Летящее Перо

В полном молчании все четверо возвращались в Клэйуэлл, заезжая в город не с той стороны, где произошла перестрелка. Джефф, везущий на своей лошади ещё и Кита Лафлина, возле города намеренно ускорил шаг, оставляя Чарльза и Сару позади: понимал, что им надо поговорить. Вот только как начать разговор, было непонятно. Хоть Сара и не прикасалась к нему, лишь держалась за луку седла, Чарльз всё равно чувствовал, что она дрожит. Тихо кашлянув, он спросил: – Ты уверена, что хочешь остаться с ними? – Конечно, – сказала девушка ровным голосом. Слишком ровным и спокойным. – Послушай, если всё так плохо… хочешь, я лучше отвезу тебя на станцию? Дам тебе денег на билет куда-нибудь. В Иллинойс, например. Ты же туда хотела. – Без своих друзей я никуда не поеду, – тем же безжизненным тоном ответила Сара. – Мне есть где спрятаться, я дождусь их. – А если вместо твоих друзей тебя найдут о’Дрисколлы? Ты спасла мне жизнь, так что… – Так что я и за себя могу постоять, – раздражённо ответила девушка. – Ты достаточно вмешивался в наши дела, тебе не кажется? Останови, отсюда сама дойду. От возмущения у Чарльза зашумело в ушах. Какого чёрта? Она же сама совсем недавно буквально требовала у него помощи! Ниггер сделал своё дело, ниггер должен уходить, так? Он сжал кулаки, натягивая поводья, и когда Сара соскочила на землю, посмотрел на неё с холодной яростью. В глазах у девушки блестели слёзы, она ответила ему не менее сердитым взглядом, а потом быстро отвернулась и зашагала прочь по грязной улице. Шея у неё была красная, так же как и слегка оттопыренные уши. – Ну и чёрт с ней, – тихо сказал Чарльз, продолжая путь к пристани. – Леди с дилижанса – кобыле легче, правда? Таима фыркнула в ответ и покачала головой. Обстановка на пристани была взрывная. Бедняга Кит Лафлин, чудом вырвавшийся из рук о’Дрисколлов, прикладывал смоченный виски платок к свежему синяку, оставленному пудовым кулаком Самсона. Капитан Драммонд был в ярости: – Мало того, что ты чуть не попался законникам, ты ещё и деньги проебал! Нам и так пришлось потратиться на стоянку, а теперь ещё и есть нечего будет! – Простите, сэр! – только и смог пробормотать Лафлин. – Сам не знаю, как так вышло… – Ты нас всех подвёл, козёл, – презрительно сплюнул Уилл Хэмфри. Чарльзу остро захотелось напомнить Уиллу, что всего несколько дней назад он сам чуть было не навлёк на команду неприятности, но он сдержался и вместо этого сказал: – Нам нужно уезжать отсюда. Погрузить товар обратно на борт и уходить как можно скорее. – Помолчи, – отмахнулся от него Драммонд. – Ты ни черта не смыслишь в пароходах, а я тридцать лет по Миссури хожу! Ремонт ещё не закончен, и если мы выйдем сейчас, то будем идти вдвое медленнее, чем могли бы. – А если не уйдём, то попадёмся, – вмешался Джефф Крюгер. – Капитан, выбор очевиден: либо мы будем двигаться вперёд медленно и потеряем время, либо останемся на месте и потеряем всё. Я считаю, следует немедленно приступить к погрузке товара на борт. И уходить, не дожидаясь темноты. – Здраво, – капитан почесал подбородок, заросший седой щетиной. – Я думаю, ты прав, Крюгер. Все слышали? Спускаем корабль на воду и грузим товар на борт! «Я ведь сказал то же самое!» – мысленно возмутился Чарльз. Раздражение и обида клокотали в крови, и быстрая виноватая улыбка Джеффа никак не помогла. С тоской он вспомнил Инолу и мистера Брауна, как слаженно они работали вместе, и как они прислушивались к его словам. В лихорадочной спешке команда таскала ящики с самогоном со склада обратно на корабль. Тяжёлая и монотонная работа давала Чарльзу время подумать, и он думал, снова и снова прокручивая в памяти то, что сегодня произошло. Было в этом что-то