Мальчик, который всем должен

Гарри помнил момент, когда на руках появились первые шрамы. Неумелые, кривые порезы, но невероятно глубокие, с которых лилась кровь и окрашивала одежду и кафель в ванной. Горячая вода смешивалаясь алой жидкостью медленно превращалась в оранжевую и утекала в сток. Он хорошо помнил ту боль, море боли, которая пришла от смерти Сириуса. Боль была давней подругой, которая поддерживала жизнь Гарри, которая позволяла ему жить и ощущать себя живым. Тот день он запомнит хорошо. День, когда он сломался. Вспышка. Заклятие. Последний взгляд. Живой взгляд. Дальше пустота. Крик. Давняя подруга боль. — Гарри, дружище, просыпайся. Крик оказался настоящим, его криком. Обеспокоеный Рон стоял возле кровати и взволнованно осматривал Героя. Тот весь покрылся холодным потом и серая кофта с длинным рукавом была мокрая на спине. Больше он не спал в футболках. Щеки блестели от слёз, а глаза были стеклянные, не выражающие эмоций. — Кошмары. Спасибо, Рон. Он привык их видеть. Единственная возможность поспать, ведь без сна нельзя нормально думать. Поэтому Гарри выбрал спать через сутки. Сон необходим, но много терпеть его он не станет. Так будет лучше. Наверное. — Сириус? Сдавливая кулаки он кивнул. Нет, ему не хотелось избить Рона. Ему хотелось избить себя — Я беспокоюсь за тебя, приятель. Давай спросим Гермиону, что можно было бы с этим сделать? Гарри знал, что ничего, кроме как наглатываться зельями и пытаться провалиться в беспамятство. Нельзя слишком ими злоупотреблять, иначе просто перестают действовать. Он знал и проходил через это. — Спасибо. Понимая, что сейчас беспокоить Гарри не стоит, Рон повернулся к своей кровати и поспешно стал надевать мантию. Он правда за него беспокоился. Парень слишком много пережил, слишком много для подростка. — Встретимся в Большом зале, ладно? Коротко кивнув Рон вышел с комнаты. Стало легче дышать и Гарри снова завалился на кровать и прикрыл глаза. Силы были на исходе, хоть он только проснулся. Все силы уходили на то, чтобы показать друзьям и окружающим, что всё в порядке, что он справляется и скоро будет готов. Герой не знал насколько он хороший актёр, но надеялся, что всё-таки смог убедить хоть кого-то. Зайдя в ванную, в отражении он увидел загнанного в угол мальчика, лишённого выбора, которому приходится жить по желанию других. Он не называл это жалостью к себе, это была скорее правда. Ледяная вода приводит в чувство. Хотелось погрузиться в неё полностью, хотелось ощущать её на лице, на каждой части тела, прочувствовать этот холод и забыться. Но изобразив обычную улыбку, вернее натянув её на лицо, Герой вышел с ванной комнаты готовясь показать очередной спектакль.

