Ангел на соседнем сиденье

      В этот пасмурный день я, как обычно, возвращаюсь домой с работы. Стрелки на часах показывают ещё только середину дня, но из-за туч, затянувших всё небо вокруг, кажется, что уже наступил вечер. Вдобавок где-то на полпути до дома начало лить как из ведра. Несмотря на жуткий ливень, моя верная ласточка, моя свеженькая BMW М5 везёт меня по трассе, героически преодолевая типичные дорожные болячки в виде коварных ям, внезапных перепадов высоты асфальта и кривых заплаток. Откуда такая шикарная машина у молодого парня из обычной семьи? Работать надо, долго и нудно. Почему цвет стандартный и скучный — чёрный? Потому что классический и дешевле вышел. Разгон до сотни? Пф-ф, и глазом моргнуть не успеешь. Я уже наизусть заучил ответы на подобные вопросы — натренировали коллеги, ездящие на своих старых «вёдрах», преимущественно японских марок. Но ради их облизывающихся лиц и завистливых взглядов я готов и потерпеть, особенно когда они подсаживаются ко мне в столовой и начинают задавать очередные тупые вопросы.       Встаю на светофоре у посёлка, прибавляю ещё пару градусов на панели климат-контроля, застёгиваю джинсовую куртку до конца. Пока застёгиваю, замечаю у обочины одинокую табуретку с бидоном молока. То, что надо в такую погоду, гениально… Зелёный. Трогаюсь. Еду. С «автоматом» легко, с ним думать не надо, отпустил тормоз и поехал. Вообще, считаю, что у любой машины должно быть только две педали, остальное — извращение. Ух и намучился я с «механикой» в своё время. Помню первые занятия в автошколе, тогда даже просто сесть за руль было тем ещё испытанием, а уж три педали — в голове не укладывалось! Но освоил, сдал экзамен и ездил, не жаловался. А потом душа захотела комфорта, и теперь даже вспоминать смешно, на чём приходилось ездить раньше…       Дождь усиливается, капли начинают сильнее молотить по стеклу. Включаю вентиляцию, чтобы окна не начали потеть. За ними проносятся дома, заборы, загоны для скота… И ни одного человека. Похоже, я единственный идиот, который катается в такую погоду, да ещё и в выходной, в воскресенье, когда все нормальные люди сидят дома. А мне нет смысла торопиться домой — у меня там всё одно и то же изо дня в день: я и моё одиночество, хищно дожидающееся меня в тесной бетонной коробке. На работе и за рулём хотя бы удаётся отвлечься, а вот когда остаёшься совсем один в четырёх стенах, то становится настолько не по себе, что хочется просто выбежать на улицу и бежать в людные места, лишь бы видеть рядом с собой хоть кого-то…       Проезжаю мимо белой таблички с перечёркнутым названием посёлка, когда мой взгляд выхватывает на обочине фигуру небольшого роста, двигающуюся по другой стороне дороги. Моё внимание привлекают полуобнажённые ноги человека, который явно одет не по погоде… ну и, чего уж там скрывать, его малый рост. Слабость у меня к тем, кто ниже меня. Даю руля вправо, объезжаю огромную лужу и еду дальше, но теперь уже не давлю на газ. Стрелка спидометра постепенно опускается, а я тупо смотрю на мокрую дорогу перед собой и думаю о загадочной фигуре, бредущей мимо посёлка. Почему не ищет укрытия? Дождь хлещет как из ведра, горизонт застилают огромные грозовые тучи. С минуты на минуту разразится самая настоящая буря…       Низкий гудок заставляет вернуться в реальность. Сворачиваю к обочине, притормаживаю и получаю вёдра воды в машину от несущегося грузовика. Ну конечно, король дороги едет, посторонитесь все! Думаем только о себе, не правда ли? Если бы не значок BMW, проехал бы прямо по мне и не заметил, а того бедолагу снаружи уж и подавно. Хм-м, ну а сам ты, Саш? Вот ты обнаружил бедолагу, а дальше что? Предпочтёшь не заметить, как и многое в своей жизни, или решишь поиграть в филантропа, не вылезая из уютной иномарки? Согласись же, если бы не его ноги, его рост и давно не получаемая тобою сексуальная разрядка…       Движок тарахтит на холостых оборотах, ожидая моего решения; я же облокачиваюсь на руль и вглядываюсь в зеркало заднего вида. Разглядеть бы получше, кто это, а то ещё посадишь на свою голову — без головы и останешься. Не то чтобы я сильно боюсь дорожных подстав или всяких психов — на этот случай у меня в