странное, что-то… неправильное. До сегодняшнего дня он искренне считал Корлисса и Эверетта обычными недоумками, которые лишь благодаря удаче до сих пор не болтаются на виселице. Но если верить Саре, они целых три года грабили и воровали по всему Среднему Западу и даже в восточных штатах, и попались лишь тогда, когда Корлисс забыл об осторожности ради мести за своего отца. Чтобы два опытных мошенника, всерьёз готовые ограбить банду озлобленных контрабандистов, так просто попались в руки другой банды? И даже если эти о’Дрисколлы действительно хотели сдать их законникам, зачем надо было швырять динамитную шашку? Они что, совсем тупые? Не понимали, что не только преследователей могут убить, но и заложников лишиться? Опыт подсказывал Чарльзу, что большинство странных и нелогичных поступков люди совершают просто по глупости или по злобе, но всё равно это было подозрительно, как и то, что Эверетт и его банда оказались в городе одновременно с «Синей Цаплей». А что, если Сара соврала, и они пасли пароход с самого начала? Следовали за ним из одного порта за другой, за ночь преодолевая по суше то же расстояние, которое корабль проходил по реке? Опуская на пол в трюме тяжёлую бутыль с самогоном, Чарльз попытался вспомнить, сколько он уже перетаскал за последний час, и не смог. Наверное, двадцать, судя по тому, как ноют плечи. Галлон самогона стоит долларов десять. Двадцать бутылей – это две сотни. За то количество, что перевозит «Синяя Цапля», можно выручить не меньше полутора тысяч долларов. И впрямь лакомый кусочек, особенно для банды, которая потеряла все свои сбережения, как банда Эверетта и Корлисса… Но если всё обстоит именно так, и Корлисс и Эверетт действительно хотели ограбить корабль, почему они не придумали ничего получше, кроме как снова заманить и споить человека из команды? Сперва Уилл, теперь Лафлин… зачем? Затея не просто провалилась, они ещё и сами попались чужой банде и теперь в опасности. Или… Чарльз замер на месте, кровь ударила ему в голову, сердце испуганно сжалось в груди. А что, если на самом деле двое мошенников вовсе не жертвы о’Дрисколлов, а их сообщники? И вся банда собирается напасть на корабль? Но тогда Сара была бы в курсе. Даже если предположить, что вся история с похищением – лишь игра, Эверетт не позволил бы о’Дрисколлам стрелять в свою любовницу, и тем более бросать в неё динамит. Что-то здесь было не так. Совсем не так. В очередной раз спускаясь по трапу к выставленным на палубе ящикам и бутылям, Чарльз столкнулся с двумя мексиканцами и уловил в спёртом влажном воздухе горько-сладкую нотку муншайна; видимо, у товарищей сдали нервы и они решили под шумок перейти к дегустации. Его не позвали, ну и хорошо: он ни разу в жизни не пробовал самогон, зато видел одиноких индейских охотников с трясущимися руками и красными глазами, которым ухмыляющиеся скупщики дичи платили не деньгами, а бутылками с мутной жидкостью. Чарльз слышал, что некоторые виды муншайна даже крепче, чем виски, и что стоит всего один раз попробовать – превратишься в горького пьяницу на всю жизнь. Проверять не хотелось. Он нагнулся и поднял тяжёлый ящик с бутылками – не большими, по галлону, а маленькими, по пинте – и отправился обратно на палубу. И как только он поднялся, в воздухе затрещали выстрелы. Кто-то закричал, по пристани застучали копыта лошадей. Десять всадников скакали по мосткам, безумно смеясь и паля без разбору в воздух, в бутылки, в людей. На головах у них были чёрные мешки, за плечами развевались полы чёрных плащей. – Бах! – прогремел совсем рядом выстрел из кольта. – Звяк! – разлетелась осколками бутылка в ящике. – Хрясь! – ящик грохнулся на палубу. – ….! – сказал Чарльз. На чистейшем