Летящее Перо

Два длинных клинка звенели, сталкиваясь в воздухе. Звон смешивался со смехом Армихо: – Давай! Подойди поближе! Или ты боишься? Venga, no muerdo!* Чарльз совершенно не разделял его веселья. Он умел драться, но не любил этого делать, слишком хорошо зная, что если его разозлить по-настоящему, то даже его кулаки способны творить ужасные вещи, а уж если в одном из этих кулаков зажато мачете… Конечно, это всего лишь тренировка, но сколько бы Армихо не рассуждал о благородном искусстве фехтования, Чарльз никак не мог полностью отбросить свой опыт жестоких и бесчестных уличных драк. И когда ему наконец удался приём, который Армихо показал ему час назад – скрестить клинки в воздухе и отвести их в сторону – Чарльз на автомате врезал своему учителю кулаком в незащищённое лицо. – Meldita sea, mestizo!** – прорычал Армихо, растянувшись на земле и ощупывая пальцами щёку. – Прости… – Tonto grandullon!*** Кто тебя учил драться?! Портовые грузчики?! – Ну, и они тоже, – Чарльз не знал, что означают все эти слова, но решил не обижаться – сам виноват. Он протянул Армихо руку, помогая подняться. – Давай попробуем ещё раз. – Нет уж. Хватит на сегодня. – Ещё один раз, Армихо. Обещаю, это не повторится. – Сказал же, нет! Ох, и откуда в тебе столько злости… Чарльз ничего не ответил, хотя прекрасно знал, откуда в нём столько злости. После того, как «Синяя Цапля» еле-еле, на одном колесе, добралась до ближайшей стоянки, маленького городка Клэйуэлл на границе Небраски и Южной Дакоты, Чарльз и Армихо доставили покалеченного Матео к доктору. Получив щедрую взятку, врач пообещал заботиться о мексиканце, пока команда не заберёт его на обратном пути, но по лицу его было ясно, что дела Матео не очень хороши. Выходя от доктора, Чарльз чувствовал себя ужасно. Молодой парень, его ровесник, получил серьёзное увечье, и всё потому, что Чарльз не успел ему помочь. Если Матео повезёт, он поднимется на ноги только через два месяца, и то, скорее всего, навсегда останется хромым. «Ты не можешь спасти всех, - звучали у него в голове слова мистера Брауна. – Относись к этому, как к работе, только и всего». Но почему-то эти слова не утешали. – Да брось, Армихо, – подал голос Джефф, который наблюдал за сражением с безопасного расстояния. – Если так охота поиграть в рыцарей, могли бы начать с палок, ну а уж если берёшь в руки оружие – нечего жаловаться. – Я уже не мальчик, чтобы драться на палках, – огрызнулся мексиканец. – И он тоже! Пошли в док. Мне ещё варить обед для этих ленивых животных. – Ты очень здорово дерёшься, – сказал Чарльз, чтобы хоть как-то его подбодрить. Армихо усмехнулся, сверкая серебряным зубом: – Ты даже не представляешь, сколько поединков я выиграл. Если бы мне платили за каждого солдата… – Хватит врать, – усмехнулся Джефф. – Сабля намного эффективнее мачете. – В умелых руках – может быть. Но что ваши, что наши кавалеристы носят свои сабли как побрякушки. Строевой подготовке их учат, стрельбе учат, а фехтованию – нет. И годятся эти сабли только на то, чтобы красиво на солнце блестеть. Ну и чтобы врезать по голове какой-нибудь несчастной индейской девке, чтобы не сопротивлялась… Чарльз на миг сбился с шага, и Джефф это заметил. Он пристально поглядел в напряжённое, посеревшее лицо друга, и Чарльз поспешно отвернулся, надеясь, что Джефф не станет задавать вопросы. Очень вовремя впереди показался пароход, поднятый на кранах для починки. Пара контрабандистов возились с деталями колеса, остальные сидели и лежали на сложенных мешках, утомлённые жарой и работой. То, что случилось на реке, подействовало на команду угнетающе: один из товарищей выбыл, корабль сломан, и починка отняла уже два дня. К тому же, чтобы разгрузить «Синюю Цаплю», пришлось вынести из трюма весь самогон и спрятать его на складе, хозяину которого Драммонд щедро заплатил за молчание. Контрабандисты заранее злились от того, что скоро придётся опять тащить тяжёлые бутыли и ящики на борт. Все были на взводе, особенно Уилл Хэмфри, который после того случае в Сент-Луисе искренне возненавидел Чарльза, считая, что тот его подставил. Вчера, например, когда они вдвоём латали деревянную обшивку борта, Хэмфри все уши ему прожужжал, намекая, что если бы Чарльз не полез, куда не надо, то деревья не повредили бы колесо. В какой-то