиной теперь стану я? Я спасу тебя от всех тех, кто причинял тебе боль, со мной ты в безопасности. С каждым словом он всё сильнее цеплялся за Лазарева — сжал его плечи до хруста, нависая сверху. Ноги он устроил по бокам бёдер своей жертвы, а руки медленно поглаживающими движениями перемещал к шее. «Вот он», — подумал артист. — «Идеальный момент». Можно было резко ударить его в висок, приложить табуреткой, на которой Топалов ещё совсем недавно сидел — он бы смог дотянуться. Вырубить преступника, найти ключ от наручников или телефон, а в идеале и то, и другое. Наспех придуманный план был его последней надеждой, но рука подняться не смогла. Всё тело словно налилось свинцом, сердце судорожно забилось. Догадка на ум пришла сразу. — Что было в той бутылке? — прошептал Серёжа. — Ничего страшного, — улыбаясь, ответил Влад, при этом очерчивая большими пальцами линию подбородка. — Это лишь ослабит тебя. Возможно, захочется спать. И действительно, веки начали слипаться, а сознание расплываться. Стало по-настоящему страшно, когда перед погружением в сон послышался лязг застёжки на ремне.***
Стены были противного бежевого цвета, однако краска кое-где уже сошла, поэтому вид ещё больше омрачняли серые пятна. На потолке посередине покачивалась жёлтая лампочка. Лазарев наблюдал за ней, чтобы не сойти с ума, — всё остальное в комнате оставалось неподвижным. Стол у ближайшей стены и одинокий табурет, предусмотрительно отодвинутый подальше. На полу царила настоящая грязь, в углах валялся какой-то мусор. Разглядывать матрас, на котором он лежал, не было никакого желания. Когда Серёжа проснулся, сил хватило лишь на поворот головы. Сплюнув горькую вязкую жидкость, он принялся оценивать обстановку. Результат надежд не внушал. Захотелось заплакать. Перед глазами возникло родное лицо. К нему он хотел вернуться. Хотел, чтобы именно он пришёл и по-рыцарски спас его. Алекс… Лицо Билана появляться в памяти не хотело. Интересно, сколько времени прошло? Его уже кто-нибудь ищет? Смогут ли они понять, что преступником оказался Влад Топалов? А вот он не смог. Стоит внимательнее присматриваться к людям в следующий раз. В следующий раз? Если он настанет. А лампочка всё качалась и качалась.***
Влад раскрыл обёртку и достал батон. Грубо оторвал от него небольшой ломоть и вручил вместе с куском сыра. Серёжа с сомнением оглядел предоставленную еду. Кто знал, что ещё решит ему подсыпать этот психопат. В конце концов, решив, что такими темпами он скорее умрёт от голода или сил сопротивляться совсем не останется, он всё же чуть-чуть откусил от чёрствого хлеба. Меньше чем через минуту в его руке ничего не осталось. Мужчина даже не представлял, насколько голоден был, до этого момента. Набравшись смелости, Сергей спросил: — Что ты планируешь делать дальше? — А? — не понял вопрос Топалов. — В каком смысле? — Неужели ты планируешь всю жизнь держать меня в этом подвале? Ты ведь говорил что-то про безопасность, про любовь. — А что тебе не нравится? — Влад усмехнулся. А Серёжа пожалел, что задал вопрос. — Постель есть, еда есть, даже бутылку тебе для нужд принёс. Со мной будешь видеться так часто, как это возможно. И, поверь, это самое безопасное для тебя место. Или, может, — его лицо потемнело, — тебе хочется выйти на сцену? Лазарев не ответил. А Топалов, казалось, раздумывал какое-то время. — Что ж, я знаю, как решить эту проблему, — сказал он и поднялся с любимой табуретки. Тяжёлая дверь за ним захлопнулась, но звука закрытия не последовало. Значит, похититель планировал сразу вернуться. Сергей прислонился плечом к холодной стене. Мысли о побеге не покидали его, но всегда разбивались о жестокую реальность — возможности сделать это не было. Ему только и оставалось, что терпеть все издевательства и смиренно ждать, когда его спасут. Но сколько времени перед этим пройдёт? Что успеет случиться, когда Серёжу наконец вызволят из этого ненавистного подвала? Думать об этом было страшно. Ещё больше ужаса внушали мысли о тех случаях, которые так и не были раскрыты. Или же были раскрыты слишком поздно. Дверь вновь со скрипом отворилась. Вошёл Влад с молотком в одной руке. Лазарев вмиг неестественно выпрямился, руки напряглись, готовые в любую минуту начать отбиваться. Однако он всё ещё был накачан непонятными препаратами, поэтому боялся, что мышцы могли подвести его в решающий момент. Топалов провёл пальцами по железному наконечнику и, подойдя вплотную, точно так же нежно огладил свободную левую лодыжку своей жертвы. Сжал её, заключив в кольцо пальцев, и требовательно потянул