лакотском. Добавил к этому ещё пару слов на диалекте оглала, скрепил конструкцию английской руганью и украсил испанскими словечками, подслушанными у Армихо. Последнее он говорил уже, спрятавшись за фальшбортом. Больше всё равно ничего не мог сделать – как только корабль спустили на воду, он сразу же сложил оружие в кладовку. Сквозь грохот выстрелов, дырявящих совсем недавно отремонтированную деревянную обшивку, он услышал знакомый хохот. – Сколь изящно звучит язык Сервантеса в твоих устах, амиго, – смеялся Армихо, скорчившийся за ящиком совсем рядом. – Ни черта смешного! – выпалил Чарльз, глядя на то, как оставшиеся трое человек из команды в панике мечутся по пристани, пытаясь спрятаться от пальбы. Кажется, никто не был ранен, но они не могли пробиться к трапу корабля, а их товарищи не могли прикрыть их – всё оружие уже было спрятано. – Сдавайтесь, капитан! – закричал один из всадников, под издевательский смех и улюлюканье своих дружков. – Сдавайтесь, и тогда, может быть, оставим вам и вашей команде по фляжке! – Ещё чего! – взревел Драммонд. – Самсон, Хэмфри, Крюгер – берите пушки! Но никто из команды и головы поднять не мог, не то что добежать по палубе до арсенала – о’Дрисколлы продолжали палить без остановки, не жалея пуль, которые так и свистели в воздухе. Сжавшись позади фальшборта, Чарльз услышал, как Армихо зовёт его: – Mestizo! Дай-ка мне бутылку! – Тебе не кажется, что сейчас не время?! – Делай, что говорю! Чарльз нащупал одну из уцелевших бутылок в ящике и протянул её Армихо. Мексиканец оторвал полу от своей рубашки, ловко скрутил её в жгут, выдернул зубами пробку из бутылки и сунул туда что-то, прежде чем заткнуть горлышко комком ткани. – На что я трачу хороший муншайн, – притворно вздохнул он, затем чиркнул по фальшборту спичкой и поднёс её к тряпичной пробке. Пропитанная самогоном ткань тут же занялась. Армихо быстро вскочил и бросил бутылку в сторону пристани, и немедленно рухнул обратно за ящик. Чарльз высунулся из-за фальшборта и увидел, как бутылка падает на пристань, и звон разбитого стекла тонет в гуле пламени. Вместо жидкости из разбитой бутылки вырвался огонь; пылающая лужа растеклась по доскам, перепуганные лошади взвились на дыбы, и один из всадников с воплем упал прямо в огонь. Крича, он заметался по пристани, бросился в воду. Остальные завертелись на месте, забыв о стрельбе, стараясь лишь удержать лошадей. – Теперь ты! – гаркнул Армихо, протягивая Чарльзу следующую бутылку. Тряпичный фитиль уже горел, распространяя едкий запах. Чарльз вскочил на ноги и с размаху швырнул бутылку на пристань. Искры с шипением сыпались в воду. Чарльз немного перестарался, и вместо того, чтобы упасть на пристань, бутылка пролетела над головами врагов и врезалась в стену сарая. Огненные брызги разлетелись во все стороны. Теперь уже бандиты поняли, что дела плохи; парочка сразу же кинулись удирать вскачь, остальные, бешено матерясь, снова похватали оружие, но момент был уже упущен – оставшиеся трое контрабандистов перебежали через пристань и взобрались на борт «Синей Цапли» по трапу, который тотчас убрали. Доски палубы задрожали – заработал паровой двигатель. Колёса дрогнули и пришли в движение. Пароход покачнулся и сдвинулся с места – очень медленно, но всё же сдвинулся. – Что это было? – спросил Чарльз. – Зажигательная смесь, – объяснил Армихо. Глаза у него горели не хуже, чем жидкое пламя. – Немного пороха, немного жира, и самогон – и прольётся с неба дождь огненный и серный, и истребит их всех*. – А виски годится? – No, chico. Виски недостаточно крепкий. Только муншайн, ну и ещё текила. Правда, тратить на такое текилу у меня рука не поднимется. На пристани ещё кричали и стреляли, осыпая