момент Чарльз сердито отшвырнул молоток, а потом, глядя Уиллу в глаза, вдавил гвоздь в обшивку просто пальцами. После этого Уилл больше не пытался с ним ссориться напрямую, но обвинять его в саботаже не прекратил. Чарльз уже не раз ловил на себе подозрительные взгляды и слышал глухие разговоры за спиной, и не обращать на это внимание становилось всё сложнее. – Вот вы где! – рявкнул капитан, завидев Джеффа, Чарльза и Армихо. – Где вас носило? Ты! – он ткнул пальцем в Чарльза. – Твоя лошадь без конца бесится! Иди и успокой её! – Ей скучно! – рассердился Чарльз. – Лошади нужно двигаться, а она заперта в порту уже два дня! Если бы вы разрешили мне отпустить её побегать… – Ещё чего! Лафлин вчера уже взял другого коня и поехал договариваться насчёт провианта, и до сих пор не вернулся! Знаю я вас, цветных, сбегаете при малейшем намёке на трудности… – Лафлин – белый. – Он не белый, он ирландец! – махнул рукой капитан Драммонд. Пока Чарльз пытался понять, каким это образом белобрысый и веснушчатый Кит Лафлин может считаться не белым, Джефф вмешался в спор: – Капитан, не горячитесь. Я уверен, он просто задержался. Чарльз, может быть, съездим поискать его? Заодно и лошади разомнутся. Драммонд только махнул рукой – мол, делайте, что хотите. Когда он ушёл обратно к кораблю, от него в воздухе остался крепкий запах перегара. Чарльз последовал в стойло. Таима встретила его недовольным ржанием. На её белой шкуре темнели ссадины – во время столкновения корабля с деревьями она, как и другие лошади, испуганно металась в тесном стойле и поранилась о доски. Чарльз ласково погладил её, лошадь ткнулась носом ему в карман, но не нашла там сахара и разочарованно вздохнула. – Ничего, девочка, – успокаивал её Чарльз, надевая уздечку. – Скоро будем в Монтане. Там сейчас хорошо. Будешь бегать по прериям и кататься в траве, сколько хочешь… Он осёкся на полуслове, вспомнив, как точно так же успокаивал Канги, всего за сутки до его гибели. Таима нетерпеливо постукивала копытами и фыркала, пока он надевал на неё седло и думал, что уже несколько раз едва не потерял её. Выживет ли она на этом жестоком пути? А он сам – выживет? Он собирается пробраться в охраняемую крепость и прикончить её коменданта. Если его не убьют на месте, то схватят и расстреляют. Что тогда будет с Таимой? Найдёт ли она себе хорошего человека? Он снова поймал на себе подозрительно-сочувствующий взгляд Джеффа и сердито отвернулся. Когда через несколько минут они оба медленно ехали по пыльной дороге от пристани к центру городка, Джефф внезапно, без всяких предисловий, спросил: – Зачем ты едешь в Монтану? – Дела. – Я знаю, что у тебя дела, ты уже говорил. Я хочу знать больше. – А я хочу кукурузы, но она ещё не поспела, – раздражённо сказал Чарльз. – Не все желания исполняются. Я же не спрашиваю, что ты будешь делать, когда ваша компания купит оружие. – А я и так скажу. Мы поедем обратно в Мексику и продолжим борьбу. И я хочу, чтобы ты поехал с нами. – Я не могу. – Почему? – в голосе Джеффа слышалась та же неприятная настойчивость, с которой он когда-то расспрашивал Чарльза о том, где можно раздобыть пейотль. – Что тебя здесь держит? В этой стране ты навсегда останешься человеком второго сорта. – Спасибо, что напомнил, - Чарльз спешился неподалёку от покосившегося дома, хлопнул Таиму по крупу, и счастливая лошадь помчалась по солнечному лугу, окружавшему первые дома Клэйуэлла. – Я проверю салун, ты проверишь магазин. Или лучше наоборот? Он постарался произнести это как можно злее, чтобы Джефф обиделся на то, что ему напомнили о его пьянстве, и поскорее убрался. Но Джефф подошёл к нему поближе, глаза у него были очень серьёзные: – Я видел, как Дель Лобо рылись в твоих сумках там, в Нью-Остине. И видел, как один из них бросил в кусты фотографию родителей и ребёнка. И я помню, какое у тебя было лицо сегодня, после того, что сказал Армихо. – Какое тебе дело? – глухо прорычал Чарльз, сжимая кулаки. Джефф сделал ещё один шаг: – Зачем тебе в Монтану? Это как-то связано с твоим… племенем? – У меня нет племени. Уйди с дороги. – Ты изменился. И дело не только в шраме. Раньше ты не был таким озлобленным. – Откуда тебе знать, каким я был? Большую часть того времени, что мы были знакомы, ты был ужратый в хлам! Уйди с дороги. – Поверь, я