на себя, намереваясь уложить чужую ногу на табурет. Сергей всё понял сразу. — Нет! — крикнул он и начал сопротивляться, пытаясь пнуть обидчика. Это не возымело никакого эффекта. Влад лишь задрал его ногу ещё выше, поднося к своим губам. Поцелуй его грубых, шершавых губ вызвал внутри волну отвращения. Топалов тем временем уже стягивал с него носок. — Если раздробить пальцы на твоей ноге, — медленно протянул он сладостным голосом, — ты ведь больше не сможешь выступать, верно? И уйти отсюда тоже не сможешь. Идеальное решение. Паника обжигала внутренности Сергея. Он пытался отдёрнуть ногу, но не выходило. Почувствовав деревянную поверхность, он уж было хотел начать умолять не делать этого, но увидел, как Влад замахнулся, и со всей силы выкрикнул: — Я люблю тебя! — Что? — мужчину очевидно смутило неожиданное заявление, и он остановился, замерев в одной позе, при этом непонимающе хлопая глазами. — Я никуда от тебя не уйду, — уже спокойнее проговорил Лазарев, словно пытаясь утихомирить дикого зверя. — На самом деле я уже понял, что люблю только тебя. Всё, что я делал раньше, было… Ошибкой. — Хм… Влад выглядел так, будто не поверил ни единому слову. Но уже через пару секунд он довольно улыбнулся и, отбросив молоток в сторону, навалился на Серёжу сверху. Не медля, он впился в чужие губы, ощутимо покусывая. Лазарев поморщился — его губы недавно начали кровоточить, но прервать эту пытку он не посмел — теперь следовало создавать иллюзию любви к этому человеку, чтобы выжить. Сергей неуклюже начал ему отвечать, словно позабыл, как это делается. Топалов радостно застонал. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо», — повторял про себя артист эти слова как мантру. Они нисколько не успокаивали.***
Алекс нервно теребил свой рукав. Все камеры близ его дома проверили, но не обнаружили совершенно ничего подозрительного. Прошло уже гораздо больше двое суток, но подключать полицию официально уже не было никакого смысла — Малиновский узнал всё, что можно. Билан требовал выписать ордер на обыск дома Топалова, но Алекс старался пресекать такие поспешные решения. Во-первых, не было достаточно доказательств. Странные букеты, конечно, были весомым аргументом, но этого всё ещё было мало. Во-вторых, Влад Топалов был неплохим человеком. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Если они вдвоём во главе отряда полиции заявятся к нему на порог и их обвинения окажутся пустыми… Что ж, мужчина будет иметь право подать на них в суд, ну или публично опозорить. Однако никакими другими зацепками невольные партнёры не располагали. В какой-то степени Малиновский очень хотел, чтобы Дима оказался прав, и всё было так просто. Поэтому он так отчаянно просил показать все записи камер снова и снова. Чтобы найти хоть что-нибудь в качестве ещё одной улики. Хоть что-нибудь… Вот Серёжа выходит из подъезда. Он покачивается, спина чуть сгорблена. И пусть Алекс не мог видеть его лица, он представлял, насколько у него тогда был несчастный вид. Сердце болезненно сжалось. Камеры у дорог по большей части не представляли интереса. Ещё в самом начале они сразу сравнили номер автомобиля Влада и тех машин, что попали в поле зрения. Совпадений не было. Однако что-то на интуитивном уровне заставило его присмотреться. Серебристый минивэн проехал в остальном потоке машин. Алекс попросил остановить и приблизить к оконному стеклу водителя. Человек предстал чёрным пятном. «Словно маскируется», — промелькнула мысль, и Малиновский сразу же за неё зацепился. Записал номер и передал в ДПС. Пришедший через какое-то время ответ заставил его облегчённо выдохнуть. Этот автомобиль арендовал человек по имени Влад Топалов.***
— Я очень долгое время следил за тобой, — рассказывал Влад, сидя за столом. Он медленно очищал апельсин от кожуры ножом, лезвие которого опасно поблёскивало. — Узнать адрес Билана не составило труда — мой дрон летел за вами всю дорогу. А ещё, однажды, пока ты не видел, я скачал на твой телефон одно приложение и скрыл его. Так я мог отслеживать тебя в ближайшем радиусе. Но в один день я понял, что больше не в силах терпеть. Ты был ночью вдалеке от дома, так что я подумал, что мог бы появиться, как рыцарь на белом коне, и отвезти тебя… Куда-нибудь… Когда я предварительно тебе позвонил, оказалось, что ты был далеко не трезв. Это была большая удача. — Похоже на то, — прошептал Лазарев, поняв, в какой глупой ситуации он оказался. Давно следовало узнать отправителя букетов с теми жуткими записками. Но тогда он не придавал им большого значения. Также не стоило ссориться с Алексом, а спокойно лечь спать. Все оплошности вышли ему боком. Топалов протянул ему дольку апельсина. Недолго думая, Серёжа обхватил её зубами и начал медленно жевать. Вот уж точно он бы никогда не подумал, что когда-нибудь будет есть с чужих грязных рук.***