уходящий корабль градом проклятий, но больше преследователи ничего не могли сделать. Ну, или почти ничего. Застыв у фальшборта, капитан Драммонд сжимал кулаки, глядя на ящики с самогоном, которые не успели погрузить на палубу. Не меньше двух сотен долларов остались в руках врагов. Хорошо уже то, что удалось спасти троих людей из команды. Один из них, правда, был ранен. Джефф обхватил его за плечи, не давая упасть. – Я думал, мне уже конец, – хрипло пробормотал раненый. – Мы не бросаем своих, – отозвался Джефф, хлопая его по плечу. – Мы не просто какая-то банда, понял? У нас боевое братство, дружище. Самое настоящее боевое братство. Говоря это, он встретился взглядом с Чарльзом и улыбнулся ему, потом повёл раненого в кубрик. Армихо удалился следом, собираясь приступить к своим обязанностям судового врача. Драммонд обернулся к подавленной команде, хрипло спросил: – Это те самые о’Дрисколлы, Лафлин? Значит, ты им рассказал, что мы везём муншайн? – Ничего я им не говорил! – отчаянно воспротивился Лафлин. – Они могли сами узнать, – вмешался Чарльз. – Откуда? – гаркнул Драммонд. – Да от тех же недоумков, от которых мы почти отделались в Сент-Луисе. Они здесь. Тоже попались в лапы о’Дрисколлов. – Что значит, «они здесь»? – сощурился Уилл Хэмфри. – Ты что, видел их в городе? – Да, ты их видел! – неожиданно заявил Лафлин. Ему явно хотелось спихнуть вину на кого-то другого. – Этот Корлисс узнал тебя! Ты их знаешь, и ты им помог! – Я ввязался в это, только чтобы вытащить тебя, Кит, – сказал Чарльз, глядя Лафлину в глаза. – Я бы ни за что не стал помогать им. Что-то в этом нечисто. Мне кажется, они с самого начала планировали что-то подобное. Видимо, пасли нас от самого Сент-Луиса, и сговорились с этими о’Дрисколлами, устроили это липовое похищение, чтобы выведать всё про корабль и… и… что вы на меня так смотрите? Все, кто был на палубе, смотрели на него молча и исподлобья. Чарльз встретился взглядом с водянистыми, налитыми кровью глазами Драммонда, маленькими глазами Уилла, горевшими мстительной радостью, чёрными глазами Самсона, наполненными злобой и подозрением. Ему вдруг стало холодно, несмотря на удушливую послеполуденную жару. – Ну, давай, – протянул Драммонд, оскалив зубы в нехорошей ухмылке. – Расскажи поподробнее, что тебе кажется. – Я тут ни при чём, – сказал Чарльз. Внутренне он сжался от тревоги, уже чувствовал, как нарастает паника, и усилием заставлял себя стоять прямо, не дёргаться, не вжимать голову в плечи и смотреть в глаза капитана, только в его глаза и больше никуда. – Я никуда не отлучался за всё время пути, только сегодня и то по вашему приказу, вы это знаете. – Мы знаем только одно! – вмешался Самсон, выпрямляясь во весь свой огромный рост. – С тех пор, как ты появился, нас преследуют неудачи! Сперва эта история с деревьями, теперь на нас вышли бандиты, а дальше что? Притащишь на палубу законников?! – Самсон прав, – прорычал капитан. – Если бы ты послушался меня два дня назад, пароход был бы цел, и мы бы не застряли в этом чёртовом городишке! – Ты с самого начала был заодно с теми двумя! – поддакнул Уилл. – А ещё меня пытался подставить! – Из-за тебя у нас сломано колесо, мы не успели его толком починить, да ещё и потеряли часть товара! – проревел Драммонд. – А ну говори, что ещё ты задумал?! Что?.. Чарльз застыл на месте, словно сквозь плотную ткань слыша, как позади шумит гребное колесо. Драммонд сам не захотел переждать опасное время на реке, сам отказался спускать лодку, когда один из его людей попал в беду, сам велел команде переносить товар с берега на палубу, не взяв оружие – и теперь обвиняет во всём другого человека? Он знал, что надо защищаться. Нужно убедить