знаю, о чём говорю. Я смотрю на тебя – и вижу человека, которого не так давно видел в зеркале. Ты ищешь смерти, Чарльз. Для других, и для себя. А я не хочу, чтобы ты погиб. – Раз не понимаешь по-хорошему… – Чарльз схватил его за воротник и оттолкнул в сторону, потом пошёл в сторону города, не оборачиваясь. – Я проверю салун, ты проверишь магазин. Увидимся в гавани. – Ладно, – усмехнулся ему в спину Джефф. – Будь осторожен. «Я и так осторожен!» – зло подумал Чарльз. Можно подумать, он дожил бы до своих лет, если бы не был осторожен! Он терпел, когда ему говорили такое старики вроде Хэнмота и мистера Брауна, но Джефф старше его на каких-то жалких десять лет! Пусть вспомнит, что ещё недавно его самого надо было спасать! Городок Клэйуэлл был похож на сотни других городков Запада – деревянные дома с маленькими садиками; мостки вдоль улиц, всё ещё облепленные тиной после того, как Миссури недавно проявила свой характер; в центре, на разных концах грязной площади, прямо друг напротив друга, салун и церковь, очевидно, чтобы горожанам было удобнее замаливать грехи после пьянки. В это время дня народу на улицах почти не было, только немногие женщины, подметающие крылечки домов или развешивающие бельё на верёвках, провожали Чарльза испуганными взглядами. В других обстоятельствах он обязательно попытал бы удачи, предложил помочь с тяжёлыми мокрыми простынями, или наколоть дров, или убраться в конюшне, попросив за свои труды немного припасов, а заодно чтобы отвлечься от мрачных мыслей тяжёлой работой. Приближаясь к салуну, Чарльз постепенно остывал, и ему становилось стыдно за свою грубость. Он всегда был уверен, что бывших пьяниц не бывает, но вдруг он ошибается? В конце концов, Джефф неплохой человек. Другой бы застрелил Чарльза на месте, узнав, что тот сделал с его другом. Надо извиниться перед ним. Может, купить ему чего в салуне? Орешков, например. Полчаса спустя Чарльз вышел из салуна с бумажным кульком орехов в кармане и словами бармена в памяти. «Белобрысый парень с ирландским говором? До самого утра здесь околачивался, все деньги в карты продул, вот и ушёл с теми, с кем играл – видно, за деньгами. С кем? Да не знаю, незнакомые какие-то ребята. У нас тут всякий люд водится. Вроде бы один из них что-то говорил про ломбард на Сёрджен-стрит. Это в южной части города, возле почтовой станции». Прав был Драммонд, не доверяя Лафлину: тот не только проиграл все деньги, на которые должен был купить припасов для команды, но и отправился вслед за шулерами мутить какие-то дела. Надо бы, конечно, пулей бежать обратно в док и поднимать на уши всю команду, но Чарльз решил попробовать справиться самостоятельно. А не то ещё Лафлин на него обозлится. Хватит с него Уилла Хэмфри. Размышляя так, он медленно шёл к Сёрджен-стрит, стараясь не упустить своего преследователя. Следить за человеком можно по-разному. Можно наблюдать за ним издалека, из засады, смотреть на то, как он занимается обычными делами, ни о чём не подозревая. Можно тихо и незаметно следовать за ним по пятам, ничем не выдавая своего присутствия. А можно идти за ним нагло и не таясь, вырастать за спиной угрожающей тенью, намеренно попадаться ему на глаза, заставить паниковать и совершать ошибки. Тот, кто следил в этот вечер за Чарльзом, не умел ни того, ни другого, ни третьего. Он почувствовал чужой взгляд, испуганный и внимательный, ещё в салуне. Всю дорогу слышал за спиной чужие робкие шаги, недостаточно тихие, чтобы остаться неуловимыми, недостаточно уверенные, чтобы испугать. Сворачивая в переулок возле Сёрджен-стрит, Чарльз намеренно оглянулся, и сразу увидел тонкую тень, метнувшуюся в сторону. Слишком быстро и испуганно. Кто бы ни шёл за ним, он только что нарушил самый главный закон слежки: ни в коем случае не показывать свой страх. У самого конца переулка Чарльз повернул направо и поднялся по узкой лестнице на внутренний балкон одного из домиков, который он приметил ещё когда шёл от доктора и на всякий случай запомнил как хорошее место, если понадобится спрятаться. Притаившись за стеной, он слышал, как по лестнице тихо стучат знакомые каблучки. На балкон вышла девушка в пыльных джинсах и ковбойских сапожках, с тощими рыжими косичками, венцом уложенными на голове – Сара. Она неуверенно сделала шаг к перилам, облокотилась