кармашке водительской дверцы имеется стальной кастет; просто не хочется рисковать лишний раз. Не для того я годами преодолевал всякое дерьмо, чтобы вот так запросто взять и лишиться всего в один момент. Фигуры не видно — слишком далеко проехал. Ладно, если гора сама не идёт к Александру…       Разворачиваюсь через двойную сплошную, еду обратно. Чувствую себя глупо — знаю ведь, что заморачиваюсь по пустякам, но такова моя натура, и я ничего не могу с этим поделать. Возвращаюсь назад и снова вижу это горе луковое, пытаюсь разглядеть его получше. Им оказывается молодой парнишка, одетый в промокшую бежевую кофту с капюшоном и в синие шорты, едва прикрывающие загорелые ноги в белоснежных кроссовках. Стоит мне приблизиться, как он приподнимает голову и кидает взволнованный взгляд на капот. Снижаю скорость едва ли не до остановки, продолжая наблюдать за ним, а он суёт руки глубже в карманы и чуть ускоряет шаг. Судя по лицу, совсем ещё мальчишка, но что он тут делает один? Куда идёт? Спросить бы… А как? Вот так просто открыть окно и крикнуть: «Эй, привет! Кто ты и куда путь держишь?» Как-то не очень… Хотя и в гляделки играть надоело. Ладно, будь что будет, попробую.       Сворачиваю на обочину, останавливаюсь. Часто озирающийся пацан замечает это, вытаскивает руки и ускоряет шаг, увеличивая дистанцию. Вот досада! Ну и куда ты? Мне что, придётся за тобой побегать? Вот же!.. Ну уж нет, я всё равно узнаю, кто ты и что ты здесь делаешь! Теперь это уже дело принципа! Левый поворотник, начинаю разворачиваться… Хорошо ещё, что сотрудники ДПС не видят выписываемые мною манёвры, и, честно говоря, не хотелось бы, чтобы увидели — на моей совести и так куча неоплаченных штрафов. Разворачиваюсь, приближаюсь к парнишке, приспускаю стекло, хочу обратиться к нему, а он вдруг резко даёт в сторону и бежит к кустам, поднимая своими кроссовками комья грязи.       — Эй! Ты куда?       Но он уже сбежал вниз по пригорку и затаился в редких кустах. Дальше виднеется только поле, усеянное мелкой травой, а до леса добрых сто метров по этому самому полю. Ну вот, теперь придётся за ним выходить и мокнуть самому. Что ж он так всё усложняет-то? Выжидаю немного, понимаю, что только зря теряю время; вздыхаю, включаю аварийку и выхожу под ветер с дождём. Ну что за погода! Ливень хлещет, порывы ветра мешают идти, сдувают назад и в стороны. Спускаюсь по следам к кустам, набираю воздуха в лёгкие и ору:       — Приятель! Извини, что напугал тебя! Можешь выходить, не бойся!       Тишина в ответ. Он замер и не двигается. Чего он ждёт, на что надеется? Что я растаю от дождя? О, я могу быть напористым, когда мне надо. В бухгалтерии не дадут соврать — сколько раз приходилось включать напористость и заставлять их переводить зарплату вовремя, а не когда им там вздумается. Вот и на этот раз я не отступлю, раз уж так далеко зашёл.       — Я не уйду, так что выходи сам, пока не заболел! Не страдай фигнёй!       Опять тишина вместо ответа. Чувствую, как ветер меняет направление, — теперь льёт прямо за воротник. Поднимаю его повыше, застёгиваю самую верхнюю пуговицу. И так плохо — теперь куртка жмёт горло. Из-за кустов показывается пацан. Робко переминаясь с ноги на ногу, он отодвигает куст и осторожно выглядывает.       — Вы следите за мной? — И без того тихий голос сильно заглушается ветром. Подхожу поближе, чтобы лучше слышать, а он машинально пятится от меня.       — Слежу? Зачем? Я вообще ехал мимо, если ты не заметил. Давай выходи, пока мы с тобой оба не заработали пару-тройку болячек.       Парнишка поднимает голову и оттягивает капюшон назад. Мне показалось, он рассматривает машину.       — А вы один?       — Нет, блин, нас семеро! Конечно, один. Да брось, я ничего тебе не сделаю, а вот гроза может. Я её до смерти боюсь, а ты?       Кажется, это возымело эффект. Он мельком оглядывает свинцовое небо и осторожно кивает.       — Ладно, сейчас…       Пацан выходит из-за кустов, и я могу увидеть его поближе. Чёрные волосы средней длины, филированная, крашенная в светлый цвет чёлка до бровей, аккуратный прямой нос, серые глаза, слегка выпирающая челюсть… Ах, какой изысканный экземпляр! Меня поражают его внимательные глаза и такие милые брови с ресничками. А эти острые скулы и челюсть? А бугорок, обтянутый тесными мокрыми шортами? С таким симпатягой не грех как следует отдохнуть и расслабиться где-нибудь по пути… Секунду, что? Мотаю головой, отбрасывая гнусные мысли. Какой «симпатяга», какое «расслабиться»? Он всего лишь несчастный, нуждающийся в помощи… Ну ладно, просто симпатичный юноша, но не более того. Юное создание подходит ко мне поближе, и я замечаю, как его бьёт мелкая дрожь: бедняга совсем околел от такой погоды. Протягиваю ему ладонь:       — Саша.       Тот вздёргивает голову и косится на мою руку, затем неуверенно протягивает свою с таким видом, будто готовился развернуться и убежать в любую секунду.       — Рома…       Несильно пожимаю его ледяную руку. Уверен, в другое время и в другом месте эта ладонь и аккуратные тонкие пальчики были бы тёплыми и мягкими, но сейчас они жёсткие и холодные, словно металл. Обмениваемся рукопожатием, затем отхожу и пропускаю Рому вперёд:       — Что же… раз нам по пути, то логично будет тебя подвезти, правильно?       — Да, наверное… — туманно отвечает он и с опаской обходит меня, забираясь на пригорок. Довольно киваю сам себе и следую за ним. Идём к машине. Рома сперва двигается неуверенно, но потом заметно ускоряет шаг так, будто в какой-то момент перестал сомневаться в чистоте моих намерений. Или же у него и в самом деле не остаётся выбора, кроме как довериться незнакомцу.       Отстаю на несколько шагов, разглядываю своего попутчика. Вблизи он значительно ниже меня, худенький, походка беспечная, спина гибкая, полушария попки прямо-таки выпирают из синих шортиков. Загорелые гладкие ноги в крапинках грязи, белые кроссовки тоже испачканы. М-м-м, к светлой обуви у меня особое отношение, она для меня как флаг, как маячок, так и манящий к себе. Рома как знал — так вызывающе оделся. Жаль только, что не по погоде…       Доходим до машины, мой спутник останавливается и разворачивается ко мне, обхватив себя за плечи и чуть заметнее дрожа от холода. Воспитанный, ждёт, несмотря на холод и дождь. Другой бы сперва как следует дёрнул за ручку… Я-то знаю, сколько раз так коллеги-недотёпы делали, когда подвозил их до дома. Подношу ключ к замку и нажимаю кнопку. Авто пикает в ответ и с тихим щелчком отпирает двери. Открываю свою и перевожу взгляд на Рому. Тот неуверенно топчется на месте. На миг у меня ёкает сердце: неужели передумал садиться? Хлопаю дверцей и спешу к нему:       — В чём дело?       — У меня кроссовки грязные. Я же испачкаю вам салон…       Едва не теряю дар речи от умиления — до чего воспитанный юноша! Не чета моим раздолбаям-коллегам, которые и зимой обычно плюхаются ко мне с целой кипой снега на обуви, а потом после них приходится выливать воду с ковриков.       — Мои ботинки теперь тоже грязные, но не стоять же нам вечность у машины, верно? — Открываю Роме дверцу и делаю приглашающий жест. — Садись, отдыхай.       — Большое спасибо.       Рома осторожно залезает, стараясь не задеть ногами чёрный пластиковый порожек. Мягко прикрываю за ним дверцу и сажусь сам. Салон бэхи встречает уже привычным теплом, уютом, а ещё новыми запахами. Помимо привычного запаха карамельного освежителя у меня под сиденьем пахнет другим человеком. Нет, не в смысле там вонь подмышек или что-то в этом духе, а едва уловимый аромат парфюмерии — от порошка, в котором, по всей видимости, стиралась кофта Ромы, до шампуня, которым мылась его голова, плюс что-то домашнее. Расстёгиваю верхнюю пуговицу, завожу двигатель и выставляю климат-контроль на максимум.       — Ну и погодка, а? — Ухмыляюсь, хотя волнуюсь сейчас не меньше своего юного пассажира, ведь у него нет никаких законных оснований находиться здесь, рядом со мной. А я ведь даже не знаю, сколько ему лет… Рома что-то отвечает, а сам сжимается в комок и прячет руки в рукавах, а лицо в капюшоне. Этот его капюшон меня здорово напрягает — из-за него я не только не вижу миловидного лица мальчишки, но и почти не слышу, что он говорит. — Рома, сними, пожалуйста, эту штуку с головы.       