их в том, что он ни в чём не виноват. Но правила этой жизни, которые в него когда-то вбили жестокими тумаками, говорили: нельзя перечить главарю банды на глазах у его людей. Поговорить наедине – одно дело, бросить вызов на глазах у остальных – совсем другое. Он уже совершил ошибку, взбунтовавшись против Весельчака Барли. Там хотя бы была возможность убежать, а куда он денется сейчас, посреди реки? Даже если умудрится прыгнуть в воду, течение тут же затянет его под гребные колёса, и ему повезёт, если он просто захлебнётся в мутной воде Миссури. – Я ни в чём не виноват перед вами, – сказал он громко и твёрдо, но уже знал, что ему не поверят. Так же как ему не верил отец, не верил шериф Грубер и не верили слуги Ларкин. Он видел это в их глазах, глазах обозлённых людей, на которых свалилось слишком много невзгод. Они ищут предателя. Крысу, что пролезла на корабль. И кто это может быть, если не тот, кто резко отличается от остальных, кто вызывает всеобщее отвращение, кто совсем недавно присоединился к команде… – Что вы его слушаете?! – закричал Уилл Хэмфри. – Бей его! – Если так хочешь драться – выходи, а не подначивай других! – рассердился Чарльз, сжимая кулаки, но вместо Уилла на него набросился Самсон. Чарльз едва успел выставить вперёд руки, но Самсон легко пробил его блок. Удар был так силён, что Чарльз покачнулся. На него тут же набросились со спины. Он отбросил нападавшего, но не успел даже выпрямиться после удара, как Самсон вновь обрушил на него кулак, и на этот раз Чарльз уже не успел блокировать. Боль от кулака, ломающего переносицу, пронзила его голову, в ушах зазвенело. От шока он не смог увернуться и от следующего удара, а когда сам в отчаянии накинулся на Самсона, то тот легко ушёл в сторону и пнул Чарльза в колено. Тот упал набок, не удержавшись от крика, и этот крик отдался в его ушах торжествующим рёвом команды: – Крыса! Крыса! Прибей его, Самсон! Схватившись за сложенные мешки, Чарльз начал подниматься на ноги, и тут Самсон схватил его за плечо, разворачивая к себе и занося вторую руку для удара. Чарльз поднырнул под его кулак, врезал локтем в бок, но удар получился жалким, скользящим. И Самсон тут же отомстил ему, ударив в рёбра, и без того ноющие после прыжка на дилижанс. Подавив крик, Чарльз вырвался из его хватки, отступил в сторону. И неожиданно Самсон тоже отступил – за спины двух контрабандистов, которые накинулись на Чарльза одновременно. Отбиваясь от них, он с какой-то обречённостью понял: ему не победить. Это продуманная драка, в которой у каждого своя роль. Самсон самый сильный, остальные лишь помогают ему, изматывают противника, а Самсону останется лишь нанести пару решающих ударов. Наверняка они не раз дрались так, всей командой выступая против врага. И сейчас враг – это он. В голове стучала одна мысль: только отбиваться, не нападать, не провоцировать их ещё сильнее, только защита. И он ушёл в защиту, стараясь сберечь силы, но постепенно теряя их. Даже с Фабрисом Леру было проще – тот был хоть и силён, как бык, всё же не отличался выносливостью. И Фабрис был один. А Самсон был не только сильнее Чарльза – он был быстрым и выносливым. И на его стороне была почти вся команда. Каждый раз, когда Чарльзу удавалось отвести очередной удар Самсона, на него тут же набрасывался кто-то ещё. Отбиваясь, он забился в узкий угол на носу парохода: во-первых, так на него могли одновременно напасть не больше двух человек, во-вторых, подальше от грохочущих колёс. Но он понимал: то, что они загнали его в угол, лишили всех путей отступления, означает, что он уже проиграл. И остальные тоже это поняли. Крики команды превратились в хриплый рёв, совсем как во время подпольного