***

— Рон рассказал мне о кошмарах, Гарри. Я сегодня посмотрю в библиотеке какие-то книги о снах и мы сможет что-то придумать. Обеспокоеный взгляд. Такое случалось раньше, но он первый раз так громко кричал. Понятно, что она волнуется. Гермиона тоже считала и Гарри, и Рона своей семьёй. Первые друзья, вместе с первого курса, дружбу которых нельзя разбить, а их нельзя разлучить. Это единственное, что остаётся неизменным с годами, хоть каждый из них меняться по-своему, иногда в разных направлениях, но это не мешает им быть вместе. — Спасибо, Гермиона. Я очень ценю вашу заботу, ребята. Не знаю, чтобы делал без вас. — Не завтрак, а утро откровений. Мы тоже это ценим, верно? Но сейчас нужно плотно поесть, впереди новый день. Улыбнувшись, Гермиона легонько ударила Рона под бок. Тот поперхнулся тыквенным пирогом и его глаза забегали в поиске воды. Гарри, заметив это, подал ему чашку сока. — Ты только о еде и думаешь, Рон. — Гермиона, ты меня чуть не убила! Я, конечно, не против умереть от еды, но не от тыквенного пирога, я бы предпочёл… Лицо Гарри застыло с улыбкой на лице и смотрело на друзей. Сам же он отключился от реальности и больше не слушал и не видел спорящих между собой влюблённую парочку. Шум Большого Зала исчез, на замену ему медленно приходила душащая тишина. Иногда, Гарри не могу это контролировать и это случалось само собой. Видение? Он не знал. Но каждый раз он попадал в огромную чёрную пустоту, где отсутствует всё. Где нет шума, только звенящий звук в ушах. Это началось недавно, и он каждый раз искал в этой тишине, бегая с места на место, но ничего не находил. Он не знал, что искать, но знал, что должен был найти что-то. «Видение» рассеялось и взгляд Гарри снова обрёл жизнь. Друзья снова о чём-то оживленно спорили, не нуждаясь во мнении Героя, но обращаясь к нему за помощью и аргументами когда это было необходимо. Так легче. Глубоко вздохнув он перевёл взгляд с друзей на Большой Зал. Улыбки на лицах первокурсников, спокойствие у старшекурсников, или наоборот. Все чувствовали себя дома, и это несомненно радовало. Проведя взглядом он остановил его на слизеринском столе. Такие же, как и все. Временами он не понимал столь большой ненависти к слизеринцам. Слизерин — факультет амбициозных и усердно трудящихся учеников. Его и самого отправила бы шляпа на Слизерин, не помешав бы ему испорченное мнение о факультете. Со временем ненависть прошла и пришло понимание. Кажется, что им самим навязали то, что они должны быть токсичными и едкими. Это идёт от воспитания и окружающей среды. Порой, дети не виноваты, хоть и ведут себя как конченные мудаки. Прям как Драко Малфой, с которым Гарри пересекнулся взглядом. Возможно, ему показалось, но взгляд слизеринца был лишён ненависти. Возможно, ему показалось, что его взгляд был лишён всего. Такое Гарри Поттер очень хорошо знал, ведь видел каждый день в отражении зеркала.

***

Час за часом гриффиндорец вспоминал этот взгляд. Он не видел его раньше ни у кого, кроме себя. Взгляд обречённости и полного отчаяния. Взгляд боли и пустоты. Самое интересное, что остальные редко замечали такие взгляды. Их замечали только те, кто был так же сломан. Те, кому очень хорошо знакомы подруга Боль. Медленно и практически бесшумно Гарри поднялся с кровати. Рон тихо сопел, остальные так же пребывали в Царстве Морфея. Это была та самая ночь, когда он не спал. В такие ночи он гулял, пытался себя отвлечь от мыслей, но выходило очень плохо. Иногда он засыпал, где останавливался в последний раз. Накинув мантию-неведимку Гарри поспешным шагом вышел из душной на его взгляд комнаты, как можно скорее желая покинуть её пределы. Оказавшись во дворе он скинул мантию и вдохнул холодный морозный воздух. Неспеша он направлялся к деревянному мосту, где собирался провести хотя бы часть этой долгой ночи. На мосту открывался невероятно красивый вид, особенно во время рассвета. Он слишком много времени гулял ночью, встречая рассветы. Это зрелище было поистине прекрасно и ненадолго позволяло Герою чувствовать умиротворение. Мост был длинным и красивым, по мнению Гарри, ведь он обладал особенной аурой. Как и всё в Хогвартсе. Ученики, учителя, здания, места — всё выделяло особенную энергию, которая в 11 лет озадачила юного волшебника. Сейчас же он считал Хогвартс своим домом. Не торопясь он дошагал до середины моста и взглянул на горы. Даже горы тянули его к себе. Неумело опустившись на пол, он сел и открыл рукава. Вчерашние ранки красиво расположились на руке, что Гарри Поттеру совсем не хотелось их убирать. Наоборот, хотелось добавить ещё, нарисовать красную картину на руках. Но не сегодня. Сегодня он этого делать не станет. Не на мосту. Внезапно Гарри открыл глаза. Аккуратно достав палочку с кармана он тихо встал, оглянувшись по сторонам. Он был не один.