Тот вздыхает и опускает влажный капюшон на спину. Вблизи он ещё красивее и изящнее. Да что там говорить, выглядит он чертовски возбуждающе! Эта причёска, эти глаза… Ох, а губы будто созданы для минета и поцелуев. Гладкая матовая кожа наполняется теплом и жизнью, хорошеет на глазах, но при этом одно мне показалось странным…       — Ну-ка, что это?.. Будь добр, повернись ко мне…       Он медленно поворачивается анфас. Включаю лампочку под потолком и заворожённо смотрю на лицо прекрасного создания, покорно опустившего свои серые глаза. Крашеная чёлка определённо придаёт ему свой колорит. Чувствую растущее давление в паху и ловлю себя на мысли, что уже не просто смотрю, а пожираю Рому глазами. Кого я обманываю, прикидываясь филантропом? Я хочу его, безумно сильно хочу, мой стояк служит тому подтверждением! И поэтому я готов разорвать ту сволочь, что поставила ему явно свежий синяк на скуле под правым глазом. Рома понимает, что я заметил его синяк, и вскидывает на меня настолько красивый и выразительный взгляд, что у меня перехватывает дыхание. Бесподобно… Но кто и зачем его ударил?       — Это кто тебя так?       Рома виновато опускает взгляд на разделяющий нас подлокотник, думает.       — Никто, это я сейчас, когда бежал… — Он вновь поднимает глаза на меня, только теперь они чуть увлажнившиеся. Решаю, что лучше отложить этот вопрос на потом, когда Рома попривыкнет и будет более сговорчив. Киваю и выключаю свет:       — Ладно. Так куда ты шёл?       — Э… в одно село, тут недалеко…       Рома неловким жестом поправляет чёлку. Мне нравится его мягкий голос. Обычно у парней голоса звучат грубовато, а у него такой изысканный, не похожий на других, и манера речи такая простая и одновременно привлекательная…       — А ты сам-то из этого посёлка? — показываю большим пальцем назад.       — Нет! — Глаза опускаются, тонкие пальчики нервно сжимают кожу на обнажённых бёдрах. Понятно, Рома явно не хочет говорить о прошлом. А как насчёт будущего? Куда именно его везти, к кому и зачем? Ай, ладно, потом разберёмся. Поворачиваюсь к нему:       — Справа от тебя висит ремень безопасности, возьми его за лямку и тяни ту железяку к этой штуковине…       Рома притягивает лямку и замечает:       — А теперь защёлкнуть её здесь, я знаю… Ой! — Он пытается вставить язычок лямки в замок, но тот лишь проходит по касательной. Юное лицо сосредоточено на цели, а пальцы с готовностью сжимают лямку. Мне это нравится: мальчик начинал оживать.       — Всё нормально, Рома, просто приподними этот красный паз, он подвижный.       Замок щёлкает, оповещая о том, что принял на себя обязанности по охране жизни и здоровья моего попутчика. Защёлкиваю свой ремень, снимаю машину с ручника и трогаюсь. Выезжаем на дорогу. Тепло наполняет салон, и лицо Ромы приобретает здоровый румянец, а его тело больше не бьёт мелкая дрожь. Даже кажется, что его взгляд стал более осознанным, не таким диким, как в самом начале. Но мне по-прежнему не даёт покоя возраст Ромы, поэтому решаю его немного разговорить:       — Гляди-ка, ты знал, как пользоваться ремнём?       — Ну да. Нам об этом ещё в школе на ОБЖ рассказывали.       — Интересно… В наше время больше про лесные пожары рассказывали. А в каком ты классе, если не секрет?       — Где? В школе?       — Ага.       — Так я там уже отучился.       — Давно?       — Пару недель назад.       — А тебе… семнадцать-то хотя бы есть? — спрашиваю с надеждой.       — Конечно, я же все одиннадцать классов закончил! — с ноткой гордости в голосе отвечает Рома, не чуя в моём вопросе никакого подвоха.       — А, так ты уже взрослый! А я тебя учу, как пристёгиваться. — Ухмыляюсь и шмыгаю носом, радуясь про себя. — Ты, небось, и водить уже умеешь, да?       — Ну-у-у… нет, просто приходилось иногда ездить с… дядей… по работе…       Рома сглатывает и снова замыкается, опустив взгляд на свои острые коленки. Чую недобрые интонации в его голосе при словах о дяде, и мне не нужно три высших образования, чтобы связать это со следами побоев на его лице. Вот же мразь! Поднять руку на такое доверчивое чудо! Крепче сжимаю руль, стараюсь не гнать: дорога впереди мокрая, а я теперь отвечаю не только за себя, но и за постороннего в своём автомобиле. Хотя какой он посторонний? Мы едем вместе всего пять минут, а мне с ним уже так тепло и приятно…