— Он уже несколько дней не появлялся в своей квартире, как утверждают соседи. Либо помер давно, поэтому ни слуху ни духу, либо он в другом месте, — рассуждал Билан. — Мы можем отследить его телефон. — Если ты засунул туда какие-нибудь маячки, то конечно. Иначе в выключенном состоянии его телефон не полезнее кирпича, — усмехнулся Дима на сказанную Алексом глупость. Но через мгновение его глаза опасно вспыхнули. — Ты ведь не засовывал в него никакие маячки, правда? — Разумеется, нет, — с толикой возмущения ответил Малиновский. — Вообще-то, я удивлён, что этого не сделал ты. От очередной перебранки их спас телефонный звонок. На экране мобильного Алекса высветился номер знакомого лейтенанта, который согласился им помогать по старой дружбе, и мужчина отошёл чуть в сторону. Они стояли на парковке возле отдела ДПС. После того, как Малиновский ответил на вызов, Билан сел на водительское место своей машины и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Он, наверное, выпил уже тонну успокоительного, едва сдерживая желание кого-нибудь прирезать. Когда они найдут Серёжу, он запрёт его за семью замками в своей самой дальней комнате и не позволит больше ему выходить в свет, если это не так уж необходимо. Один раз недалёкий камикадзе попробовал отнять то, что принадлежит ему. Больше такого не повторится. Вдруг поток его мыслей прервал грубый стук. Дима открыл глаза и поморщился, увидев физиономию Малиновского. Он всё никак не мог привыкнуть работать с ним. Да и не особо хотел. Опустив стекло, тем самым позволив говорить, он услышал: — У Топалова есть загородный дом, я получил точный адрес. Дождёмся патруль и поедем следом за ним. Билан молча поднял стекло обратно. Алекс же направился к своей машине. Было бы гораздо удобнее, если бы кто-нибудь из них просто подсел к другому, но оба чисто из принципа не хотели пускать в салон своего автомобиля бывшего соперника.***
Было около десяти часов вечера, как понял Серёжа по наручным часам Влада, когда раздался еле различимый звонок в дверь. Возможно, подвал находился совсем недалеко от входа в дом. Топалов встрепенулся и сразу же, распахнув дверь, взбежал вверх по лестнице. У Лазарева заколотилось сердце. Соседи? Возможный сообщник? Или может быть всё-таки полиция? Влад совершил фатальную ошибку, не захлопнув за собой дверь, — Серёжа мог со всей силы закричать, прося о помощи, и его наверняка бы услышали. Послышались звуки разговоров, но различить слова не представлялось возможным. Артист не мог понять, стоит ли ему закричать, ведь если это окажется какой-нибудь сообщник Влада, Сергей точно больше не отвертится фальшивыми словами о любви. С другой стороны, это мог быть его единственный шанс на спасение. Звуки разговоров начали отдаляться — собеседники словно решили зачем-то выйти наружу. Почти сразу после этого появились странные шорохи, было похоже на то, будто кто-то крадётся. Вскоре они начали приближаться, и вот в дверном проёме показалось чьё-то мальчишечье лицо. Совсем юный парень в полицейской форме, вероятно, только-только выпустившийся. Увидев Серёжу, он на выдохе произнёс: — О Господи… И, чуть не запнувшись, побежал обратно, уже не пытаясь сохранить какую-либо секретность. Лазарев облегчённо выдохнул и откинулся на кровать. Наконец-то он позволил своему телу расслабиться. Голова закружилась, перед глазами всё помутилось. Впервые мужчина почувствовал, как сильно болели его конечности. Но, по крайней мере, он был спасён.***
Сергей сидел в машине скорой помощи, накрытый пледом, и отвечал на вопросы, которые даже толком не понимал. Его решили не везти в больницу сразу, так как из физических повреждений на нём были лишь синяки да царапины. Ну и истощение, видимое невооружённым глазом. Как только полицейский отошёл, послышался звук подъезжающих машин. Их и без того на этой несчастной поляне было достаточно, так что Лазарев слегка удивился. На задержании справилась бы и пара человек, с чего бы вдруг поднялся такой ажиотаж? От громких звуков его голова разболелась ещё больше. Дрожащими пальцами он схватился за бутылку воды, которую ему ранее вручили. Серёжа сделал пару глотков, чтобы унять тошноту. Но чуть не выронил её, когда увидел вдалеке два знакомых лица. В ушах зазвенело. И мир вновь погрузился в темноту.