на них, заглянула в грязный внутренний двор, наверняка гадая, куда же подевался «объект» - спрятался за поломанной телегой или за поленницей, а может быть, сиганул в одну из дверей? Дав ей несколько секунд на размышления, Чарльз тихо шагнул к ней за спину и осторожно зажал рот ладонью: – Пожалуйста, не кричи. Я не сделаю тебе ничего плохого. Его ладонь обожгло короткое испуганное дыхание. Девушка напряглась, попыталась выхватить револьвер, но Чарльз взял её за запястье, тонкое и хрупкое, как птичья лапка, и предупреждающе сжал, потом сам вытащил револьвер из её кобуры и отступил на шаг. Оружие он держал дулом вниз, но Сара всё равно смотрела на него с ужасом. Она тяжело дышала, как будто от быстрого бега, кровь отхлынула от её лица, веснушки стали тёмными, почти шоколадными. И такими же тёмными были её карие глаза с расширенными от испуга зрачками. Тёмные глаза, бледные ресницы и брови, и рыжеватые волосы. Чарльз много раз слышал о том, что среди бледнолицых рыжие и веснушчатые девушки считаются чуть ли не уродками, но почему-то сейчас, в ярком послеполуденном свете, Сара показалась ему очень красивой. Раздражение от того, что судьба снова сталкивает их, поутихло. Появилось странное желание улыбнуться. – Ты что, от самого Сент-Луиса за мной следила? – спросил он, подавив смех. Девушка дёрнула плечами и посмотрела на него уже не испуганно, а сердито: – Нет! И верни ствол! – Верну, как только объяснишь, что тебе надо. Сара раздражённо провела по лицу ладонью, смахивая рыжие прядки, выбившиеся из косичек. Чарльз заметил на её запястье синяк – и его веселье тут же улетучилось. – Эверетт? – глухо спросил он. Сара кивнула, потом до неё дошёл смысл вопроса, и она испуганно мотнула головой: – Нет! В смысле… в смысле, это не он. Это те люди, которые схватили его и Реджа. Мне удалось сбежать, но он… они… в опасности. В ужасной опасности, и ты должен мне помочь! – А ты не могла бы быть так любезна и объяснить, с чего вдруг я должен тебе помогать? – возмутился Чарльз. Сара сердито взглянула на него: – Мы оказались здесь из-за тебя. Если бы не ты, мы бы попали на корабль! – Кажется, ты сама туда не особо рвалась. – Откуда ты знаешь? – Я-то умею следить, – сощурился Чарльз. Сара смущённо покраснела, но тут же перешла в атаку: – Зачем вообще ты вмешался? Что такого мы тебе сделали? Зачем нужно было нас подставлять? – Вы сами кое-кого подставили. – О чём ты… – Поезд в Миссури. Вагон для цветных. Ты надела украденный браслет на руку чёрной девушке. Сара испуганно раскрыла глаза, приоткрыла губы. Румянец ещё сильнее залил её щёки. Потупившись, девушка неискренне пробормотала: – Я… я просто хотела помочь… Мы грабим только богатых, а она… была такая бедная и оборванная, вот я и отдала ей часть добычи… – На глазах у законников? – Да, в моей работе были недостатки, а у кого их нет? Вот ты, например, мог бы просто ограбить дилижанс на Роаноке, а вместо этого ещё похитил девушку и пытался выставить всё так, будто спасаешь её! Редж мне всё рассказал, он слышал, как тебя допрашивали! – В отличие от тебя, я действительно хотел ей помочь! – рассердился ещё сильнее Чарльз. – А тебе помогать мне что-то не хочется! – Придётся! Те типы не только моих друзей схватили. Тот ирландец, которого ты ищешь, тоже у них. Я слышала, о чём ты говорил с барменом. Я пришла в салун специально, думала, вдруг кто из тех гадов вернётся, и я смогу ему пригрозить. Чарльз решил не расстраивать её ещё сильнее своим мнением о том, насколько хорошо она умеет угрожать, и протянул ей револьвер рукоятью вперёд: – Рассказывай. – Не здесь, – Сара сунула револьвер в кобуру и начала спускаться по лестнице. Чарльз думал, что она поведёт его в ломбард, но девушка свернула не на юг, а на запад, к самому бедному и запущенному району городка. Они старались идти самыми безлюдными улочками, чтобы не мозолить глаза добрым гражданам Клэйуэлла видом цветного парня и белой девушки, шагающих близко, чуть ли не под ручку, и не привлекать их внимания своими разговорами. Рассказывала Сара сбивчиво, постоянно отвлекалась от темы, что совсем неудивительно, учитывая, как сильно она была напугана. К тому времени, как они добрались до края городка, Чарльз уже узнал всё, что ему хотелось – а также и кое-что, чего узнавать не хотелось. Сара