боя. – Врежь ему, Самсон! Прикончи крысу! Убей волка, убей волка, убей волка… Чарльз уже еле держался на ногах от усталости, и всё чаще его кулаки вместо чужой плоти вонзались в воздух, всё чаще его предплечья не успевали отвести удар. В какой-то момент он снова оказался лицом к лицу с Самсоном, и тот ударил его в грудь, прямо в солнечное сплетение, отбросив его на фальшборт. Ничего не видя от невыносимой боли, которая разлилась от груди по всему телу, Чарльз сполз на палубу. Дыхание перехватило, руки бессильно скользили в крови, доски палубы дрожали ещё сильней, чем обычно. Пытаясь приподняться, Чарльз услышал собственный стон – жалкий, полузадушенный, словно щенячий скулёж. Вокруг него гремели крики: – Предатель! Крыса! Чарльз с трудом открыл глаза, и оцепенел от ужаса. Расталкивая контрабандистов, к нему приближался рядовой Доэрти. С тяжёлой шинели срывались капли растаявшего снега и густой крови. Такая же кровь испачкала его руки, затянутые в толстые кожаные перчатки. Снова, как много лет назад, Чарльз пытался отползти в сторону, скользя в собственной крови, а Доэрти надвигался на него. Его тёмные глаза ничего не выражали, как глаза аллигатора. Чарльзу вдруг стало очень холодно, словно он целый час пролежал в снегу. Он вскинул руки, защищая голову от удара, и тут же его схватила за запястье рука – не белая в перчатке, а чёрная. Прижав его к палубе, Самсон вывернул ему левую руку за спину, обхватил рукой за шею в удушающем захвате. Уилл набросился спереди и начал пинать в живот, и от каждого пинка у Чарльза словно что-то разрывалось внутри. Ничего не видя от боли, Чарльз бесполезно вырывался из хватки Самсона из последних сил. Перед глазами вспыхивали и гасли чёрные пятна. Нужно вырваться, иначе Самсон просто убьёт его, удавит своими паучьими лапами… Внезапно, сквозь стук крови в ушах, он услышал, как совсем рядом бахнул выстрел. Уилл громко завопил и рухнул на колени, прижимая руку к голове. Между пальцами струилась алая кровь. Самсон злобно зарычал – Чарльз даже толком не услышал это, только уловил глубокую вибрацию в груди великана – и вскочил на ноги, поднимая Чарльза за собой, ни на миг не ослабляя хватку. Задыхаясь от недостатка воздуха и боли в вывернутой руке, которая, казалось, вот-вот вылетит из суставной сумки, Чарльз сквозь слёзы в глазах увидел Джеффа. Тот стоял на палубе, широко и устойчиво расставив ноги, в правой руке дымился разряженный револьвер, левая напряжённая ладонь занесена над курком, готовясь взвести его снова. – Следующая пуля тебе, Самсон, – сквозь зубы сказал он. – И будь уверен, отстреленным ухом не отделаешься. Отпусти его! – Ты не смеешь пользоваться оружием на корабле, – прорычал Самсон. И тут же раздался голос Драммонда – впервые за всю драку капитан вмешался в происходящее: – Ты знаешь правила, Крюгер! Положи оружие, если хочешь остаться в команде! – Клал я на ваши правила, – Джефф вдарил ладонью по курку, в тишине прозвучал угрожающий щелчок. – Отпусти его, сейчас же! Чарльз почувствовал, что больше не может держаться на ногах. Он мог стоять лишь потому, что Самсон по-прежнему продолжал удерживать его. Не зная, что ещё сделать, он расслабил мышцы, чтобы снова, как в первый день, обмануть Самсона и вырваться, как только тот ослабит захват, но у Самсона тоже была хорошая память. На несколько секунд он крепче сжал захват вокруг шеи, так что перед глазами у Чарльза стало совсем темно. А потом быстро разжал руки, и Чарльз грохнулся на палубу. К счастью, не растянулся на животе – судьба уберегла его хотя бы от этого унижения – а только рухнул на колени. – Вы были заодно с самого начала, – холодно сказал Драммонд. – Ты тоже нас предал? – Я никого не предавал, и