Счастье вдруг в тишине постучалось в двери...

Дневник Тейлора Вильяма Смита Декабрь 17 Крис подарил мне толстую тетрадь с золотыми рыбками, сказал, что ведение дневника поможет притуплять вспышки гнева. Что ж попробуем. Вчера ночью попытался избавиться от Анны. Напоил её чаем с снотворным и застегнул в чемодане. Однако ничего не получилось. Чёрт, пускай скажет Крису спасибо, если бы не он, она бы уже в панике лежала под двухметровым слоем земли в глубине леса. Однако эта мерзавка меня вырубила. Сегодня проснулся с ужаснейшей головной болью. Болел лоб, на который как раз таки пришёлся удар. Я проснулся от того, что боялся опоздать. Ещё не хватало получить нагоняй от зама. Первое, что я увидел, как проснулся была закрытая дверь кухни. Я понял, что там и находится моя, так сказать, сожительница. По звукам шкварчащего масла, я сделал вывод, что она, скорее всего, готовила. В зале было темно, я попытался найти телефон. Спросонья и в панике я носился по всей комнате в поисках треклятого мобильника. Я распахнул плотные тёмные шторы, которые зачем-то задёрнула Анна и в глаза мне больно ударил яркий свет. Я отскочил и начал протирать ослепшие от солнца глаза. Было ясно, я опоздал. Оклемавшись, я аккуратно открыл сначала правый, а затем левый глаз. С опаской оглядел комнату и на шатающихся ногах плюхнулся в кресло.  — Чёрт, чёрт, чёрт! — шептал я, чтоб Анна меня не услышала. Однако, её голос опередил мои мысли.  — Ты чего топаешь тут? Ложись спать! — шикнула на меня Анна.  — Я, это, телефон ищу, — промямлил я в растерянности. Её голос раздался будто гром среди ясного неба. Я удивился, как своевременно она появилась. Наверное, она всё-таки услышала мои шаги.  — Я написала твоим, что ты не придёшь, поэтому иди спать, — она подняла меня под руку будто больного и отвела к дивану. Только тогда я заметил её влажные, распущенные волосы и полотенце, накинутое поверх моего махрового тёмного халата. Анна даже не застегнула его на пуговицы, она лишь завязала его на талии поясом. Чёрт, я почувствовал, как кровь прилила к моему лицу и в горле пересохло. Я медленно выдохнул и постарался отвернуться. Интересно, заметила ли она моё смущение или то, что я откровенно говоря, пялился на неё. Анна, будто отвечая на мой вопрос презрительно хмыкнула и поморщилась. Я лёг, хотя бездельничать не моё любимое занятие, но раз уж я остался дома, хотя бы отосплюсь. Я натянул одеяло до подбородка, зарылся лицом в подушку и вроде как можно засыпать, но нет. Организм напрочь отказывался вырубаться. Мои попытки заснуть превратился в экзекуцию над собой. Спать может и хотелось, но я не мог. Мне приходилось слушать как Анна прохаживалась по квартире тихо, стараясь не делать лишних движений. Я же не шевелился. Её присутствие парализовывало. Я лежал будто под какими-то колдовскими чарами, как бы выразился мой лучший друг. Хотя я бы назвал их не «колдовские», а «ведьмовские». На образ этой девушки как-то лучше ложился образ ведьмы. Крис частенько знакомил меня со своими новыми пассиями, и эту даму было сложно сравнить с теми миленьким маленьким ангелочкоми с большими сияющими от счастья глазками и вьющимися длинными блондинистыми шевелюрами. Нет, Анна дело совершенно иное. Её шаги, то, как она тихо перебиралась по комнатам. Я попробовал сквозь прищуренные глаза разглядеть её и заметил какое-то подозрение и, даже, страх? Да, это был именно он. Я знаю, на что похож испуг, страх и отвращение. А врочем, это было неудивительно. Я вчера пытался её прикончить. Как ни странно, но эта настороженность даже была мне оскорбительна. Через пару минут она вернулась и поставила у на столик чашку. После она чуть поразглядывала меня, а затем куда-то удалилась. Я постарался незаметно повернуться и разглядеть, что она там принесла. Это оказался чай с какими-то размельчёнными листьями. Меня это естественно напрягло, поэтому напитка я не тронул, лишь отвернулся и попробовал устроиться поудобней. Я потерял счёт времени пока пытался заснуть. Однако вскоре я прекратил попытки и принял сидячее положение.  — Хули ты встал? — с раздражением спросила меня Анна, выглянув из моей комнаты. Я вновь подпрыгнул от неожиданности и обернулся.  — Да, это, никак сон не идёт, так подремать удалось лишь, — солгал я. Девушка раздражённо фыркнула и уставилась на меня. Она замолчала и выжидающе сверлила меня взглядом. Я обернулся на кружку и нервно выдохнул. Кошмар, мне предстояло выпить эту гадость. Я думал, что это месть за вчерашнюю ночь. Сейчас я выпью, отключусь и открою глаза где-нибудь под водой или в деревянном ящике, засыпанным землёй. Однако эти мысли я отмёл сразу. На кой чёрт ей сначала прерывать мои попытки суицида, а затем убивать меня собственноручно? Если только она не больная на голову маньячка-садист. От подобных предположений я усмехнулся. Мне показалось это презабавнейшим зрелищем. Позади послышался кашель, который должен был подстегнуть меня и призвать к действию. Я осторожно взял кружку и заглянул внутрь. Чай давно уж остыл и пара видно не было. Я пригубил странный чай. На вкус он был очень даже ничего. С каким нибудь Twins'ом было бы в самый раз. Да, ромашка составляла неприятное послевкусие, но сам чай был насыщенным и ароматным. Я решил ничего не спрашивать и не напоминать Анне о вчерашнем. Но тут я вспомнил про Криса. Что с ним? Где он? Я хотел задать вопрос девушке, но та опередила меня.  — Если что, твой друг проснулся раньше и уехал домой. Ох, сколько хлопот доставил мне этот… Как бы выразиться точнее? Надоедливый тип, во! После её слов, я почувствовал, как гнев наполняет меня. У меня непроизвольно заскрежетали зубы, а ладони с хрустом сжались в кулаки. Как она посмела назвать моего друга «надоедливым типом»? Да если бы не он, дорогуша, ты бы была давным давно мёртвая! Ты должна благодарить его! Я пристально смотрел на неё, пытаясь скрыть ярость, которая будто клубок ядовитых кобр, извивалась внутри и обдавала кислотно-жгучим ядом. Анна же продолжила: «Да и ты отличился. Тебе надо бы всучить награду «Друг года». Это ж надо додуматься втянуть в преступление лучшего друга! Вас бы обоих посадили бы! Тебя — за покушение, а дружка твоего — за соучастие.»  — Я бы сказал честно, что покушение было, но лишь с моей стороны! Он не знал, о том что хоронит живого человека.  — Его в любом случае посадили бы. Да, срок может и дали поменьше, но факт остался бы фактом, — закончила она. Я лишь закрыл глаза ладонями. Твою мать, действительно! Я втянул в свои грехи лучшего друга. Подверг единственного близкого мне человека опасности. Из-за меня он мог понести наказание за ничего. «Похоже, плохой из меня друг» — подумал я. Анна вновь вздохнула и прошла на кухню. Чёрт, у меня в груди сердце забилось быстрее, а колени задрожали и к горлу подкатил ком. Какой же я всё-таки дурак! Нет, ну какой же я… Маньяк! А может, ещё хуже… Да, я хотел её убить или хотя бы отогнать от себя, но эти эмоции не дают мне покоя. Почему мои желания разнятся с моими чувствами? Так не должно быть. Я обязан быть хладнокровен и расчётлив. Эмоции ни в коем случае не должны взять контроль надо мной. Да, я её возможно обидел, своими действиями, а разве не всё равно? «Почему не всё равно?» — думал я тогда и размышляю я сейчас. Почему же мне не всё равно? Почему только сейчас я заметил эти странные тепловые, звуковые волны от неё? Они были приятными и какими-то ободряющими. Эти волны затрагивали струны моей души и отдавались приятной вибрацией, которая распространялась по всему телу. Как ни странно, но я чувствовал себя комфортно. Ох, чёрт, как же неловко! То ли от страха, то ли от смущения я закрыл глаза и закрыл лицо руками, облокачиваясь. С закрытыми глазами, я будто открыл не только новую палитру ощущений, но и эмоций. Они были совсем не те, как с открытыми глазами. Я стал прислушиваться, принюхиваться, пытаться ощущать её. Каждое её передвижение по комнате будто пробуждало в моём теле миллиарды маленьких электрических разрядов. Они были настолько маленькие, что не вредили, а щекотали? Да, это ощущение я могу сравнить с щекоткой. Да и пахла она иначе. Анна пахла не шампунем. Это был иной запах. Его сложно описать, но обдавал он приятно щекочущим теплом. Как будто запах дёргал за нити рецепторов, а уже где-то в груди звенели маленькие звонкие колокольчики. Её голос звучал где-то вверху. Она что-то тихо бормотала. Сейчас бы я пошутил, что она читала заклинания, но тогда мне было не до шуток. Её голос. Её мелодичный голос гипнотизировал и завораживал меня. Мой слух ласкали не слова, а именно сам голос. Даже сейчас я вспоминаю это, прямо мурашки по коже. Однако идиллия из тепла, запаха и звуков длилась недолго. Я очень сильно испугался. В какой-то момент все эти тонкие, еле-еле уловимые ощущения сделались мне приторными и пошлыми. Меня переполнило чувство отвращения. Стало даже мерзко от произошедшего."Что со мной происходит?» — думал я. Может, это как-то связано с душой? Не обязательно её душой, возможно с моей. С моей может что-то не так? Как сказал Д-р Даркнесс, каждая душа излучает какие-то свои, уникальные волны, которые может уловить только носитель. Но если души пытаются синхронизироваться, то носитель будет улавливать не только колебания своей, но и той, с которой душа и пытается синхронизироваться. Может, я ощутил её душу? Скорее всего. Иначе, что это ещё может быть? Осталось понять, от чего души синхронизируются. Я попробую разгадать и этот вопрос. Этот же день. Встретился с Крисом. Вечером Анна отправила меня перед сном погулять на улице. Я попытался воспротивиться, но не смог. Она сказала, коль не пойду я один, то она пойдёт вместе со мной, а я уже знаю, чем чреваты прогулки с ней, поэтому, я созвонился с Крисом, договорился встретиться у озера. Не знаю как Крис, а я шёл по улице и проклинал каждого встречного. Анна прекрасно знает, что я чувствую себя в обществе некомфортно и выпихивает меня сюда. Чертовы людишки. Как же я желал размозжить их головы об асфальт, как бы хотелось стереть их раздражающие морды об землю, как хочется превратить их лица в кровавое месиво своими кулаками. Хотелось испытать истенное наслождения от тёплой красной крови на костяшках, от того как кулаки с всплеском ударяют по окрававленой физианомии, разбрызгивая кровь, хотелось услышать оглушительный хруст черепа после очередного удара и то, как в следующий момент кулак обрушивается на лицо и окончательно размалывает морду твари. А после встать на дрожащих коленях с окровавленными по локоть руками, уставшим, измотанным, но и одновременно лёгким. Я бы смотрел на обезображенную мной человеческую массу, которая бы, возможно, ещё подергивалась в предсмертных конвульсиях. В эту минуту я вспомнил, как убивал бездомных. Помню, как покупал им дешевую булку в магазине и сыпал туда крысиный яд. То был тоже зимний вечер. Снегопад. Под мостом жил один мужчина лет шестидесяти, однажды, подошёл к одному закутанному во что попало, небритому мужику и всучил свёрток с булкой. Тот так обрадовался, прям засиял от счастья. Мужик накинулся на эту булку обсыпая меня хриплым и, судя по всему, пьяным голосом словами благодарности: «Огромнейшее спасибо тебе, приятель! Если бы не ты — подох бы