была родом из Пенсильвании, отца не знала. Мать родила её вне брака, за позор родители-католики отказались и от дочери, и от внучки, и девочка после маминой смерти воспитывалась в католическом приюте. Даже повзрослев, она не надеялась покинуть это место: монахини держали воспитанниц в ежовых рукавицах, наказывая за малейшую провинность и внушая им, что во внешнем мире, огромном, страшном и полном греха, они немедленно пропадут. Так что Сара вместе с другими девушками день-деньской работала в прачечной и лишь иногда мечтала о том, чтобы вырваться за опостылевшие стены и увидеть мир. И однажды ей это удалось – вместе с ещё несколькими девушками её отправили в местную тюрьму, начальство которой заключило контракт с приютом – забрать для стирки и починки бельё арестантов. Конечно, для девушек это было вовсе не в радость. Сару, например, включили в эту бригаду в наказание… – За что? – Да так, – буркнула девушка и продолжила рассказ. Среди арестантов она встретила мужчину по имени Эверетт. Его только что привезли в тюрьму, ещё не успели переодеть в робу, и вид высокого улыбчивого мужчины в дорогом костюме с часовой цепочкой на жилете поразил девушку. Она впервые увидела настоящего вора и бандита – не тех жалких оборванных разбойников, распятых на Голгофе, с картины в приютской церкви, а настоящего внезаконника! Всю ночь после этого она не спала, думая о своей судьбе. Почему другие носят красивую одежду, тратят деньги на безделушки и вкусную еду, а она, ни в чём не повинная девчонка, работает не покладая рук, получая в награду лишь жидкую кашу и унижения? Мир несправедлив – значит, нужно подстроиться под эту несправедливость, и самой взять всё, что хочется! Во время следующей поездки в тюрьму Сара передала Эверетту записку, и вскоре уже помогла бежать ему и его дружку Реджу, вывезя их за стены тюрьмы в корзинах с грязным бельём. – Мерзость… – А что я должна была сделать?! Приставить пушку к голове тюремщика и заставить открыть камеру? – Как вариант. А дальше? А дальше были три долгих года странствий по Штатам, во время которых Сара и её новые приятели обчистили немало кошельков и облапошили немало глупцов. Девушке нравилась эта жизнь: грабить богатых и надменных леди, которые когда-то свысока смотрели на неё, оборванку из приюта, видеть большие города, есть на завтрак не пресную овсянку, а сладкие бисквиты, и не думать ни о прошлом, ни о будущем. Но потом их занесло в штат Нью-Гановер, и тут дурень Редж Корлисс повстречал фермера Скипа, который когда-то был старателем и украл золотой самородок у своего приятеля. Приятелем был Корлисс-старший, который кражи не стерпел и кинулся на дружка с кулаками, за что и попал в тюрьму, где его удавил сокамерник. Забыв об осторожности, Корлисс пробрался на ферму Скипа и задушил человека, виновного в смерти его отца. Шериф обнаружил его как раз в тот момент, когда Корлисс вешал тело на воротах фермы, а рядом стояла лошадь, навьюченная всем добром, которое Корлисс умыкнул из опустевшего дома. Разумеется, его тут же отправили в тюрьму Ван Хорна… – Ну, а дальше ты знаешь. – Ага, – пробормотал Чарльз. Так значит, щёголь и хвастун Корлисс тоже мстил за своих родных… Чарльз неожиданно почувствовал к нему симпатию. После этого случая удача всё реже улыбалась подельникам, а окончательно дела полетели к чёрту в Миссури. Когда они попытались ограбить один дом в Сент-Луисе, их чуть не схватили, и троица решила искать корабль и бежать. Тут-то Корлисс и подоспел со своим «гениальным» планом пробраться на «Синюю Цаплю». Когда план провалился, Сара искренне надеялась, что Эверетт образумится и раздумает ехать в Канаду. Но тот слишком сильно загорелся этой идеей. Так что они отправились вверх по Миссури на другом пароходе, и два дня назад деревянный борт того парохода пробило обломанное дерево. Сара едва не умерла от страха, пока Эверетт и Корлисс везли её на берег в лодке. И что хуже всего – во время кораблекрушения они потеряли все деньги, награбленные в Миссури и соседних штатах. В попытке как-то поправить дела Эверетт и Корлисс отправились играть в карты, и когда Сара, сходя с ума от беспокойства, отправилась их искать, то увидела, что подозрительные типы, сразу видно, банда шулеров, тащат её пьяных друзей куда-то на окраину города. Вместе с