Writober 2020

— Раз, два, три, четыре, пять шесть… Пять… Ай, опять сбилась. Около маленького домика в дворике, окруженным высоким и прочным плетнем, прыгала девочка. Палочкой она расчертила на песке небольшие прямоугольники, что-то вроде классик, в которые играют школьницы. Только вот девочка, увлекаясь веселыми прыжками, вечно сбивалась со счета. А поскольку она пока не знала, как пишутся цифры, девочка прыгала уже полчаса, так и не доходя до конца. — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Ай! Из щели в плетне на нее смотрели два черных глаза с покрасневшими склерами. Испуганная девочка побежала к дому и с силой дернула дверную ручку. Та не поддалась. Девочка дернула сильней и еще раз, и еще… Дверь не открывалась. А безобразная старуха уже лихо карабкалась по плетню, пришамкивая и тихо шипя. Пока старушенция завозилась наверху плетня, срывая с кольев горшки и бросая их на землю, чтобы они не мешали ей перелезть через плетень, девочка с опаской косясь наверх, потащила к плетню большую бадью с водой. Было уже достаточно темненько: солнце уже успело закатиться за макушки величественных дубов, а луна еще не успела выбраться из-за пушистых темных облаков. Старуха, довольно ворча себе под нос, наконец перекинула сначала одну худую жилистую ногу, а потом вторую. Девочка же быстро убежала на задворки и притаилась на верхушке собранной в кучу рухляди. Раздалось громкое «плюх»! Старушенция взвыла не своим голосом. Это же надо же, плюхнулась в бадью с водой! Мало того, что промокла до нитки, так еще и бок отбила. Прошло минут десять. Девочка слышала тихую возню и, как ей казалось, плач. Но ничего страшного не происходило. Похоже, что старушенция слишком неудачно упала и теперь не могла встать. Девочка осмелела, и, спустившись с кучи домашнего испорченного скраба, аккуратно прокралась вдоль стенки дома. Старушенция выползла из бадьи, отползла на сухое место и теперь лежала, истерично всхлипывая, и то и дело хватаясь руками за бок. Несмотря на то, что враг был повержен, девочке все еще было страшно. Она сбегала за вилами и, вернувшись, подошла к старухе. — Ну, что ты лежишь? — сурово, однако не без любопытства спросила девочка, сжимая ручку вил. — Лежу и лежу, тебе какое дело, — сердито проворчала старуха, отжимая подол. — А зачем глазами стращала? А зачем через плетень перелезала? — редко кто забредал в такую глушь, поэтому девочке было очень интересно, что же нужно было старухе. — Съесть тебя хотела, — огрызнулась старуха. Девочка охнула и взмахнула вилами. Старуха тотчас поднялась на четвереньки и отскочила в сторону. — Фу, нельзя людей есть, а маленьких девочек тем более! — Много чего нельзя, а хочется! Ишь, какая умная нашлась! — Ты мне соврала. Едва стоишь, а уж и есть собралась. — Так поэтому и собралась, — старушенция наконец-то встала на ноги. — Ты ведьма? — спросила девочка грозным детским голосом, направляя, дрожащими от тяжести руками, вилы на старуху. — Конечно ведьма, а ты как думала, — ответила старуха, гордо подбочинясь, однако будто бы прозвучала в ее голосе неуверенность, а потом прибавила — ну, вообще-то… Я неудачная ведьма. Никак не могу сдать экзамен на ведьмовство. Поэтому до сих пор и на метле не летаю и детей не краду… Нет у меня разрешения, понимаешь? — Какого разрешения? — Да такого, какого. Есть собрание ведьм, и только они могут летать на метлах и красть детей. А если это делают ведьмы, не прошедшие кучу разных испытаний и говоров со старейшинами, их карают. — И ты так долго не можешь сдать? Ты же такая уже старая. — Ничего я не старая. Мне всего сто семнадцать лет. Я в расцвете своей силы… — Едва через пелетень перелезла. Воцарилась тишина. Девочка поставила вилы на землю, чтобы дать рукам отдыха, а старуха стояла и тряслась от гнева. — Еще бы! Я же не могу летать на метле! А пешком далеко за всякими травами и амулетами не нашагаешь! А без них никак. — А что же тебе нужно сделать? — Во-первых украсть молоко вечерком. Во-вторых изловить сороку, с этим я справилась. В-третьих мне нужно найти знахарку и заставить мне раскрыть секрет мази для приручения диких пней… — Так тебе нужно к моей маме обратиться. Она хорошая знахарка. — Я к ней уже в пятидесятый раз обращаюсь. Она мне первые два раза просто дала готовую мазь. А я такая… неудачница… — старуха принялась вновь всхлипывать, — что ни одного пня не догнала и не приручила! А потом она мне дверью перед носом хлопнула! Говорит, дескать, больше не дам! И место трав не показывает. Я бы сама пошла, нарвала и сварила! — Во-первых, нужно не нарывать, а подрезать и дать подсохнуть, во-вторых эти травы сами по себе не расту с той силой, который вкладывает им травник, — скрипнула калитка и вошла мать девочки, держа в руке корзину. — Мама! — вочклинула девочка и бросилась к матери. Она очень соскучилась по ней за два дня. — Мама, а пес нас сбежал! Я даже не знаю куда! — Не волнуйся, Греттель, наш пес скоро вернулся. Это он мне на подмогу побежал, — мать крепко обняла дочку, а потом сурово вглянула на старуху, — а в-третьих, я что-то не помню, чтобы приглашала к себе домой. Выследила меня, да? Старуха перестала всхлипывать и зло скрючилась, однако потом вздохнула и побрела к калитке. — И чтобы ты больше сюда не приходила и не морочила голову моей дочери! А то прокляну! Старуха, едва выйдя за калитку, вдруг быстро-быстро завращалась на месте, как волчок. Послышался глухой топот лап, и из-за поворота тропинки вынесся большой рыжий пес. Едва тело старухи взлетело в воздух, стремительно сжимаясь, подбежавший пес прыгнул и вырвал из взлетающей сороки пучок перьев. Он долго рычал и зло трепал одежду старухи, которая ту сбросила, оборачиваясь в сороку. — Мама, а кто это был? Ведь она говорила, что только… Только какие-то там избранные ведьмы могут летать… Правда на метлах, кажется… — Это не ведьма, дочка. Это оборотень из Лакаха. Для тебя, как для защищенной моими напевами и мазями, оборотень не страшен, он не может тебя коснуться. Однако, он может втянуть тебя в плохое дело. Поэтому ты правильно сделала, что вооружилась вилами. По моей просьбе кузнец сделал специальные наконечники на зубцы. Именно этот сплав отпугивает оборотня. — А что, она меня хотела украсть? — Да, дочка. Но, она врала о том, что я ей помогала. Она хотела отомстить за то, что я ей не дала собрать травы для лиходейских разрушений. Девочка задумчиво смотрела на вышедшую из облаков луну. Потом она подошла к матери, севшей отдохнуть на лавочку около дома. — Мамочка, какая же ты сильная, хорошая, ты столько добра для всех сделала, — девочка обняла мать, уткнувшись в родимое плечо. Мать обняла девочку. Так они долго сидели, думая каждая о своем. Молчание прервал рыжий пес, подбежавший с пучком перьев. — Спасибо, дружочек, — женщина забрала у пса длинные жесткие сорочья перья, — нужно будет их воткнуть в плетень и примазать их глиной. Чтобы другим не было повадно даже подходить к нашему дома. Полудюжина посеребренных сорочьев перьев тихо мерцнули…