он тоже, – твёрдо сказал Джефф. Чарльз слышал краем уха, что они с капитаном продолжают спорить, постепенно повышая голос, но слов не разобрал – всё ещё стоя на коленях, он обхватил обеими ладонями сломанный нос и резко повернул его, возвращая на место. Боль прошила голову до самого затылка, из обеих ноздрей ручейками потекла кровь, и на некоторое время он перестал что-либо видеть и слышать. А потом почувствовал, что кто-то прикасается к нему, и дёрнулся, как от удара. – Спокойно, это всего лишь я, – Армихо наклонился, беря его за руку и помогая обхватить себя за плечи. С другой стороны тут же подошёл Джефф, и вдвоём они помогли Чарльзу подняться на ноги. Он задрожал от унижения и отвращения к себе: надо же было так опозориться! Показать свою слабость перед всеми этими подонками… Пока Джефф и Армихо тащили его прочь, Чарльз услышал, как позади глухо ворчат и ругаются члены команды, как капитан зло кричит вслед Джеффу: – Смотрю, ты сделал свой выбор! И ты тоже, Армихо! Вам ещё повезёт, если я просто высажу вас на берег!.. – Что ты там говорил о боевом братстве, Джефф? – не удержавшись, прохрипел Чарльз. Джефф ничего не ответил. Протянув руку, он толкнул дверь машинного отделения, вдвоём с Армихо они затащили Чарльза внутрь и втолкнули за дверь угольного бункера. Здесь у Чарльза снова помутилось перед глазами, а когда прояснилось, он понял, что сидит в углу рядом с ямой для топлива, а Армихо подносит к его лицу какую-то фляжку. Узнав знакомый дух самогона, Чарльз пробормотал: – Лучше виски. – Может, тебе ещё текилы с лаймовым пирогом? – язвительно спросил Армихо и ткнул ему в губы горлышко фляжки: – Пей, что дают. Тебе сейчас нужно что покрепче. Алкоголь чувствительно обжёг разбитые губы, и Чарльз протестующе зашипел, но всё же расслабил горло и выпил несколько больших глотков. Странно, но пился муншайн легче, чем виски, и вкус у него был довольно приятный, отдающий спелыми яблоками. По жилам сразу разлилось тепло, боль отступила. Но чувство горечи и обиды не утихло, наоборот, сделалось ещё сильнее. Чарльз велел себе не думать сейчас об этом. В сущности, ведь ничего необычного не случилось. Можно подумать, он никогда не дрался с толпой, никогда не проигрывал, никогда не уползал прочь, как побитый пёс. Сам виноват, ведь обещал же себе: больше никаких банд. Давно надо было понять, что такие, как он, всегда и везде остаются крайними. – Что теперь? – спросил Армихо, поворачиваясь к Джеффу. Тот пожал плечами: – Поговорю с капитаном. – Разговорами делу не поможешь. Мы в полной заднице, амиго. Корабль едва ползёт, а после того шума, что мы подняли в Клэйуэлле, нас точно пасут. Не знаю, сможем ли мы пристать к берегу до Монтаны. А до того его точно прикончат. И тебя за компанию. – Мне надо уйти отсюда, – пробормотал Чарльз и попытался встать, но Джефф взял его за плечо, останавливая: – Тебя так просто не отпустят… теперь. Ничего, друг: я всё улажу. А ты пока отдохни. «Какой, к чёрту, отдых?!» – захотелось закричать Чарльзу, но он ничего не смог сказать – язык вдруг сделался непослушным, так же как и мышцы рук и ног. Глядя на то, как Джефф и Армихо уходят из бункера, Чарльз попытался подняться, схватился руками за стены, но ладони заскользили по металлу, как по льду. Голова закружилась; сердце билось гулко и медленно, точно в жилах вместо крови теперь текла мутная вода Миссури. Стук закрывшейся двери донёсся до Чарльза словно через туман; внезапно перед его глазами появился железный пол и брошенный на него мешок из-под угля, потом он понял, что лежит на этом мешке, а стены бункера колышутся и кружатся вокруг него, постепенно погружаясь в темноту. *Немного изменённая фраза из Евангелия от Луки