ними плёлся и ещё один тип – белобрысый ирландец. Всех троих заперли… – Здесь, – Сара ткнула пальцем в заколоченное здание, под крышей которого ещё сохранилась полустёртая надпись «Сёдла и упряжь Дэвидсона». У дверей бывшего магазина переминались с ноги на ногу два здоровенных парня в длинных чёрных пальто, с зелёными галстуками на шеях. Чарльз выглянул из-за угла, размышляя, для чего этим типам понадобился Лафлин. Прежде, чем он успел поразмыслить над этим, послышался стук копыт и колёс. К воротам магазина подъехала тюремная повозка с решётчатыми стенами и крышей. Возница соскочил с облучка и завозился с замком, пока двое парней открывали двери и махали кому-то внутри. На улочке было совсем пусто, окружающие здания, такие же заброшенные, таращили слепые глаза заколоченных окон на то, как четверо человек волокут из дверей двоих, со связанными руками и мешками на головах. На одном из пленников был надет грязный оранжевый сюртук, на другом – кожаная куртка. Корлисс и Лафлин. – Где Эверетт? – тихо спросила Сара, когда дверь магазина захлопнулась за двумя пленниками вместо троих. В голосе девушки слышалась паника. В следующую секунду и сам Чарльз чуть не запаниковал – из-за угла послышался резкий крик: – А ну отпустите его! Джефф Крюгер набросился на одного из охранников со спины, схватил его за шею, приставив револьвер к виску. «И он ещё просил меня быть осторожным, - подумал Чарльз. Он хлопнул Сару по плечу: – Прикрывай меня! И не лезь в драку, поняла? Девушка спряталась за углом, дрожащими руками выхватывая револьвер. Чарльз быстро перебежал улицу за спинами охранников, которые громко переругивались с Джеффом, и отчаянно засвистел. Из-за домов донеслось далёкое ржание Таимы. Трое охранников быстро оглянулись в сторону свиста, но Чарльз уже успел выбежать из своего укрытия, и накинулся на одного из них со спины. Получив удар прикладом обреза по голове, человек рухнул в пыль, Чарльз тут же схватил второго, обратным хватом приставив к его горлу нож, другой рукой направив обрез на того, кто держал на мушке Джеффа. Теперь они с Джеффом были вдвоём против пятерых. – Всё, джентльмены, игра окончена! – рявкнул Крюгер, встряхивая своего заложника. – Отпустите нашего человека, и разойдёмся по-хорошему! – Не лезьте не в своё дело! – прорычал ему в ответ один из охранников с сильным ирландским акцентом. За его спиной двух пленников уже запихнули в клетку и заперли. – Мы не хотим никого убивать, – сказал Чарльз. – Мы просто хотим забрать этих людей, и никто не пострадает. – А ты заткнись, выблядок, пока белые разговаривают! – скривился охранник. Говоря это, он отвернулся от Джеффа, и это было ошибкой – Крюгер тут же нажал на курок. Голова охранника мотнулась в сторону, кровь брызнула из простреленного виска. И как это обычно бывает, после первого выстрела начался сущий ад. Возница хлестнул испуганных лошадей, и те поскакали прочь, унося телегу с запертыми пленниками. В воздухе загрохотали выстрелы. Чарльз выпалил в одного из оставшихся охранников, и отдача в плече смешалась с чужой дрожью – человек, которого он удерживал в захвате, поймал пулю, предназначенную не ему… Чарльз отбросил его тело в сторону, краем глаза заметив, что стреляли с той стороны, где спряталась Сара, и метнулся в сторону. Ещё две пули чиркнули по стене рядом с его головой. В следующую секунду Крюгер ещё раз выстрелил в последнего упавшего охранника и развернул заложника, приставив к его голове всё ещё дымящийся ствол: – Говори, куда везут пленников! Заложник выхватил нож у Крюгера из-за пояса, попытался пырнуть его, но тот вовремя нажал на курок. Тело тяжело рухнуло на дорогу. Вся перестрелка заняла от силы десять секунд. Вокруг снова воцарилась звенящая тишина, но Чарльз знал, что это ненадолго – раз уж Таима прибежала на его свист и теперь стоит неподалёку, испуганно косясь на лужи крови, то выстрелы уж точно слышал весь городок. – Ничего, мы их нагоним, – пообещал он Джеффу. Из своего укрытия выбежала Сара: – Я попала в кого-то? – Почти. В меня! – Чарльз обрушил приклад обреза на замок двери, отшвырнул сломанный замок в сторону, пнул дверь. Сара тут же бросилась внутрь, крича: – Эверетт! Эверетт, ты здесь?.. – Чарльз, кто это? – вмешался Джефф. – Так, старая знакомая. – И что она тут делает? – Проще