бедный старик от голода. Надо ж, послал мне бог такого щедрого парнишку! Мой же сынок твоего возраста был, да только вот прогнал отца по ненадобности, да и живу тут. А ты, чай, старших не обидишь! Да, пошли тебе бог здоровья!». А я стоял и ждал, когда же подействует яд. Я стоял и каждой клеточкой своего мозга презирал этого старого небритого грязного алкоголика. Небось, пропил свою зарплату, свой дом, бросил работу, а теперь лежит тут и побирается, по помойкам небось рыскает. За то, что я убиваю, мне ещё город спасибо сказать должен. Я, между прочим, избавляюсь от ниши, которую не жалко. Благодаря мне богатенькие дяденьки в дорогущих костюмах и часах за бешеные бабки будут вещать о том, что в нашей стране практически нет бедных и бездомных. Конечно они есть! Бедные были и будут всегда. В любой стране, городе, обществе найдётся тот, кто откажется зарабатывать деньги и скатится до жалкого влачения своего никчёмного существования. Как этот дед к примеру, который уже начинает подыхать потихоньку. Он схватился за горло и стал прерывисто дышать. После он падает в снег, хватаясь за живот и поднимает свои тупые рыбьи глаза на меня. А я улыбаюсь. Держу руки в карманах и улыбаюсь. Я вижу в его глазах страх и непонимание. А чего тут непонятного? Наука требует жертв. Ему ещё повезло, что мне без разницы, чья душа пойдёт на эксперимент. Старик ещё дёргается в конвульсиях, его синюшные пальцы на руках еле заметно дёргаются и наконец он замирает. Я же в попыхах сбрасываю рюкзак со спины, и судорожно ищу соулкипер. Соулкипер — это прозрачный сосуд, напоминающий колбу, в который и должны заключаться души для дальнейшего использования. Несколько таких сосудов мне отдал мой бывший коллега, ну как коллега. Он был моим наставником. Именно он открыл мне глаза на человеческую эссенцию, которую можно использовать после смерти носителя-человека. Эссенция, то есть, душа, постоянно вырабатывает энергию, но чтоб нормально функционировать ей нужно вместилище. И как раз объединение механизированного вместилища и самого долгосрочного источника энергии было моей задачей. Однако, душа — вещь не простая. После естественной смерти носителя она почему-то исчезает сразу, а вот если смерть пришла раньше времени, то душа задержаться на какие-то пару мгновений. Так вот за эти пару мгновений мне надо было достать соулкипер, подойти к трупу и извлечь душу. Однако я замешкался и как только подошёл к мёртвому старику, душа уже исчезла. Я дико разозлился на себя. Мало того, что упустил душу, так и ещё свои деньги потратил. Я пнул горстку снега, подобрал рюкзак и вышел из-под моста. Был сильный снегопад, поэтому заметить меня было сложно, а следы мои тут же засыпали снежинки. Впрочем, ещё одного бездомного — двадцатилетнюю девушку я убил так же. И в этот раз у меня ничего не вышло. Однако несмотря на неудачи и бессмысленные смерти ради науки, я не чувствовал раскаяния за совершённое, не было ощущения запачканных рук. Я бы хотел когда-нибудь попробовать настоящее убийство. В бессонную ночь иногда я лежу и смотрю в потолок и представляю, как можно убить жертву. В качестве жертвы моя голова почему-то выбрала Анну. Я представляю, как хватаю её за шиворот, как выхватываю нож, как она своими маленькими хрупкими кулачками пытается отбиться от меня, как она кричит, зовёт на помощь, пытается убежать. Я хватаю её за хрупкое, белое запястье и резко, одним движением, заваливаю на пол, хватаю руки, придавливаю ей ноги и наношу удар за ударом. Представляю, как нож входит в её белую грудь. Как она кричит, плачет, умоляет, однако я непоколебим в своих действиях. Кровь брызжет на паркет, как не могу сразу остановиться, мне хочется ещё больше нанести ей ударов. Всё мышцы в теле напрягаются, по моему лицу течёт солёный пот, смешиваясь с кровью Анны, по спине пробегают мурашки и приятное, щекочущее чувство змеёй ползёт из горла, вниз, в желудок. В глазах у самого темнеет, голова покруживается, глаза заволакивает белая дымка, я тяжело выдыхаю и наконец роняю нож, пытаюсь встать на ватные ноги. Кое-как дохожу до дивана и падаю на него. Мышцы наконец расслабляются, я тяжело выдыхаю и вытираю пот со лба. Я обессиленный, весь в крови лежу на диване. Меня не волнует ни труп посреди зала, ни кровь, которая забрызгала всю комнату, не беспокоит больше головная боль. Я вытаскиваю из кармана сигарету и закуриваю. Труп потом уберу, кровь вытру потом. Сейчас же я, выдыхая клубы дыма, хочу наслаждаться проделанной работой и приобретенными ощущениями. Вновь вытирая капли пота со лба, я выдыхаю и прикрываю глаза. Сердце стучит ровно, конечности потихоньку перестаёт бить дрожь, я будто попадаю в нирвану. Табак превращает мысли в пыль, мягкую, лёгкую пыль. Моё тело расщепляется. Осталась лишь темнота. Приятная, спокойная, вязкая, она будто обволакивает язвы, защищает повреждённую и отравленную плоть, среди темноты я чувсвую себя, как в коконе. Там невообразимо спокойно, нет раздражающего белого света, вредящего глазам, нет шума, суеты, есть лишь я и мои мысли. В этой темноте нет ни радости ни печали, она будто белый шум. Я сам не заметил, как прикрыл глаза и представил, как я попадаю в это состояние. Но тут, откуда то сверху послышался звон колокольчика. Не резкий, он даже не затронул воды. Он будто всё это время звенел, только тихо-тихо, еле уловимо. Колокольчик маленький, сияет белым серебром. Сначала просвет маленький-премаленький, будто светлячок, а после он стал потихоньку увеличиваться вместе со звоном. Свет хоть и белый, но он мягкий и не щиплет глаза. Его будто чуть приглушили. Внутри что-то меняется. Появляется еле уловимый дискомфорт. А затем меня резко вытягивают из любимой тьмы. На меня кто-то кинулся. Я мгновенно распахиваю глаза и в первую же секунду пытаюсь скинуть с себя кого бы то ни было.  — Спокойно, друг! — тихо, но бодро говорит «кто бы то ни был», как-то стеснительно улыбаясь.  — Крис, чёрт возьми, ты меня напугал, — я хватаюсь за сердце и чуть ухмыляюсь. Крис отпускает мою руку и чуть отходит, потирая затылок.  — Я тебя зову и зову, а ты и не слышишь. Что случилось? — он как-то странно посмотрел на меня. Так он смотрел на меня только в первые дни нашего знакомства. Он пытался быть дружелюбным, однако он старался не пересекаться со мной, старался держаться подальше, предпочитая мне однокурсников. Как бы лучезарно и невинно он не улыбался, я видел в его синих глазах опаску и настороженность. Сейчас был тот же взгляд. Он всё так же неловко улыбался, иногда нервно потирал руки и чесал затылок, но было видно, что он напуган. В этот раз, он даже в глаза мне боялся долго смотреть. Впрочем, я солгу, если скажу, что не понимаю чем вызван его страх передо мной. Его руками я чуть не закопал девушку. Чёрт, он чуть не стал соучастником в преступлении. Какой ужас! Я ужасно поступил с ним. О чём я только думал тогда? Я же знал. Сука, знал, что у него очень слабая психика и её легко сломать, а я чуть не заставил его убить человека. Я вновь повернулся на него. Он шёл рядом, всё также улыбаясь. Стало ещё тоскливее.  — Крис, слушай, пойдём где-нибудь присядем? Нам надо поговорить, — я положил руку ему на плечо. Крис вздрогнул и медленно повернулся ко мне лицом. На нём читались страх и паника, дичайшая паника. Однако он тут же улыбнулся и кивнул. Чёрт, всё! Он меня боится! Мы еле-еле пробрались через толпу и отыскали свободную лавочку.  — Послушай, дружище, — начал я после короткого молчания, — я вижу, что твоё доверие я уже не заслужу. Я понимаю, ты и напуган, и зол из-за прошлой ночи, но пойми меня правильно, я не не хотел тебя подставлять или что-то подобное. Я, можно сказать, был в состоянии аффекта. Я ни в коем случае не хотел подставлять тебя.  — И поэтому, ты втянул себя и меня в преступление? — он опустил хмурое лицо и поджал губы, — поверь, брат, я хочу тебе верить, но после такого… Я не понимаю, зачем ты опустился до убийства? Ты ведь не такой! Я лишь тяжело вздохнул. Стоит ли мне ему рассказывать, что это не первое моё убийство? Стоит ли мне рассказывать, что я убил своих племянниц ради эксперимента? Стоит ли мне пугать его ещё сильней? Только я собрался силами, повернулся к нему и осёкся. Ярко синие, будто васильки глаза, которые выражают непонимание и надежду. Надежду на лучшее, надежду в человека, надежду в меня. Мне пришлось соврать. Я сказал, что не хотел пачкать руки. Просто не знал, как иначе избавиться от надоедливой соседки. Крис сначала удивлённо уставился на меня, потом мягко улыбнулся, а затем рассмеялся.  — И ради этого руки марать? — продолжал заливаться смехом Крис, — ты бы мне сказал, я бы тебе помог с расставанием. Были бы квиты! Крис всё смеялся, привлекая к себе лишнее внимание, а я вспомнил, как Крис пытался расстаться с одной из своих девушек. Эта дама как приклеилась к бедняге, так и не отставала. Что Крис только не делал, было всё бесполезно. Однажды, ему в голову пришла идея, благодаря которой он может закончить их отношения. От подговорил меня сыграть роль его убийцы. Как подгадал. Он с этой девушкой пошли в парк поздним вечером. Я напялил на лицо маску, взял нож и тихонько спрятался за дерево, поджидая парочку. План был таков, я должен был выскочить, схватить Криса и уволочь его в кусты, типа его убили. Честно говоря, идея как по мне была так себе, но Крису она нравилась. Смеркалось. Я укутался в куртку потеплее и спрятался за дерево. Проходит полчаса, час, час полтора и наконец вижу. Два силуэта: справа идёт низенький паренёк с растрёпанными волосами, а рядышком пошатываясь, брела высокая девушка на каблуках. По голосу и походке, мне стало ясно, что Крис её слегка подпоил. Скорее всего, для того чтобы копы не поверили. Ну и что, я выждал, пока они поравняются со мной и быстро выскользнув из укрытия, я схватил Криса за шиворот и поволок в кусты. Крис стал отбиваться для виду, кричать. Его спутница завизжала и одним движением вытащила перцовый баллончик. По мне не пропало, а вот по Крису. Как он ещё не ослеп? Уж не знаю, отцепилась она от Криса или нет, но той девахи и след простыл. Позже ночью, сидя на моём ярусе и протирая глаза, он сквозь смех, сказал, что теперь у меня в долгу. Я ещё тогда сам посмеялся: «За мной, как за тобой табунами не бегают, так что, вряд ли мне когда-нибудь понадобится помощь в подобном.». Ох, как же я ошибся тогда. Сейчас мне действительно нужна помощь, чтоб отвязаться от этой надоедливой девушки.  — Дружище, хоронить девушку, особенно если она связана с полицией такая себе затея. Ты лучше поговори с ней для начала.  — «Поговори с ней»! Тебе легко говорить! У тебя опыта немерено, а я что? Единственными из девушек, с которыми я общался это, пожалуй мама, сестра, племянницы и Кира.  — Ну вот! Уже неплохо! Я думаю, что бы сказать девушке: «Пропади из моей жизни.» опыта у тебя предостаточно.  — Ты со своими так же расставался?  — Нет конечно! У нас с тобой разные ситуации. Те мне нравились, но потом меня начал отбивать их характер, ну плюс отец давил. Слушай, а тебе самому случайно не нравится твоя гостья? — Крис пододвинулся ближе. От подобного вопроса я чуть не поперхнулся. Вопрос поставил меня в тупик.  — Что? — переспросил я в недоумении.  — Ну, Анна, она как девушка тебе нравится? Внешность или, там, черты характера у неё особенные, так тебе запало в душу или и то, и другое. Помнишь, ты говорил, что тебе нравятся кудрявые! Ты говорил, что кудри и вьющиеся локоны навивают тебе образ чего-то чистого и непорочного.  — Когда я такое говорил? Да и к тому же, к чему такие вопросы? Ты же прекрасно знаешь мою позицию-  — Да ладно тебе! Отношения — это не так уж и плохо. Смотри, о тебе будут заботится и ты сам будешь проявлять заботу. Ты не будешь одинок, если что-то случилось, ты всегда можешь позвонить ей и поделиться. Так же жить вместе, каждую ночь обнимать её тёплое тело, утром просыпаться от поцелуев. Разделять завтрак, обед и полдник. Ну разве не прелесть? От его приторных и слащавых речей меня чуть не стошнило. Я уважаю и ценю Криса. Он невероятный друг и чудесный товарищ. Я ему всецело и полностью доверяю, хоть и срок нашей дружбы всего лишь год. Но эти его речи про отношения меня вывернули. Мне известно, что представляют собой отношения. Я никогда не был участником, лишь зрителем, но я считаю, этого опыта хватит с избытком, чтобы понять, что одиночество гораздо лучше. Начнём с того, что в отношениях ты постоянно зависим. От девушки или от её родителей, неважно. Важно то, что твоей свободе приходит конец. Тебя будут пытаться подмять под себя. Будут заставлять измениться в им угодную сторону. Никто любить тебя таким, каким ты есть не будет. Всем нужен идеал и стоит тебе не соответствовать этому «идеалу», как начинаются истерики и скандалы. У моего старшего брата такая жена была. Камилла была ещё той заразой. Впрочем, всё могло обойтись если бы мой «наидорожайший братик» знал, что такое контрацепция и как она работает. Несмотря на то, что мой брат был психиатром, он не мог управиться с этой истеричкой. Она постоянно была недовольна всем. Она всегда ходила угрюмой. Ощущение было, будто ей под язык сунули невероятно кислый лимон. Камилла ненавидела, мне кажется, нас всех. С одной стороны её можно понять. Не её вина, что у меня не брат, а тормоз, но с другой стороны, чем она думала, когда шла с ним? Так же, мне было не понятно ещё тогда, почему ребёнка нельзя было сдать, по крайней мере в приют? Если вы друг друга не любите, то зачем сходитесь и рожаете ещё одного ребёнка? Мне это было непонятно в девять, непонятно сейчас, да и в будущем, походу, тоже не станет понятным. Если Камерун такой плохой и ты с ним страдаешь, то зачем нужно было жить с ним? Страдала ведь не только Камилла, но и Камерун. Я помню, как в канун Рождества, по просьбе матери меня на прогулку взял Камерун. Мы гуляли по Торонто и весь наш путь он молчал, ришь изредка останавливался, чтоб сфотографировать меня или Александру со мной. Алекс была ещё совсем малявкой. Постоянно сидела в своей коляске и сжимала маленькими пальчиками какую-то погремушку. Каждый раз, когда малявка роняла погремушку и буквально рычала, чтоб мы скорее нашли эту злополучную игрушку, Камерун сжимал зубы, лишь тихо цокая, он разворачивался, и сжимая мою руку в своей возвращался за обронённой погремушкой. Ещё тогда я заметил как он измотан и вымучен. Было видно, что он может сорваться в любой момент и, скорее всего на меня. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как послушно следовать за ним. Мы проходили по городу до вечера. И уже когда собирались возвращаться он не подкатил коляску к лавочке, сел рядом и просто опустил голову вниз. Я подошёл и робко подсел. Он даже не глядя стал рассказывать о своих тяжбах. О том, что он не хочет возвращаться домой. Стоит ему заявиться на порог, как его сразу встречают крики Александры и недовольные причитания Камиллы. «Ох, явился! А ещё позже прийти не мог? Чего не здороваешься? Уже собственную жену не уважаешь, да? Небось, уже девку на стороне завёл. Хотя бы за собой тарелку убрал. Никакой помощи от вас не дождёшься!» и так далее. На работе он выматывается, надо же как-то кормить и себя и дочь и Камиллу, а также оплачивать счета и отдавать кредиты. Камерун сидел и просто смотрел полным боли взглядом вдаль. Именно тогда я дал себе слово, что никогда не женюсь. И как ни странно, это всё ещё актуально. Не хочу жениться. Зачем мне это? Меня итак все считают поехавшим, а тут ещё будет постоянная нервотрёпка. К тому же, а если попадётся какая-нибудь ветреная девица? Таких сейчас полно. Куда ветер подует, откуда привлекательный парень выйдет, там уже и она. Такой будет сложно довериться и положиться. Это кошмар, засыпать каждую ночь и гадать, уйдёт ли она от меня завтра. Этих девиц нужно ещё постоянно развлекать. Не дай бог, ты им надоешь, так они собирают чемоданы и убегают к другому. А я, извините меня, не телевизор, чтоб показывать каждый раз что-то новое. И в итоге я поимею с такой девицы лишь потраченные деньги, время, нервы и разбитое сердце. Тоже, так себе перспектива. Мой вариант — работы. Да, я уже давно в процессе создания своей идеальной девушки андроида. Уж лучше я потрачу кучу средств и пару бессонных ночей, чтоб наслаждаться компанией своей робо-девушки всю оставшуюся жизнь, нежели всю свою жизнь провести в муках, постоянной ревности, подозрениях и с до конца расшатанной психикой. Такой робот не предаст. Для него весь мир — ты и для меня, весь мой мир — роботы. Так что наша привязанность взаимна. Робот любит тебя несмотря ни на что. Ну, как любит? Он запрограммирован на то, чтобы тебя любить. Какие бы богатые, красивые, умные, харизматичные мужчины вокруг не вертелись, работу будешь нужен только ты. Такой андроид и покушать приготовить, пока ты будешь на работе, и приведёт дом в порядок, а когда она определит звон твоих ключей и уловит звук открывающейся двери — побежит встречать. Ей можно будет рассказать о прошедшем дне, обсудить проблемы и у самой расспросить как она провела день. Она никогда не состарится, что значит, даже в старости будет ухаживать и помогать. Да, может она иногда и будет ломаться, но на то я и нужен, чтоб чинить. Если жить не одним, то только так.  — Крис, ты прекрасно знаешь мою позицию, если девушка, то только андроид.  — А теперь посмотри правде в глаза. Ты ведь понимаешь, что если это и возможно, то невероятно дорого. Легче познакомиться с живой, коих полным полно на улице.  — Поверь, легче и дешевле как раз таки андроид. Ты потратишь денег много лишь однажды, когда будешь создавать её, а с обычной ты будешь обязан тратится всегда, на любую её дорогую прихоть.  — А если она будет сама себя обеспечивать? Есть и такие!  — И какой самодостаточной я такой вот нужен? Плюс, если она не будет требовать с меня деньги, то быть таким, как она захочет это уж точно.  — Ну, я и не говорю, что отношения это просто.  — А нахуй мне это тогда надо? Я итак по уши в проблемах, а тут ещё и эта девка будет меня напрягать. Нет, мне такое не надо.  — Но, подожди с выводами! Давай возьмём например, Анну! Она тебя напряг-  — Да, напрягает. А ты думаешь, почему я хотел её закопать?  — Подожди, подумай хорошенько…  — Крис, вопрос закрыт. Он грустно посмотрел на меня, вздохнул и замолк. Крис уставился в даль, в толпы людей. Было видно, что он задумался о чем-то неприятном. Он постоянно закусывал губу и теребил в руках варежки.  — Крис, всё в порядке?  — А? Да-да, дружище, я в порядке. Просто, — он выдохнул, — просто, ты никогда не задумывался о том, чтобы просто исчезнуть. Не обязательно умереть, просто исчезнуть. Так, пуф! И всё.  — Бро ты меня пугаешь такими высказываниями, — я положил ему руку на плечо.  — Ха, не бойся. Я просто размышляю, — он улыбнулся, подняв взгляд на меня, — просто интересно, что о тебе будут помнить, каким ты запомнишься, да и запомнишся ли вообще?  — Для меня ты есть, был и будешь другом и братом, — я приобнял его за плечи. Он мягко улыбнулся и продолжил: «Просто взять и исчезнуть» — повторил он вдумываясь в каждое слово.  — Друг, ты чего так погрустнел? Тебя расстроил мой ответ? Г х, ладно, я дам ей шанс, только не думай о таком.  — Нет, нет-нет, дело не в твоём ответе и решении. Просто на меня чего-то резко напала меланхолия. Людям полезно грустить.  — Да, но вот так резко. Ты минут десять назад смеялся и вёл оживлённо со мной беседу, а сейчас поник.  — То что я грущу, не значит, что у меня что-то случилось. Просто думаю о чём зря.  — Ты же понимаешь, что любые мысли не возникают на пустом месте. Даже маленькая неприятная ситуация но может повлиять на мысли и мировоззрение. Ты можешь этого даже не заметить, но всё равно, для такого ранимого человека, как ты это может выбить из привычного ритма жизни, — я достал пачку сигарет, предложил одну Крису, но как я и ожидал, он помотал головой. Я закурил, — то, что ты сейчас умалчиваешь, может сильно сказаться на твоём психическом состоянии позже. Поэтому, лучше откройся, я же всё же не чужой человек, я пойму.  — Понимаешь, просто всё так навалилось. Я сегодня чуть со своей девушкой не поссорился, отец постоянно давит, скоро на работу, а там такой завал. Просто, не знаю, в любой другой ситуации я бы пошёл решать эти проблемы, а сейчас мне ничего не хочется, — он опять вздохнул. Ох, дружище, как я тебя понимаю, только вот у меня на работе самый настоящий предатель, дома ФСБшник, а на улице тупые люди с пустыми глазами и полиция. Да и собственное тело порой подводит, то головная боль, то ещё что-нибудь заболит или ещё лучше, сам поврежу. Я натянул рукав ниже, чтоб убедиться, что бинты никому не попадутся на глаза.  — М-да дружище, проблем у тебя не берешься, а главная — это твоя апатия. Но, чёрт, я даже не знаю, что тебе сказать, чтоб подбодрить. Сказать: «не раскисай, всё наладится» будет банальным, да и лживым. Обнять тебя? Вряд ли тебе это поможет. Поэтому, может я могу помочь? — вид расстроенного друга разрывал мне сердце. Это самое колечащее, когда твоего дорогого товарища, который всегда улыбается и полон позитива, ломает жизнь. Ладно, меня. Меня считают отбросом общества, но Криса… Он не сделал ничего плохого. Крис вытер глаза от слёз, всхлипнул и вновь улыбнулся: «Ли, пожалуйста, не надо волноваться за меня так сильно. Я не хочу тебя утруждать собой и своими проблемами.». Я вновь притянул его к себе и приобнял. Верно, я говорил, что объятия вряд ли ему помогут. Но может стоит попробовать?  — Послушай, я сейчас буду откровеннен с тобой. Ты для меня единственный родной человек. Я тут ради того, чтоб выслушивать тебя и помогать, — я сжал его маленькую ладошку в своей, — ты мне не просто друг. Ты мне как младший брат! Он поднял на меня глаза полные слёз. Он вновь вытер глаза и вздохнул.  — А как ты мне поможешь? Ты разве поможешь мне обратно сойтись с Филиси?  — Попробую, но расскажи подробней.  — Она считает, что я могу её променять на кого-нибудь другого.  — А ты что говорил?  — Я говорил, что неистово люблю её и хочу быть рядом. Что ни один человек нас не разлучит, но она не верит.  — Значит скажи ей, что верить ей тебе или нет — её проблемы. Если ей что-то не нравится, то пускай валит к чертям собачьим! Крис посмотрел на меня ошарашенными глазами, от удивления он чуть приоткрыл рот: «М-да, чувак, и чего я ожидал от человека, который считает отношения пустой тратой времени?» Его риторический вопрос поставил меня в тупик. Крис был явно не доволен моим советом.  — Чел, я такими темпами вообще без девушки останусь, — хихикнул он. Ну вот, Крис хотя бы улыбнулся, солнце чуть вышло из-за туч и день стал чуть лучше. Надо же, как мало мне нужно для счастья. Хотя, счастье? Это мягко сказано. Интересно, если верить врачам и предположить, что я действительно болен, и болезнь моя связана с эмоциями, значит ли это, что всё не так запущено? Люди же, испытывают счастье, когда их близким хорошо, так ведь?  — Может, ты удивишь её своей прямолинейностью! — продолжал я.  — Нет, с девушками прямолинейным до грубости быть нельзя. Это их только оттолкнёт.  — Как же ты с ними разговариваешь?  — Ртом. А если серьёзно, то в разговоре с девушками ничего сложного нет. Кстати, ты можешь сам в этом убедиться, если сблизишься с Анной.  — Ещё раз повторяю, я не хочу никаких отношений с ней.  — Но хотя бы ради эксперимента, ради науки!  — Любовные отношения, как по мне никак не соприкасаются с наукой, это лишь пустая и изматывающая трата времени и сил.  — А как же любовь? Этот прекрасный порыв души и сердца!  — Крис, тебе двадцать семь, а ты всё веришь в эту чушь? То что люди называют «любовью», лишь химическая реакция, призывающая людей продолжать свой нечистивый род.  — Да что ты такое говоришь!  — Ты мне не веришь?  — Не!  — Ну смотри, ты когда-нибудь задавался вопросом, почему некоторых девушек ты считаешь привлекательными, а некоторых нет? Крис помотал головой.  — Всё просто, твой мозг рассматривает девушку, как партнёршу для продолжения рода, а чтоб потомство было здоровым, то она должна соответствовать неким качеством здорового человека и сверяет свои, ну то есть твои показатели и её, если всё сходится, то мозг даёт команду «влюбится». Вот и всё, обычная биология.  — Но а как же творчество посвященное этому чудесному порыву? Как же поэты, писавшие про любовь?  — Большинство этих произведений — проделки гормонов, а остальные созданы лишь чтоб соблазнять дам. Ты ведь знаешь, что у многих поэтов было очень много девушек, так что…  — А как же соулмейты?  — Романтизация. Люди просто хотят верить, что их любовь с кем-то прописана небесами. Они не хотят думать, что любят лишь ради того, чтоб завести детей. Никто не хочет думать, что переживает расставания, выносит лишения лишь ради того, чтоб однажды переспать с тем, ради кого ты терпел это всё. Поэтому, от бессилия люди и выдумывают эти красивые сказки.  — А я всё равно верю, что люблю Филиси, а не её наследственную информацию. Мы замолчали. Уже совсем было темно. Я уж и не замечал, когда идёт снег, а когда он прекращается. Я вспомнил про утреннее происшествие. И мне стало интересно, бывало ли такое с другими. Нет, конечно же, такое бывало наверное со всеми, но может, мало кто это замечал.  — Слушай, Крис, — начал я. Меня перебила музыка, как я потом прикинул, тяжёлый металл.  — Ой, подожди! — воскликнул Крис, шаря по карманам. Наконец он вытащил из кармана белый мобильник.  — Да, тёть, — улыбнулся Крис, — я тут, недалеко от центра с другом гуляю. Мне не удалось услышать весь разговор, но из обрывков фраз и вопросов я понял, что тёте Розалии понадобился Крис. Сначала мой друг погрустнел, а после просиял. Судя по всему, случилось какое-то радостное событие. Не уж-то старик Самуэль решил отправиться к матери Криса, и по совместительству, своей жене. Мои мысли прервал заговорщицкий взгляд друга и вопрос развеявший мои мечты: «А папа дома?» Судя по реакции Криса, женщина отрицательно ответила и что-то стала объяснять. Кристофер же улыбаясь, не прекращал смотреть на меня. Мне казалось, что ещё секунда и он запрыгает от радости, как маленький. Он поблагодарил за что-то тётю и попрощался.  — Сэр Тейлор Вильям Смит, мы — Кристофер Кристхолд приглашаем вас отужинать с нами! — сказал он шутливо, — госпожа Розалия Кристхолд просит вашего присутствия!  — Крис, не валяй дурака, — ухмыльнулся я, — у меня ещё куча дел.  — Простите, благородный сэр, но я не понимаю ни слова, промолвленного вами, — таким же высокопарным тоном продолжал он, — не соизволите вы повторить ваше изречение? Я тяжело вздохнул, принимая его глупую игру: " Я говорю, прелестный господин, прекратите ребячество. Я, увы, откажусь от вашего приглашения, ибо забот у меня немерено.  — Извольте! Я не приму отказа! — чуть ли не смеясь, говорил Крис.  — Подурачились и хватит, — оборвал я, — пойду, пожалуй, домой. Мне на работу завтра. Только я развернулся уходить, как тонкие пальцы вцепились в мой рукав. Я обернулся. Крис смотрел на меня глазами полными надежды и дружелюбия.  — Ну пожалуйста! Тётя Розалия даже печенье собирается печь к твоему приходу, — он приблизился. Теперь он не хватал мою руку, а обнимал. Мне стало неловко. Не столько о ситуации, сколько от того, что нас окружали люди. Я вырвал руку из хватки друга и посмотрел в его глаза. Чёрт, эти, не побоюсь этого сравнения, щенячьи глазки завораживали. Сразу расхотелось отказываться и оставлять его тут.  — Ладно, только быстро, — я потрепал его мягкие пепельные волосы рукой. Он улыбнулся и лишь сказал: «За мной!» Нырнул в толпу. Я ринулся за ним. Он бежал быстро, ловко петляя между людьми. Крис нёсся сквозь, будто был лучом света, сгустком энергии, бестелесным безгрешным духом, который будто и не замечал этой крысиной возни. И словно лента надежды, ускользал его бордовый шарф. Я бежал постоянно сталкиваясь с людьми, слышал просьбы прощения, недовольные возгласы, ненормативную лексику в свой адрес. Я вновь погрузился в это грязное скопище людей. Единственным светом был мой друг. На таких людях как он и держится наше прогнившее и повязшее в ценных бумагах общество. Такие люди, как Кристофер, верят в лучшее. Даже в падшем человеке они найдут добро. Такие люди подобны библийским ангелам, которые освещают грязным грешникам правидный путь. Наверное, если такое прелестное существо, как он водит дружбу со мной, то я, наверное, чего-то стою. Я надеялся, что пытка отвратительной людской давкой пройдёт быстро. Стараясь отогнать мысли о людях, я сосредоточился на Крисе. На моём друге. И первое, что мне пришло в голову, был не его светлый образ, который всегда подавал руку, а вопросы и постоянные упоминания об Анне. Не уж то она ему понравилась? Ну что? Не вижу в этом ничего страшного. Крис наверное разведывает, понравилась ли мне она, чтоб не нарваться на мой праведный гнев. Хотя, драться из-за девушки? Ну что за глупость! А впрочем, какая-то часть меня так не считает. М-да, всё-таки эта бестия имеет какой-то неуловимый шарм. Теперь, когда кто-то заговорит о ведьме, мне на ум будет приходить именно она. Отец Криса может и прав. В зелёных глазах скрываются столько чертей. И будто из адского пламени предстал её образ. Огненные вихри формировали кудри. Как интересно. Из-за Криса, у которого в начале нашего знакомства вились волосы, кудри для меня ассоциировались с чем-то наивным и чистым. Крис был похож на утёнка с растрёпанными пёрышками, что и вызвало такую аналогию. Теперь же образ маленького птенца был сожжён. Медные кудри, которые поблескивают от огня. Зелёные, хитрые и умные глаза, которые так и манят последовать в преисподнюю. Однако странно, с её змеиной изворотливой натурой уживалась и широкая душа. Это и не укладывалось у меня в голове. Интересно, а какие же у неё намерения на меня? Неужели, хочет утащить меня в ад? Боюсь, она будет разочарована, узнав, что я итак в аду. Она сделает брови домиком, театрально поднесёт ладонь к губам и разочарованно промолвит: «Как?», а после дьявольски рассмеётся, схватит меня за шиворот и уволочёт громко цокая копытцами в пекло, к своим дружкам-чертям. Хотя, двое чертей тут уже есть. Один притворщик следит за мной на работе, а с другим мы виделись только раз. Всё же, сколько этих чертят всего? Двое? Четверо? Шестеро? Сотня? Я выбежал из толпы в тёмный двор. Криса нигде не было. Лишь темнота окружала меня. Я подумал, может свернул не туда. Мои мысли прервал хруст снега позади. Кто-то крался ко мне и хотел оставаться незамеченным, но снег его выдал. Медлить было нельзя, это могло быть засадой или того хуже. Страха не было, да и откуда ему тут взяться. Была лишь ярость, сжигающая душу, чистая ярость. Все мысли будто испарились. Я захотел уничтожить, растоптать, разорвать преследователя, даже если я сделаю это собственными руками. Когда до меня оставалось метра три, я рванул на противника. Повалить его в снег не заставило труда и только я замахнулся ногой ударить врага в лицо, он нервно засмеялся, останавливая меня от кровавой расправы: «Воу-воу! Дружище, полегче! Я и не думал, что так сильно тебя напугаю!» Ещё секунда и вместо тёмной фигуры, показался смеющийся Крис, лежащий в снегу. Рядом с ним лежал маленький комочек снега. Скорее всего это должен был быть снежок.  — Дурак! А если бы я тебя избил?  — Да ладно, тебе! Ну не избил же, вовремя остановился, — продолжал он, валяясь в снегу. Я выдохнул, подал ему руку. Стоило ему подняться из сугроба как я ему несильный подзатыльник. После стал стряхивать с него снег.  — Ничего себе ты разнервничался! — продолжал отряхиваться Крис.  — Пошёл ты, шутник хуев, — рыкнул я. Он лишь хихикнул и указал куда-то в даль.  — Нам туда, — сказал он и потянул меня за рукав. Украшенные частные дома расступались перед нами. Если приглядеться, можно было увидеть копошащихся, как опарыши людей. Мерзость, от которой не спрячешься. Где-то лаяла собака, где-то гремела музыка. Я помотал головой в попытке стряхнуть мысли об окружающих меня людях. Да, они находятся достаточно далеко и в своих клетках, но я всё равно чувствовал неприязнь и отторжение. И, честно признаться, в большинстве случаев я даже не понимаю от чего. Я ненавижу людей по причине из лицимерия, подлости и лжи, а так же из-за их тупых желаний, но просто не пересекаться и не разговаривать с ними было для меня почему-то мало. Может, я чувствую себя неуютно из-за Криса? Я повернулся к нему, однако никакой волной отвращения меня не накрыло, наоборот, всё стало будто светлее на душе. Может, для этого друзья и нужны, чтоб делать твой мир яснее?  — Слушай, а почему ты выбрал зеленые линзы? — внезапно спросил Крис, — не уж-то тебе нравятся зеленоглазые?  — То мне кудрявые, то мне зеленоглазые нравятся, — меня уже начали раздражать такие вопросы, — ты чего от меня хочешь?  — Да так, я просто интересуюсь.  — Если ты надумал свести меня с Анной, то я категорически против.  — А почему «категорически»? Неужели она не красивая? — хитро ухмыльнулся Крис.  — Я не говорю, что она некрасивая!  — Ну так в чём проблема? Раз уж красивая, то вперёд! Я уверен, она будет не против встречаться с тобой.  — Она просто не мой типаж. Не в моём вкусе.  — Что значит, не в твоём вкусе? Она же не плитка шоколада, чтобы быть в твоём вкусе! — пожал он плечами.  — Ну, слушай, Филиси, что же, тоже не в твоём вкусе?  — Она мне нравится. Это, как ты выразился, «мой типаж». Но у меня выбор есть всегда, а у тебя, дорогой друг, выбора нет.  — Выбор есть всегда. Останусь одиноким с целыми нервами и полным кошельком.  — Да ты достал! Что, больше аргументов нет?  — Для меня это самые весомые.  — Ладно, не хочешь встречаться, просто хотя бы подружись с ней!  — Делать мне нечего, как с копом дружбу водить! Ещё запрёт за решётку и поминай как звали, — вздохнул я.  — Ну наконец-то они пришли! Я уже искать их собиралась! Нашу дискуссию прервала пожилая женщина, стоящая на пороге одноэтажного дома.  — Тётя Роза! — воскликнул Крис, — ну куда же вы без шубы, в одном домашнем на улицу вышли. Он ринулся к дому.  — А я слышу, кто-то спорит, думаю вы не вы, вот и вышла, — улыбнулась Розалия, заходя в дом. Крис махнул мне рукой, призывая подойти. В доме было уютно и светло. Пахло выпечкой и моющими средствами. Я знал тётю Розалию. Она не раз навещала Криса, когда мы учились. С ней у нас плохих отношений никогда не было. Помню, как-то моя мать приехала с Розалией в один день, так они как начали беседовать. С раннего утра до глубокой ночи они сидели в нашей комнате и разговаривали. С тех пор, они начали ездить к нам вместе. Когда я снял шапку, Розалия ахнула.  — Боже мой, зачем же ты покрасился? — покачала она головой.  — Это нужно для, ну, как бы так сказать, ну, для маскировки. Ой, нет, для… Ну как же это сказать?  — Тейлор перекрасился, чтоб не привлекать лишнее внимание. Крашенные волосы сейчас чуть ли не у каждого, поэтому он так сливается с толпой, — объяснил за меня Крис. За что ему большое спасибо.  — Ах, такие же хорошие волосы были, — продолжала причитать Розалия.  — Ну ладно тебе, мам. Это его выбор и его волосы, — продолжал защищать меня Крис. Женщина ещё поохала, но после пригласила нас к столу.  — А Сэмуель где? — обратился я к Крису.  — Папа уехал за город. У него возникли какие-то дела. Приедет поздно, так что мы можем сидеть тут хоть до одиннадцати.  — Да, если бы он был тут, я бы не приглашала бы вас, — Розалия тяжело вздохнула. Дом был совершенно обычный для пожилой дамы. Приглушённые цвета, маленькие статуэтки, салфетки на поверхности тумб и спинок стульев, и куча фоторамок с фотографиями. На многих был маленький Крис. Сэм с Розалией встречались реже. Но на паре фотографий была запечатлена женщина, которую я прежде не видел. Она стояла рядом с Сэмом. У этой женщины были короткие светлые волосы, цвет глаз и одежды я определить не смог так как фотография была чёрно-белой. Одета она была в обычное длинное платье. Но меня привлёк ни цвет волос или одежда, а её лицо. Мягкие черты лица, лёгкая улыбка, глаза, выражающие сожаление, но за ними угадывался хитрый прищур. Клянусь, где-то я уже её видел! Крис подёргал меня за рукав. Я и не заметил как засмотрелся на фотографию таинственной дамы. Посмотрев, на приковавшую мой взгляд фоторамку, Крис ухмыльнулся: «Это моя мама. Ну, когда она ещё была жива.». Сказал он. Его лицо не выражало ни капли грусти или тоски. Он просто смотрел на этот снимок, будто его мать жива и здорова.  — И что же ты, так просто говоришь об этом? — спросил я.  — А чего? Она умерла двадцать шесть лет тому назад. Я её и не помню, толком-то. Моё самое раннее воспоминание, это как папа с тётей ругаются, после она выходит взбешённая с его комнаты и проходит мимо меня к двери. Затем она поворачивается ко мне, подходит и берёт на руки.  — Я тогда тебя и забрала, — пояснила женщина, доставая противень с чем-то вкусным, — твой отец не был в состоянии заботится о тебе. Конечно! Скорбь по мёртвой жене, которая творила бог знает что важнее, чем живой маленький сын! Она тяжело вздохнула и выпрямилась. Да-а-а, годы не пощадили её. Я помню, как она приезжала и из неё била энергия. Как она постоянно призывала нас то навести порядок, причём наводила она его вместе с нами, то притаскивала огромные пакеты с едой, которые еле-еле поднимал я.  — Кстати, Тейлор, как там мама с папой живут? Они всё ещё в Торонто?  — Отец умер четыре года назад, а мама скончалась два года назад, — сказал я.  — Ах, какой ужас! Даже врач не смог спасти себя от смерти.  — Интересно, как кардиолог вылечить сахарный диабет? — ухмыльнулся я.  — Так вон оно что… Мама значит от сахарного диабета умерла. А папа?  — Его настиг инсульт. Я вздохнул и сел за стол рядом с Крисом. Розалия переложила печенье на тарелку. Выпечка приятно пахло какао и ванилином. Я был рад, что всё-таки не отказался. Есть хотелось, а тут бесплатное печенье и разговоры с лучшим другом. Да, в обществе Розалии, мне становилось неловко. Она была практически копией Сэма, что и доставляло мне дискомфорт. В обществе этого старика я бы хотел оказаться в самую последнюю очередь.  — Ладно, мальчики, не буду стоять над душой. Пульт от телевизора, если что тут, а я пойду.  — Стойте, разве вы не присоединитесь к нам? — спросил я.  — Не-не! У вас свои разговоры, да и к тому же телевизор почти не смотрю. Голова болит после него. Я лучше пойду, почитаю или продолжу вязать, — она развернулась и удалилась вглубь дома.  — Так, ты хотел о чём-то поговорить, — он включил телевизор и выставил на минимальную громкость.  — Я сегодня столкнулся с таким феноменом, как синхронизация душ. Крис закатил глаза, откусывая печенье: «Ну, и как ты это понял?»  — Во-первых, я на полном серьёзе говорю. Эта эссенция существует. Я даже могу показать при случае. А во-вторых, из-за странных ощущений. Меня когда обняла Анна, — Крис поднял голову и в его глазах промелькнул интерес, а я продолжил, — вот, меня будто током ударило, но больно не было, было щекотно. Внутри. И обострилось обоняние, слух, осязание. У тебя такого не было? Крис лишь засмеялся: «Было. Только это не синхронизация душ. Это твой мозг снимает мерки с неё и с тебя. И, ну, раз у тебя такая реакция, она тебе явно подошла.». Он иронично улыбнулся. Я нахмурился и недовольно цокнул. Это что ещё за парадокс? То есть, моему мозгу она подходит, а мне нет? Она мне даже не нравится, да и не должна. Я и общаюсь с ней по мере необходимости, стараюсь не пересекаться. Единственный раз, когда мы вышли погулять — был по её инициативе. И то, я тогда сильно пожалел, а тут ещё встречаться с ней. Нет, такого мне не надо. Мои размышления прервал диктор. Дыхание спёрло. Рассказывали обо мне. Говорили о моих преступлениях, рассказывали подробно о ходе расследования. Крис сидел спиной к телевизору, но увидев мою реакцию, он обернулся. Я в панике попытался отыскать пульт, но пульт оказался в руке Криса. Я не мог поднять взгляд на экран. На глазах появились слёзы, горло сдавил ком. «Его дело объявили закрытым. Он был застрелен в своём доме оперативниками, а сейчас о погоде…». Крис переключил канал: «Я подобное чувствовал, когда впервые познакомился с Беатрис, а после похожее было и с Филиси.». Я в недоумении поднял глаза. Крис лишь улыбался, будто никакого репортажа не было. «Неужели, он понял, просто ждёт момента, чтоб меня сдать или он всё это время знал, но молчал.»: думал я. В подтверждение моего последнего предположения он весело сказал: «Ну и хорошо, что очередное дело нашей доблестной полицией закрыто. Больше не будет беспощадного убийцы, правда?»: он вновь хитренько на меня посмотрел и отпил чая. Я кивнул. Чёрт, всё это время он знал. Он знал, что я убийца и относился к этому спокойно. Крис молчал всё это время ради меня, моей свободы. Он мне всецело доверяет. После стольких лет, со времён нашего студенчества, он всё равно продолжает доверяеть мне. И я… Я ему тоже доверюсь. Его молчание показало мне, что если я ошибусь, даже на уровне закона, он не осудит, он не побежит, Крис лишь пропустит это. Он действительно самый лучший друг. Крис был рядом во время моих припадков, желаний убивать и отчаяния. Даже будучи на грани срыва, хоть и мысленно, но он был рядом. Крис всегда уважал и принимал меня любым. Неужели, даже через столько лет я ему важен? Теперь у меня есть хотя бы один человек, который на моей стороне. И он мой лучший и единственный друг. Моя единственная родственная душа. Мой брат.  — Ты чего ничего не ешь? Печенюшки — отпад! — пробубнил мой друг, допивая чай. Мы сидели до десяти, кушали печенье и разговаривали о нашей работе. Остаток вечера он больше не упоминал об Анне. А вот я стал чаще о ней думать. Сто процентов это с её подачи меня признали застеленным. Она сделала это специально, чтоб я больше не боялся. Когда же Крис меня провожал, он сказал такую фразу: «Знаешь, я бы на твоём месте хотя бы подружился с Анной.». Путь домой прошёл спокойно. Людей на улице почти не было, поэтому добрался я без происшествий. Стоило мне пройти за порог, как на меня выскочила радостная Анна.  — Представляешь, сегодня застрелили такого же альбиноса-робототехника, который убил своих племянниц и подругу! Во дела!  — Да, я знаю. Случайно не с твоей подачи? — спросил я, ухмыляясь.  — С чего это ты взял? — она начала смотреть по сторонам и улыбаться. Анна понимала, что мы оба знаем, чьи это проделки, но ей и хотелось поиграть, поэтому и делаю вид, что врёт. Однако мне было не до игр. Я разделся и прошёл в свою комнату.  — Да ладно! Даже не скажешь спокойной ночи? — обиженно сказала Анна.  — Спокойной ночи и спасибо, — сказал я и запер свою дверь. Сейчас буду ложиться спать. Дневник спрячу под одежду, чтоб Анна не нашла. 20 декабря. Скоро Рождество. Начальник по случаю решил сделать нам подарок в виде премий. Что ж, мне лишние деньги не помешают. Заодно сменил место, где у меня хранятся деньги. Я теперь складываю их в мастерской, за компьютером. Ключи от мастерской я ношу всегда с собой. Хотя зная копов, они найдут, что им нужно, а уж какая-то дверь с замком их не остановит. Кстати говоря о копах, Ламистав всё это время стоит в сторонке и не подходит. Когда он ловит мой взгляд на себе, он съёживается, грустно вздыхает и прячет лицо. Похоже, он чувствует себя виноватым передо мной. Ну мне и работать лучше. Я могу погружаться в неё с головой и никто мне не помешает. Днём Анна спросила, мол: «Почему я не достаю новогоднюю ёлку». Я поправил, что мы празднуем Рождество, а Новый год у нас есть, но он как-то проходит мимо нас. Я же не праздную ни Новый год, ни Рождество. Тогда Анна в где-то в шесть вечера ушла непонятно куда. Я уже подумал, что она обиделась и ушла, но нет. В три часа ночи она заваливается в квартиру, держа в руках горшок с маленькой ёлочкой. Сказала, что завтра после моей работы будем украшать дерево. Попытаюсь улизнуть. Улизнуть не получилось. Она решила встретить меня после работы. Сказала, что хочет купить украшения для ёлки.  — А почему ты не могла купить их сама? — спросил я, стоя у дверей фабрики.  — Я хочу, чтоб ты принимал в этом участие. Это же наша ёлочка и праздновать будем мы.  — Это твоё дерево, но никак не моя и праздновать я не хочу.  — Ну, вообще, купила я её за наши деньги. Половина моя, половина твоя.  — Стой! Где ты взяла мои деньги?  — Да там с ремонта осталось, как раз купила нам ёлочку. А то у тебя зелени вообще нет, а без растений как-то пусто.  — Только ухаживать за ней будешь ты!  — Ладно, посмотрим, — она недовольно закатила глаза. Мы пошли к центру искать украшения. Там как всегда было куча народу. Я старался держаться края, Анна же лезла в эту толпу, видимо, для неё паразиты — это родственная среда. Я же, надев очки, всматривался в витрины и названия магазинов. Пройдя чуть вперёд, я нашёл гипермаркет. Уже хотел зайти в него, но понял, что я нахожусь один и, в принципе, могу убежать. Мой план прервал звонок телефона. Неизвестный номер. Я положил телефон обратно и пошёл в сторону своего дома. Ещё пару звонков, а затем СМС. Стало интересно, кто мне мог написать. Может Крис? Я разблокировал телефон и посмотрел на содержание сообщения. Оказалось, обладателем неизвестного номера была Анна. Сообщение гласило, что она нашла подходящий магазинчик с ёлочными игрушками, назвала его местоположение и сказала, что будет меня ждать. Я повернулся обратно к гипермаркету. Сообщение гласило, что на втором этаже меня ждёт Анна. Еле-еле я добрался до второго этажа. Из-за огромной давки, которая постоянно повторяла «Прошу прощения», «Извините, я нечаянно» и «Не могли бы вы меня пропустить туда, мне за пиротехникой», меня чуть не вытолкали на улицу. Все уже похоже готовились к Рождеству. Со второй попытки я пробился к лестнице на второй этаж и наконец, нашёл кудрявую.  — Чего так долго? — возмутилась Анна.  — А ты попробуй пройти через толпу этих уродов, — я указал вниз, на первый этаж.  — Легко! Просто говоришь, что тебе нужны украшения на ёлку и тебе не только говорят где и за столько, но ещё либо расступаются, либо выталкивают тебя туда. С людьми надо разговаривать.  — Ещё чего! А вдруг, скажу что-нибудь не то. На смех поднимут!  — Во-первых, никто над тобой смеяться не собирается, у всех бывают ошибки. Во-вторых, ну и поднимут на смех и что? Ну не на вилы же!  — Да чёрт их знает, — хмыкнул я, — хуй знает, что у них там в головах.  — Ладно, отложим нашу дискуссию на попозже. Пошли выбирать украшения! Мы зашли в магазин. Выбор был большой. Ёлочные игрушки в виде фигурок разных форм, цветов, размеров, гирлянды разной длины и разнообразных цветов, блестящий дождик. Честно, я стал у стены и просто начал следить за Анной. Она же, как заворожённая ходила по магазину. Похоже, ей нравятся блестяшки. Анна рассматривала товар ещё минут десять, после она недовольно зыркнула на меня и шикнула, чтоб я тоже принимал участие. Я помотал головой, мол «не хочу», на что она подошла ко мне, взяла меня за рукав и начала таскать за собой. Для меня все эти предметы были лишь бесполезной мишурой. Хах! Прямо каламбур. Я не люблю и не праздную ни Рождество, ни Новый Год, ни День Канады, ни Пасху. Это лишняя трата свободного времени. Я уж лучше продолжу работу над своим роботом. Наперекор моим желаниям Анна таскала меня по магазинам, заставляла выходить на улицу и принуждала к «увеселительной» деятельности.Хотя, по факту я сейчас просто тащился за ней. Я вновь посмотрел на Анну. Её взгляд застыл на какой-то коробке с маленькими игрушками, как раз подходящую по размерам на нашу ёлку.  — Как тебе такие? — спросила она, показывая мне коробку. Я пожал плечами и спросил цену. Она указала ценник. Восемь долларов! Они из чистого золота, что ли?  — Нет, это слишком дорого. Смотри дальше.  — Но ведь это нормально, тут же она не одна, тут целый набор.  — Так восемь на десять, восемь десятых, домножаем, так… Получается восемьдесят центов за одну! Нам такое не подходит.  — Это самый дешёвый набор, — выдохнула она раздражённо.  — Грх, ладно, идём к кассе, — я потянул её за руку.  — Ты иди оплачивай, а я ещё посмотрю.  — Э-нет! Ты выбрала, ты и иди к кассе! — я достал свой бумажник и протянул ей.  — Если оплачу я, то ты будешь просто стоять рядом и ничего не делать иди хотя бы оплати.  — Может, я просто за тобой похожу, а потом вместе пойдём? — попытался выкрутиться я. Мне не хотелось идти к кассе. Там надо будет общаться с продавцом.  — Пока касса свободна, иди оплачивай. Или ты боишься? — она ехидно улыбнулась. Я продолжал стоять неподвижно. В руках я сжимал коробку с трёклятыми игрушками.  — Не бойся, продавец тебя не укусит, — Анна погладила меня по руке. Чтобы не продолжать эту глупую сцену, я пошёл к кассе.  — Здравствуйте, С наступающим вас, — послышался голос кассирши. Я кивнул не поднимая глаз и поставил коробку с ёлочными игрушками. Послышался писк кассового аппарата.  — С вас восемь долларов и пятьдесят центов, — оповестила девушка. Я вытащил десятку, которую подготовил заранее и всучил девушке. Сердце билось, как бешеное. Я злился на Анну, за то, что заставила меня идти к кассе в одиночку. Мне оставалось молчать и не поднимать глаза. Вдруг, что-то не то скажу или запнусь, буду выглядеть глупо, или не так гляну, а если правильно скажу, но не так поймут и придётся объясняться. Поэтому дождавшись сдачи, я схватил коробку и рванул Анне.  — Вот, забери свой чек и больше не заставляй меня подходить к людям, — прошипел я на неё. И опять заболела сильно голова. Анна, заметив это вытащила меня вон, усадила на лавочку, стоящую неподалёку. Минуты превратились в часы, было больно думать. Боль была сверлящей. Мать меня предупреждала, что в связи с моей «болезнью», у меня могут быть сильные головные боли. Будто из-под толщи воды слышался голос Анны, она говорила, что на сегодня хватит и мы пойдём домой. Наконец-то! Боль прошла так же неожиданно, как и началась и мы пошли домой. В руках я продолжал сжимать коробку из-за которой я так перенервничал.  — Не нужно принимать всё так близко к сердцу. Сейчас мы придём домой, я отпою тебя чаем, дам вкусных таблеточек и ты отдохнёшь. Завтра уже ёлку нарядим, — говорила Анна, ведя меня за руку. Меня чуть пошатывало, а руки било дрожью. Не помню, как мы дошли до дома. Но меня Анна усадила на диван и дала чай с мятой. После, принесла воды и какие-то таблетки.  — Что это? — спросил я.  — Это от головной боли, выпей. Пришлось послушаться, так как эта чудо пилюля обещала избавить меня от неприятного недуга или, хотя бы, смягчить боль. Я поставил чашку на столик и откинулся на диване. Я почувствовал, как Анна садится рядом и приклоняется ко мне. Вновь я почувствовал её тепло. Было ощущение, будто я нахожусь в тёплых, заботливых руках. Как ни странно, но во мне будто прибавилось энергии. Я больше не чувствовал себя истощённым. И вновь еле заметные электрические заряды пронзили моё тело. Вмиг мне стало неуютно, я подскочил и обернулся на Анну.  — Ну, раз уж тебе стало лучше пошли наряжать ёлку! — Она встала и с коробкой пошла на кухню. Я, оправившись от шока, нехотя поплёлся за ней. Анна уже распаковала игрушки и положила их рядом с деревом. Я сел рядом.  — Знаешь, я люблю новогодние праздники, — внезапно заговорила Анна.  — Не новогодние, а рождественские, — поправил я.  — Неважно, я люблю эти праздники. Помню, как будучи маленькой каталась на санках. Я бы и сейчас с огромной снежной горки, с ветерком прокатилась и в сугроб. А ещё помню, как наряжала живую ёлку, которую обычно покупали мои родители. Я выбирала, какие игрушки будут украшать ёлку. Вытаскивала самые красивые и подходящие, а родители уже вешали их. Было приятно осознавать, что я участвую в подготовке к празднику. Так же, я люблю получать подарки, да и делать их. Я берегу подарки, особенно если они от друзей, как зеницу ока. Обычно, когда мне что-то дарят, я целую ночь рассматриваю и пересматриваю подарки. Или когда я выбираю подарок, я думаю о человеке, что он возможно говорил или может мельком упоминал. И скажу я тебе, я никогда не промахиваюсь в подарках. А что насчёт тебя? — спросила она, передавая мне красный шарик с изображением оленя, чтоб я его повесил на ветку.  — Хм, что насчёт меня? Я, наверное, люблю угощения и я не про мясной пирог, гуся или яблоки в карамели, я именно конфетах и шоколадках. В отличие от моего брата, который на Рождество хотел новые коньки или велосипед, я мечтал об игровой консоли или пакете с конфетами. Кстати, консоли я так и не дождался, но зато у Киры она была. Мы чуть ли не каждый раз после школы ходили к ней домой поиграть, поэтому я немногое и потерял.  — Эх, я ведь эта девочка к тебе действительно не ровно дышала, а ты поставил месть выше, — вздохнула она.  — Давай не будем об этом, — отвернулся я, — я считаю, что сделал всё правильно, поэтому не сожалею.  — Скажи, а вот если бы кто-нибудь из твоих одноклассниц, с которыми у тебя были тёрки, начала встречаться с Крисом, ты бы и его убил? Этот вопрос поставил меня в тупик. Скажу «нет», но чем же Кира будет лучше Криса? Кира, как ни как защищала меня и была моим первым и единственным другом всю мою школьную жизнь. Но почему-то с ней у меня не было такой привязанности, как к Крису, которого я знаю всего-то год. Но я вспомнил недавнее происшествие. А ведь мы дружили вовсе не год. Мы сдружились с момента нашего знакомства. На протяжении стольких лет Крис сознательно хранил секрет о моих преступлениях. Будет странно если из-за какой-то мести я покончу с ним. Но всё же тень сомнения не давала отрицательно ответить.  — Знаешь, мне сложно ответить на этот вопрос. Если я скажу «да», то буду полным мудаком, если же «нет», то возникнет вопрос, чем же Крис лучше Киры? Поэтому, я скажу так, Кира была со мной на протяжении одиннадцати лет и всё это время она не давала меня в обиду, а с Крисом мы дружим семь лет и он никому не разболтал о том, что я убийца.  — Н-да, — протянула Анна, — а ты не думал, что он не преданный, а слабоумный? Я лишь гневно на неё посмотрел.  — Что? Я лишь говорю своё мнение.  — Из-за этого «слабоумного» ты ещё жива.  — Я жива по чистой случайности, так что не строй из него героя-спасителя. Мы замолчали. Я вспомнил один из таких праздничных дней. Я будучи ещё мальчиком наряжаю ёлку вместе с мамой, сестрой и братом. Камерун вешает дождик наверх и делится впечатлениями о своей первой медицинской практике. Алия вытаскивает блестящие фигурки ангелов и играет с ними, пока я не отберу их. Она хныкает и пытается отобрать. Мама увлечённо слушает Камеруна и иногда разнимает нас с Алией. Нашу идиллию прерывает звонок домашнего телефона. Мама снимает трубку и через пару минут, говорит нам, что её срочно вызывают по работе, одевается и уходит. Камерун садится рядом, берёт на руки плачущую Алию и расспрашивает, как у меня дела. Камерун… Помню, как в последний раз видел его. Они собирались с Камиллой на отдых. Разрядить, так сказать, обстановку, а своих детей спихнули мне. Я отчётливо помню, как их машина подъехала к родительскому дому, который по завещанию мамы перешёл мне. Помню, как услышал скрипучий и истеричный голос Камиллы, которая негодовала на Камеруна: «Почему мои дети должны оставаться с этим шизанутым на всю голову психом?!»  — Камилла, он не псих. Да, у него есть кое-какие проблемы с головой, но он лечится, — спокойно объясняет Камерун.  — Почему мы не можем оставить их у Алии?  — У неё сейчас экзамены, а малые её будут только отвлекать.  — Да мне всё равно, лишь бы подальше от этого ненормального! Дальше я увидел, как из машины вылезают брат, Камилла и две девочки. Старшая Александра, младшая Елизавета. Камерун идёт к багажнику, а Камилла, поглядывая на дом, что-то шепчет Александре. По лицу подростка становится понятно, что говорят они на какую-то неприятную тему. Она то глядит на дом, вглядывается в окна испуганными глазами, а потом оборачивается на мать. Елизавета ускакала за Камеруном, поэтому она, скорее всего и не слышала разговора. Было понятно, что темой обсуждения стал я. Александра была резким ребёнком с непростым характером. Я никогда не видел ни сомнения, ни страха в её глазах. Даже при мне она не боялась колко шутить, могла со мной разговаривать на серьёзные и не очень темы, а тут был будто совсем иной человек. Камерун одернул Камиллу от Александры, отдал подростку рюкзак и ведя за руку младшую, пошёл ко входной двери.  — Тейлор, привет! — он обнял меня так, что мои рёбра чуть не сломались.  — Здравствуй, Камерун, — выдохнул я, переводя взгляд на племянниц, — Вот, объясни мне, почему ты привёз их именно мне?  — Да ладно тебе! Мы всего лишь на пару дней.  — Почему нельзя было, ну не знаю, вызвать сиделку или пусть Александра будет присматривать и за собой и за мелкой. Взрослая девочка уже, вон как выросла! — стоило мне упомянуть Александру, как она съёжилась, схватила Елизавету за руку и враждебно посмотрела на меня.  — Александра ещё ребёнок, а няню нанимать дорого, к тому же у тебя детей нет, особых дел тоже…  — Я работаю вообще-то! Даже после работы, я собираю роботов и редактирую проект. Дел у меня по горло!  — Ну, как я и говорил, дел у тебя особо нет, поэтому я и привёз тебе их. Ну, слушайтесь дядю, а я пошёл, — завершил нашу дискуссию Камерун.  — Пока-пока, папочка! — Елизавета стала махать вслед Камеруну.  — Возвращайся скорее, — пробормотала Александра. Я объяснил им правила поведения: в мою комнату не лезть, пока меня нет дома или пока я занят — не тревожить, будете есть то, что я готовлю, если вы проголодаетесь, а еды нет и меня тоже — заказывайте доставку. После оглашения правил я пошёл размещать их в комнаты. Сначала, я хотел разместить Алекс в комнату, где жил я и Камерун, а Елизавету в детской Алии, но Александра стала настаивать, что хочет спать в одной комнате с сестрой. Так, мол, безопасней. Без проблем, мне всё равно. И потянулись долгие и мучительные дни. Встать, пойти приготовить завтрак, разбудить племянниц, подождать пока они проснутся, оденутся и спустятся, при этом нужно было постоянно следить за временем. И целый завтрак слушать бредовый сон Елизаветы, как будто мне это заботит и смотреть на недовольное лицо Александры, которая напрочь отказывается есть. Потом привести их до остановки и самому пойти на работу, а после забрать их со школы. Я выхожу из автобуса и пытаюсь высмотреть их. Алекс пепельноволосая и высокая, Елизавета блондинка и постоянно в припрыжку следует за своей сестрой. Среди аравы детей я заметил их достаточно быстро. Александра разговаривала с каким-то парнем, а Елизавета, как и ожидалось, прыгала за ней. Алекс что-то бурно обсуждала с пацаном и была весела. Она то подшучивала над ним, то смеялась вместе с ним. Вот такую Александру я знаю. Когда она увидела меня, то изменилась в лице. Алекс оторопела, побледнела, схватила Елизавету за руку, натянула на себя капюшон толстовки и стала уходить в сторону. Пацан заметил это и стал спрашивать, что с ней. Александра начала о чём-то рассказывать ему. Я же сделал вид, что не заметил их. Было интересно, что она предпримет. Пацан после душещипательной истории похлопал Алекс по плечу и, если судить по дальнейшим действиям, предложил отсидеться у себя. Вот троица собиралась уходить к парню в гости, как я прервал их попытку сбежать.  — Александра! Елизавета! — окликнул их я. Девочки обернулись в мою сторону. Елизавета, заметив меня, заулыбалась и начала активно махать рукой. Александра же сначала пыталась сделать вид, что не слышит, а потом всё же обернулась, попрощалась со своим другом и поплелась ко мне.  — И куда это вы хотели пойти, а? — спросил я.  — Не твоё дело, — рыкнула Александра.  — Вам стоит запомнить, что пока я за вами слежу не смейте убегать. За ваши проделки я получу выговор от ваших родителей. Поймите, мне всё равно, я не буду читать вам лекции о том, как важно слушаться старших. Я не горю желанием за вами присматривать, мне гораздо лучше жить одному.  — Ну так, сказал бы это нашему папе, — усмехнулась Александра. Я лишь вздохнул.  — Я говорил ему это и при вас, и за неделю до их поездки, но как видите вас скинули мне. Я пошёл с ними на остановку.  — А я сегодня получила «A» за домашнее задание! — оповестила меня Елизавета.  — Мне это не интересно. Но интересно вот что, кто этот парень, с которым вы общались? Он случайно не твой парень, Алекс?  — Какая тебе разница? — вновь огрызнулась Алекс.  — Его зовут Майкл Аяно. Он игрок школьной команды хоккея, а Александра чирлидер, вот они и обсуждали тренировку. А потом Майкл пригласил нас к себе. И он не парень Александры. У Алекс вообще нет парня! — отрапортовала Елизавета.  — Елизавета! — шикнула на неё старшая.  — Вон оно что! Хотели, значит, от меня удрать. Алекс опустила глаза вниз, а Елизавета шла рядом как ни в чём не бывало. Это была не первая попытка побега, через два дня, вечером, я поймал старшую в прихожей.  — Куда собралась на ночь глядя? — прерывал я её попытку открыть дверь.  — Я к друзьям. На ночёвку, — тихо сказала она, сжимая лямку рюкзака.  — Пока твои родители не вернутся, я тебя никуда не отпущу, — уже хотел схватить её за капюшон и оттащить от двери. Стоило мне потянуться к ней, как она резко вытащила нож-бабочку и направила его на меня. Всё произошло так неожиданно, что я аж разозлился. Мелкая мерзавка смеет мне угрожать. Хотелось отнять у неё нож и свернуть ей шею. Я в этот момент возненавидел её.  — Чёрт с тобой! Иди куда хочешь! — плюнул я и ушёл на кухню. Из прихожей был слышен поворот ключа, звук закрывающейся двери и быстрые шаги, но уже на улице.  — Дядя Вильям, а куда пошла Алекс? — поинтересовалась Елизавета. Она сидела на кухне, болтая ногами и смотрела, как я готовлю ужин.  — Александра кинула тебя и убежала к своим друзьям, — нехотя отозвался я.  — Вот как. Ты ей совсем не понравился. Она говорит, что нужно остерегаться, мало ли, что у тебя в голове. А вот мне у тебя нравится!  — Да ну? И чем же, — я поставил тарелку с ужином перед Елизаветой и сел рядом. Мелкая поправила хвостики, посмотрела на свои гольфы и продолжила.  — У тебя спокойно, дядя Вильям. Никто не кричит, не бьёт посуду, не ругается плохими словами. Да, может ты и иногда их говоришь, но не на кого-то. Мама с папой чуть ли ни каждый вечер ругаются, да и нам с Алекс достаётся иногда. Правда, сестрёнка запретила об этом разговаривать, но ты же никому не скажешь?  — Обещаю, — кивнул я.  — Мама с папой всегда бранятся. Всё начинается с ужина, когда папа приходит с работы. Мама не работает, но мне бы хотелось, чтоб она работала. Потому что даже в отсутствие папы она ругается и на меня и на Александру. На Александру обычно сильнее всего. Мама говорит, что она «вся в отца», «от неё не дождаться помощи», «всё ей вернётся, будет она всю жизнь плакать» и обещает что «после восемнадцати вылетишь из дома». Если Алекс говорит, мол, посмотрим, то мама переходит на крик и говорит, что сделает всё, чтобы она сама убежала. А меня иногда наказывают за мелкие проделки или за плохие оценки в школе, поэтому я стараюсь всегда учиться на «A». Когда мама и папа особенно сильно ругаются, Алекс убегает через окно, а я остаюсь дома. Мне становится грустно и страшно, поэтому я залезаю в шкаф вместе с бычком Вулом и сижу там пока не засну. Иногда мама плачет. Как-то, после очередной ссоры она со слезами выбежала из кухни и стала собирать вещи приговаривая: «Больше я в этом дурдоме не останусь.». Когда я подошла к ней, обняла и спросила, что случилось, она оттолкнула меня и сказала, что я с мамой сестрой виноваты в этом и… и… — на этом моменте на глазах девочки появились слёзы, а я сидел и ахуевал. Эти мелкие меня неимоверно бесили, но эта ситуация заставила взглянуть на них с другой стороны. Бедная девочка-подросток, которая убегает и прячется от собственных родителей и ребёнок, чья психика рушится из-за мамаши-истерички, да и ещё сестра заставляет молчать по непонятным причинам.  — Скажи, а почему Алекс запрещает тебе об этом рассказывать? — поинтересовался я.  — Она говорит, если я расскажу это, то приедут люди из органов опеки и тогда меня разлучат с Алекс и заберут в детский дом, — продолжала Елизавета, всхлипывая через каждое слово. М-да, и страх потерять близких. И тут в моей голове возникла идея, как можно им помочь, а точнее, облегчить их печальную судьбу. Я пригласил её посмотреть мои разработки. План был прост до безобразия. Как только Елизавета зашла в подвал, я схватил гаечный ключ и стал наносить удар за ударом. Девочка даже не поняла, что произошло. Крови было много, очень много. Однако нужно было действовать быстро, я схватил подготовленный соулкипер, активировал его и вот она. Эссенция заполняет аппарат. Маленькая лампочка на нём горит зелёным, значит операция удалась успешно. Осталось лишь дождаться Александру и убить её. «Я освобожу эти бедные, страдающие души от мирских проблем. Теперь у них будет иная миссия, более высокая, чем родиться и умереть. Они больше не будут страдать, больше не будут плакать. Они будут доказательством, что я не сумасшедший и теория д-ра Даркнесс верна! Я положу начало новой эры для человечества. Теперь великие физики, математики, биологи смогут вечно жить и делать новые открытия. Людям больше не надо будет умирать. Это будут те же люди, просто с роботизированным телом. Ну да, ну умрут какие-то мелкие девочки, но наука требует жертв! Без подопытных медицина бы не продвинулась, без жертв мы бы так и умирали в сорок, а то и в двадцать. Какая разница, кто там и когда умер, главное, что мы живы. Какую известность я получу, какую огласку! Альбинос обманувший смерть! Мне и премию дадут и те горе-робототехники, признавшие мой проект полной ненаучной околесицей замолчат!»: думал я. Что бы ускорить процесс, я написал Александре, что Елизавете плохо. Эта дура примчалась быстро. Мне пришлось ждать, когда она соизволит заявиться. Когда она вернулась, я сказал, Елизавете стало плохо, и что я вызвал врача, но первая помощь не помешала бы, поэтому я попросил её спуститься вниз, где я работаю обычно, перед дверью есть полка с аптечкой. Она скользнула вниз, а я старался бесшумно следовать за ней.  — Тут ничего нет! — воскликнула Александра, осматривая полки. Конечно, там ничего нет. Я и не держал там никогда аптечек.  — Сейчас, дай посмотрю, — я подошёл к ней вплотную сзади, достал шнур и быстро затянул у неё на шее. Она вырывалась, пыталась отбиться от меня, но тщетно. Пока она дёргалась в предсмертных конвульсиях, я быстро достал второй соулкипер и её душа оказалась у меня. Я поместил одну душу в андроида, а вторую припрятал для дальнейшего изучения и доказательства, что человеческая эссенция действительно существует. Подключив робота к соулкиперу, я измотанный и измождённый пошёл спать. К сожалению сон не шёл, я уже предвкушал свой триумф. Человек, который положит конец смерти. Но, что скажет брат? А какая разница? Отблагодарит! Их с Камиллой больше ничего не связывает, поэтому они разойдутся и начнут жизнь сначала. А что касвется девочек, то нет причины — нет проблемы. Я не заметил, как начал потихоньку засыпать. Но меня тут же вырвали из объятий сна шаги. Тяжёлые, неуклюжие, будто ступал железный младенец. Через пару минут я осознал, что это похоже, моё творение расхаживает по дому. Что-то мне подсказывало, что оно ищет меня и явно не затем, чтоб сказать «спасибо». Я тихонько встал с кровати, попутно собирая деньги, документы, несколько вещей. Тихонько выбрался из комнаты, я пошёл к двери.  — Дядя Вильям, — позади меня послышался механический голос, я рванул, что есть мочи и не зря. На то место, где я стоял обрушился ужасающий удар, проломивший пол. Я решил выбежать из двери гаража. С тех пор как родители умерли, она не закрывается. Я ринулся в гараж, попутно захватил там канистру с остатками бензина. Я стал пытаться разлить его как можно больше, если это вообще возможно, когда за тобой бежит обезумевший робот. Я выбежал из дому, открыл зажигалку и кинул её в дом. Первый этаж вспыхнул будто спичка, а я медленно побрёл через лес к ближайшей остановке. Тут больше нельзя было оставаться. Нужно было скорее уезжать куда угодно, хоть на север, лишь бы меня не нашли. Куплю фальшивый паспорт, документы и всё. Теперь меня не найдут.  — Готово! — воскликнула Анна, показывая мне ёлочку. Маленькое растение было украшено простенько, но со вкусом. Цвета радовали глаз, фигурки с шариками смотрелись гармонично и создавали какой-то свой узор известный только Анне.  — Неплохо. Мне нравится, — кивнул я рассматривая ёлочку.  — Ну вот, зарядила тебя праздничным настроением? Я пожал плечами. Пока она думала тут про Рождество, я вспоминал о своём великом падении.  — Та-а-ак, — протянула она, — ёлку мы нарядили, а теперь пошли посмотрим фильм! Она поставила ёлочку на подоконник и потащила меня к телевизору. Анна включила на какой-то канал, там был прямо марафон Рождественских фильмов. Девушка выключила свет, зачем-то, включила на ёлке гирлянду, села рядом со мной и мы начали просмотр. Уж не помню, что там были за фильмы, я уснул на первой половине. Похоже я действительно расслабился и размяк в компании Анны. Меня разбудила она же. Я увидел её улыбающееся лицо перед собой. Заметив мой вопросительный взгляд, она сказала: «Ты уснул, мой дорогой друг. Ты скорее всего устал за день иди спать.». Я поднялся на шатающихся ногах переодеваться. Вот сейчас допишу это и лягу спать. 23 декабря Вчера на работе ко мне подошёл Ламистав. Он протянул мне коробку и попросил прощения. Я сказал, что подумаю. В коробке казалась толстый блокнот, на обложке которого были изображены шестерни и внутри открытка с поздравлением и извинением. «Ладно — подумал я, — подарю ему своё прощение.». Как оказалось, это подарок. Вообще, я думал, что и это Рождество я проведу в одиночку. Опять куплю вина, напьюсь и лягу спать, но нет. Сегодня меня разбудил гул пылесоса. Я встал разведать в чём проблема. Анна, похоже затеяла тотальную уборку. Ну, ладно, зал теперь её комната, а я пойду завтракать. На кухне творился бедлам. Куча продуктов, который бы ни один нормальный канадец не купил. Горошек, крабовые палочки, майонез… Она что? Собралась кого-то вызывать? Когда я поинтересовался насчёт завтрака, она отмахнулась и сказала, чтоб я не мешал. Через пару минут пылесос затих и Анна, покопошившись пару минут, пришла на кухню.  — Анн, а что это всё? — я указал на более волнующие и пугающие меня продукты.  — Это? Я делаю салат. Наш, славянский салат.  — Я рад за тебя, но не забывай, что ты сейчас в Канаде. Значит и блюда должны быть наши.  — Да не кипятись ты! Будут и твои ваши канадские. Но неужели бедненькой иностраночке нельзя вспомнить и вкусить родное? — она театрально упала на стул и приложила ладонь ко лбу, — ну ладно. Отставить. Я вот что хочу спросить, ты что мне подаришь?  — П-подарю? — замешкался я. Естественно, я ничего не собирался дарить. Зачем? Я даже толком ничего не знаю о ней.  — Так, понятно, — она встала с места и потащила меня к прихожей.  — Ты пока ищи подарок, а я квартиру украшу, — она и слова не дала сказать, как ушла вглубь квартиры, напевая что-то на своём. Ладно, в первый и последний раз подарок покупаю. Ну как, в первый? Я дарил подарки, там, маме, брату, когда появилась сестра — сестре, ну и Кире, собственно. Да и то это было до восемнадцати, с тех пор я их и не дарил. Впрочем, подарки покупала всегда мама, я лишь выбирал, что подарил бы брату или сестре. Но мы были детьми, а тут дарить подарок незнакомому мне человеку. Я вышел из подъезда. «Так, что я о ней знаю? Её зовут Анна. Ей двадцать лет. Девушка. Её папа полковник, а мать неизвестно. Она родом из России. Санкт-Петербург. Ну и вроде всё.». Тогда я решил обратиться к Крису, а точнее к воспоминаниям, о том, как он покупал подарки. Однако и это оказалось сложным. Разным девушкам и подарки были, соответственно, разные. Кому-то достаточно было еды, а кому-то плюшевой игрушки было достаточно. Но не буду же я двадцатилетней девушке дарить плюшку? Да-а-а, такую девушку будет сложно удивить. Папаша небось потакает дочери, поэтому нужный подарок найти практически невозможно. Если это, конечно не остров в Тихом океане и не ювелирная безделушка, которую, чтоб купить, нужно продать этот же остров. По крайней мере, мне так кажется. «Всё же, что ей купить?» Может, что-то из одежды? Только вот мне неизвестны её параметры, поэтому этот вариант пришлось отмести. Если украшения, то тут нужно знать вкус человека и ну и деньги иметь. Я зашёл в торговый центр, чтоб хоть как-то облегчить мне поиск и выбор подарка. Можно было подарить открытку с деньгами, но денег у неё, в силу профессии, достаточно. Можно, конечно цветы, розы, например. Но это будет как-то странно, да может ещё подумает, что она мне нравится. А вдруг у неё в России парень есть? Ещё получу по своей «капиталистической морде». Не вариант. Можно какую-нибудь дешёвую фигурку или брелок. Вот, хорошая идея! Я робко вошёл в книжный магазин. На входе, у касс видели брелки разных цветов и размеров. Некоторые были с рождественской тематикой, какие-то были с хеллоуинской, походу остатки. Но моё внимание привлек брелок с кометой. Это было бы символично, показать ей, что она упала на меня так неожиданно. Раз уж я в книжном, куплю ей ещё и книгу? Как по мне, неплохой подарок. Я поплёлся к стеллажам с книгами. Интересно, какую литературу она предпочитает? Может драму или, например, хоррор? Я стал рассматривать книги. Мой выбор пал на «Комнату» Эммы Донохью. Книга вроде интересная, её читал Крис, поэтому содержание я помнил. Там рассказывалось о мальчике, который всю свою жизнь провёл в комнате вместе с мамой. Под вечер мама прятала сына и к ней заходил какой-то странный мужчина. Я не знаю, чем закончилась книга, но сам Крис был просто в восторге. Я уже готов был идти к кассе, как тут мой взгляд перекинулся на стеллаж с пометкой «Зарубежная литература». Много авторов с невыговариваемыми фамилиями, но удивило меня не это. Я заметил странную книгу со очень знакомым названием. Что-то похожее читал мой брат. Я помню, как он сидел в кресле и заливался слезами. Это был первый раз, как я видел плачущего Камеруна. Когда я спросил, что его так расстроило, то он сквозь слёзы стал рассказывать сюжет. Книга повествовала о бедном студенте, который пошёл на преступление ради денег. Камеруна эмоционально разрывало. Ему было и жалко студента, но и всё же он был преступником. Но, каким же он был преступником, если он пришёл с повинной? Брат сидел, рыдал, а я ничего не понимал, так как был ещё совсем малым. Мне в голову пришла идея. Может взять эту книгу? «Комната» хороша, но вот эта более трагичная. Хотя «Комната» — канадское произведение, а это… Я полез в интернет, чтобы узнать о национальной принадлежности автора. Он оказался русским, мало того ещё и из Санкт-Петербурга. И вот дилемма, взять «Комнату» или это произведение? Ну, может эту книгу она знает и читала. Поэтому я пробил на кассе самообслуживания нашу, канадскую и брелок. Кстати говоря о Крисе, ему тоже нужно купить подарок. Не долго думая, я купил швейную машинку. Он давно хотел такую. Да, дорого, но ради друга не жалко. Вдруг, мою голову озарила прекрасная идея! Я придумал достойный подарок для Анны. Через пару часов я уже поднимался к свою квартиру с двумя пакетами. Постучав в дверь, мне открыла Анна, а позади неё стоял Крис в свитере с оленями, бармен из паба, в который мы с Крисом и Ламиставом ходили сам Ламистав с рогами оленя, ещё два парня и деваха.  — Ты пришёл! — обрадовалась Анна.  — Я тут живу, естественно, я пришёл, — угрюмо сказал я.  — Ты чего такой злой? — протиснулся вперёд Крис, — вот это тебе! Он вытащил из своего пакета тёмно-синий, вязаный свитер. Я взял его в руки. Было видно, что было связанно любящими руками. От каждой петельки веяло заботой и вниманием. Свитер был тёплый и мягкий. Я сразу понял, что Крис сам его связал.  — Спасибо, дружище. Это прям… Спасибо! — я не находил слов благодарности. Было бесконечно приятно и за подарок, и за проявление заботы со стороны дорогого друга. За сколько же он его связал? Неужели за какие-то жалкие пару дней? Эх, мой же золотой… Это же колоссальный труд и куча времени. Трудно поверить, что столько времени, фактически, он потратил на меня, — а я тоже не с пустым пакетом для тебя. Я вытащил коробку со швейной машинкой.  — Ого, это мне? — ошарашенно спросил Крис. Я кивнул и вручил ему подарок. Крис удивлёнными глазами рассматривал коробку. После, он прижал её к себе.  — Спасибо! Большое спасибо!  — А что насчёт меня? — вмешалась Анна.  — С тебя ответ. Что это за люди?! — указал я на компанию разглядывающую меня.  — Ах это! Трое молодых людей — моя компания, благодаря которым я и нашла тебя. Тот что с хвостиком — Фрио. Косящий под альбиноса — Локо. Блондин — Рико. А девушка, ну это моя подруга и девушка Криса.  — Филиси? — переспросил я.  — Верно, — кивнула гостья и подошла к Крису, — а вы, я так понимаю, Тейлор? Я одобрительно кивнул. Филиси была выше Криса. М-да, у Криса вкусы не изменились. Светло-каштановые волосы девушки были заплетены в толстую косу. Лицо было худым. Нос длинным с узкой переносицей. Глаза карие с желтоватым отливом. Девушка была одета в платье, что подчёркивало её худобу. До моего телосложения ей было далеко. Миловидная, тоненькая, высокая: так я могу её описать. В целом, она мне показалась симпатичной и приятной особой, так сказать, подстать своему парню.  — Так, что насчёт подарка для меня? — Переспросила Анна. Я отдал ей пакет с подарками. Девушка бросилась к разбирать его.  — Та-а-ак, книжка! «Комната». Автор Эмма Донохью. Интересно. Так, дальше брелок. Красивый. Повешу себя на ключи. У тебя золотая рыбка, у меня комета. Так и последнее, — она поменялась в лице. Было видно, что это её задело, — Нет, чувак, ты так просто от меня не отделаешься. Она взяла и разорвала билет на самолёт рейсом Квебек — Москва.  — Вообще-то, я на него потратился больше всего!  — Зачем ты его тогда купил, придурок? Мне и двух достаточно, — Анна пожала плечами и ушла в зал ко всем. Меня оставили одного в прихожей, переобуваться. Я уже не чувствовал себя хозяином не то что своей квартиры, но даже жизни. Меня даже не оповестили, что придёт ещё кто-то. Сейчас я могу сказать, что у меня достаточно смешанные к Анне чувства. С одной стороны, мне не нравится её самоуправство, но с другой, что-то к ней тянет. Что-то незримое и еле уловимое. Возможно, всё-таки дело в душе. Заканчиваю свои записи, меня зовёт Анна. Говорит, чтоб я хотя бы с ними поел. Что ж, посмотрим, во что это выльется. Ради науки, конечно.