сказать, чего она не делает, – сердито ответил Чарльз, покосившись на растрёпанную Сару, которая потерянно оглядывалась по сторонам. – Не умеет плавать, не умеет следить, и с трудом умеет стрелять! Что ты вообще умеешь? Он отвернулся от Сары, чувствуя, как пылают щёки. Ну и зачем, спрашивается, надо было так кричать? Проклятье, ну и денёк… Знал бы, что всё так обернётся, ни за что не сел бы на этот чёртов корабль! Его отвлёк тихий голос Сары, которая внезапно оказалась очень близко к нему: – А вот что. Чарльз обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка отступает назад, подняв руку, в которой было зажато его ожерелье. Он инстинктивно схватился за шею, потом протянул руку вперёд: – Верни. – Верну, как только извинишься, – Сара поднесла ожерелье к лицу, перебирая пальцами бусины из бирюзы и сердолика: – Хм-м-м, а оно должно стоить долларов двадцать, не меньше. – Делай, что он говорит, девочка, - угрожающе произнёс Джефф. Чарльз быстро взглянул на него, потом повернулся к Саре: – Оно стоит намного больше. Эта вещь очень важна для меня. Прости, я действительно наговорил тебе гадостей. Я знаю, что это такое, когда тебя считают глупым и бесполезным. Мне стыдно за свои слова. Сара как-то странно посмотрела на него, потом молча протянула ожерелье обратно, и Чарльз поскорее надел его. Потом, не глядя ни на кого, вышел наружу и вскочил в седло. – Попробуем остановить телегу мирно, – сказал он, окинув взглядом остывающие трупы. Джефф пожал плечами: – Думаешь, это возможно? – Я не видел оружия у кучера. – Что ж, можно попробовать. Если заартачится, прыгай на телегу, а я буду прикрывать, если появятся его дружки. – Идёт, – Чарльз наклонился и протянул руку Саре, чтобы помочь ей взобраться на лошадь позади него. – Это твоя новая лошадь? А где чёрненький? – робко спросила Сара. Чарльз ничего не ответил и тронул поводья, пуская Таиму вскачь. Позади него мчался Джефф. Судя по следам, кучер пытался срезать путь и сбить преследователей со следа, свернув с дороги в прерию, но всадники всё равно быстро нагнали его. Погонщик хлестал лошадей, пара мчалась вперёд изо всех сил, телега подпрыгивала на ухабах, но было уже ясно, что им не уйти. После нескольких дней вынужденного отдыха Таима совершенно не чувствовала тяжести двух всадников и летела над прерией, как птица, задрав хвост и весело фыркая. Чарльз в два счёта догнал телегу и с трудом замедлил лошадь, чтобы та в азарте не обогнала преследуемых. – Останови! – закричал он вознице. – Останови, сказал! – Или что? – заорал в ответ возница. – Ты меня заставишь? Вместо ответа Чарльз вскочил на седло, оттолкнулся от него ногами и прыгнул на телегу. Ударился рёбрами о край решётки, но даже не почувствовал боли и быстро пролез на облучок. К этому времени возница уже понял, что шутки кончились – и сам спрыгнул с другой стороны, кубарем покатившись по траве. Но перед этим он полоснул ножом по вожжам, и те упали вниз, тащась по земле вслед за бешено бегущими лошадьми. Повозка стала неуправляемой. Пленники в клетке отчаянно мычали сквозь мешки, от тряски их швыряло туда-сюда, ударяя о решётки. – Останови её! – крикнул Джефф. – Сейчас! – Чарльз схватился руками за решётку, готовясь прыгнуть вперёд и повиснуть на спине одной из лошадей, чтобы остановить её. Но тут Сара, которая скакала справа на Таиме, отчаянно закричала: – Впереди!!! Из-за поворота дороги вылетели не меньше десяти всадников. Солнце светило им в спины, превращая их в силуэты на фоне синего неба, но Чарльз всё равно смог разглядеть, что они одеты в чёрные плащи и зелёные галстуки, как и убитые охранники. Чёрт возьми, что это за типы? Он никогда раньше не встречал банд, у которых была бы униформа. – Я остановлю повозку! – крикнул он и нагнулся вперёд, срывая с пояса мачете. Держась одной рукой за дышло, упираясь коленями в валик, к которому крепились ремни подпруг, он принялся резать их мачете. Над его головой затрещали выстрелы – Джефф отбивался от преследователей. Как только Чарльз перерезал одну из четырёх подпруг, телегу тряхнуло – Сара тоже прыгнула на неё. Оглянувшись, Чарльз увидел, как она, свесившись с края крыши, возится с замком. Неужели спёрла ключи у соскочившего возницы? И когда только успела? Должно быть, он и вправду её недооценил. Джефф пригнулся, уворачиваясь от пуль, щёлкнул взведённым курком револьвера, развернулся в седле и дважды выстрелил. Двое всадников с криками свалились с сёдел на дорогу. Одна из лошадей, влекущих телегу, вырвалась из разрезанных подпруг и бросилась прочь, вторая продолжала бежать. Сара распахнула двери клетки, завопила: – Пошли наружу! Тут трава, не разобьётесь! Корлисс и Лафлин выкатились наружу, едва не попав под копыта лошади Джеффа, который палил из револьвера не переставая. Ещё один враг грохнулся на землю, второй жалобно закричал, зажимая рану в плече. – Ну, сами напросились! – закричал один из черных плащей, и взмахнул рукой. Чарльз замер, повиснув над землёй, зажав в одной рукой последнюю подпругу, в другой мачете, и глядя на то, как на крышу клетки падает динамитная шашка. Фитиль горел, рассыпая искры. «Всё, приехали, – подумал Чарльз. Но тут Сара, всё ещё стоявшая на крыше клетки, отважно схватила шашку и швырнула её в преследователей. Взрыв был таким, что у Чарльза заложило уши. Он едва успел перерезать последний ремень и ухватиться обеими руками за решётку, ожидая, что повозка просто перевернётся. Но та лишь проехала ещё пару ярдов по инерции и остановилась, пропахав дышлом длинную борозду в земле. На нетвёрдых ногах Чарльз подошёл к стене клетки, протянул руки, чтобы Сара смогла спуститься на землю. – Спасибо, – пробормотал он заплетающимся языком. Сара только шевельнула белыми, как соль, губами, и не смогла ничего сказать. Её била дрожь. Застыв на месте, они смотрели на то, как в траве с криками бьётся искалеченная взрывом лошадь, как трое оставшихся преследователей в панике бегут прочь. Джефф Крюгер освободил пленников от верёвок и выпрямился. Солнце отражалось в его сузившихся глазах, блестело на мокром от пота лбу и на стали револьвера, который он неторопливо вытирал тряпицей. Глядя на него, Чарльз понял, что Джефф имел в виду во время их последнего разговора. У него было лицо человека, который ищет смерти, для других и для себя. А ещё Чарльз понял, что он ошибался насчёт Джеффа. Ему можно доверять. С ним он не побоялся бы поехать куда угодно – хоть в Форт-Глетчер, хоть в землю Мёрфри. – Что это за типы, Лафлин? – спросил Джефф у матроса, медленно растиравшего запястья. – О’Дрисколлы, – хрипло отозвался Лафлин. – Что ещё за о’Дрисколлы? – нахмурился Джефф, повернулся к Чарльзу. Тот покачал головой: – В первый раз слышу. И, надеюсь, в последний. Корлисс стащил с головы мешок, поднялся на дрожащие ноги. Окинул Сару и Чарльза злобным взглядом: – Что он здесь делает? Что происходит, я спрашиваю? – Это я спрашиваю! – закричала Сара. – Где Эверетт? Вас же обоих заперли в этой чёртовой развалине! – Да, но его увезли раньше, – отозвался Корлисс. – Эти парни, о’Дрисколлы, сами в розыске в семи штатах, но временами подрабатывают, ловя людей из других банд и сдавая их охотникам за головами. С нами собирались сделать то же самое. – А Эверетт? – севшим голосом спросила Сара. Корлисс сплюнул на траву: – Не дрейфь, сестрица. Я разберусь. Он свистнул, подзывая к себе лошадь одного из бандитов. Чарльз отошёл в сторону, склонился над раненой взрывом лошадью. Та была ещё жива, с губ срывались тонкие, почти детские стоны. Ласково погладив лошадь по голове, он добил её ударом ножа. Потом подошёл к Таиме и обнял её за шею. Его всего трясло от мысли, что это она могла бы лежать на траве с оторванными ногами, обливаясь кровью и слезами. – Нам нужно уходить из города, – тихо сказал Джефф. – Если здесь поблизости околачиваются охотники за головами, то наш корабль для них просто лакомый кусочек. Чарльз только кивнул ему в ответ. – Тебе точно не нужна помощь? – спросила Сара ломким голосом. Корлисс вскочил в седло и окинул всех остальных непроницаемым взглядом: – Точно не от твоих новых дружков, Сара. – Редж! Я всего лишь хотела помочь тебе! – И не нашла никого лучше, чем тип, который угрожал мне смертью? – фыркнул Корлисс. – Поезжай в Клэйуэлл, и чтоб носа не показывала из укрытия, пока мы с Эвереттом не вернёмся! Он будет решать, останешься ты с нами или нет. Он стегнул лошадь и умчался прочь, а Сара осталась смотреть ему вслед. Под пыльной рубашкой было видно, как вздрагивают её худенькие плечи. *Не бойся, я не кусаюсь (исп.) ** Чёрт побери, полукровка! (исп.) *** Безмозглый верзила! (исп.)