Дневник Лорана

Если бы я не был в центре того представления, которое устроил дядя, я бы им восхищался. Если бы дядя спровоцировал кого-нибудь другого и потом бы унизил перед всеми, я бы оценил. Но он спровоцировал и унизил меня, поэтому я не могу не злиться. А вместе с тем — дядя бы все равно это сделал. Он бы нашел другой повод меня спровоцировать. Уж с Дамианосом-то это не сложно. Кажется, он сумел переманить его на свою сторону. А Дамианос пошел за ним, как теленок на веревочке. Ему же не хватает мозгов распознать гнилую натуру дяди. При этом, если я скажу, что именно дядя стоял за переворотом в Акилосе, Дамианос мне не поверит. С чего бы ему мне-то верить? Он быстрее поверит моему дяде, который умеет притворяться внимательным и понимающим. Я тоже умею притворяться. Но я не умею прощать. Тем более — убийцу моего брата. Я ожидал от дяди чего угодно. Но не публичного представления со мной в главной роли и с Дамианосом в роли главного страдальца. Его обвешали драгоценностями, раскрасили золотой краской, а то, что можно было назвать его одеждой, полностью открывало багровые рубцы на его спине. Если бы они знали, кто он. Но не знают. А мне не поверят. Дядя первый меня на посмешище выставит. Он и так меня выставил. Нашел стражника, с которым я поспорил на золотой, и тот признался в этом при всех. Подозреваю, что за это дядя дал ему два золотых. Перед этим я успешно сражался с дядей, заявив, что раб поднял на меня руку, и стоит ли оставлять этот поступок безнаказанным ради хороших отношений с Акилосом? Но тут дядя вытащил этого стражника и все мои усилия пошли насмарку. Дальше он мне и слова вставить не дал. И, разумеется, вспомнил Огюста, который в моем возрасте уже командовал войсками. Знает дядя, как на меня воздействовать. Знает, что я не могу спокойно слушать про Огюста, и успешно этим пользуется. Сравнением с Огюстом дядя не ограничился. Я, по словам дяди, не делаю ничего полезного при дворе (что означает — не принимаю участия в дворцовых увеселениях), не отправляюсь на границу с Дельфёром (где меня непременно убьют, если не акилосцы, то дядины наемники), а теперь еще поставил под угрозу мир между двумя странами (что вообще смешно — как будто Кастору нужна живая угроза его трону!). И за это дядя ни много ни мало отобрал у меня Варенн и Марш, со всеми и землями и доходами, оставив только Акитар, с которого проку — как с козла молока. И то потому, что его отобрать дядя не может. И кому он передаст отобранные у меня провинции? Говарту? Дядя заявил, что если я отправлюсь на границу, он с удовольствием отдаст мне все обратно. Так я и поверил. И в довершение всего дядя велел мне обнять Дамианоса. Дамианос был шокирован этим не меньше, чем я, и пока он тупо пялился сначала на дядю, а потом на меня, я подтащил его к себе за цепочку на сосках и нити на волосах, сделал вид, что поцеловал в щеку, и прошептал на ухо, что он похож на шлюху. Он действительно был похож на шлюху со всеми этими драгоценностями и позолотой, которые шли ему не больше, чем корове седло. А на правду не обижаются. Дамианос, разумеется, обиделся. Рванулся от меня, мазнув разукрашенным плечом по щеке, и уставился на меня ошалелым взглядом. — Видите, какой этот раб упрямый и своевольный! — сказал я тоном оскорбленной невинности. — Я пытаюсь с ним помириться, а он готов меня убить! Посмотрите на его зверское выражение лица! Акилосцы все такие, варварский народ, а вы меня готовы наказать? — Ну что же, — сказал дядя, — ты наказал его, а я наказал тебя. Мы квиты. Прими свое наказание достойно. — Да, дядя, — я опустил глаза и принял покорный вид. Когда дядя с гордым видом удалился, я поймал сочувственный взгляд советника Эрода. Бросил на него ответный и на мгновение прикрыл глаза. Потом взял у надсмотрщика поводок и повел Дамианоса в сад. Мне было с кем поговорить сегодня вечером. Но оставлять Дамианоса одного я не мог. Во-первых, он может попасться еще на чью-нибудь удочку, как уже попался на удочку моего дяди, во-вторых, надо показать, что мы с ним действительно помирились. Дядя сетовал, что я пренебрегаю своими придворными обязанностями? Придворные шепчутся, что со мной не все в порядке, раз у меня нет питомца? Смотрите все: вот он, мой питомец. Неважно, что я высек его до полусмерти, а у меня за это отобрали почти все мои земли. Ко мне то и дело подходили с выражениями сочувствия. Я кивал, соглашался, обрывал разговор, если он оказывался чересчур опасным, но намекал на то, что мы можем поговорить позже. — Да, я понимаю важность нашего союза с Акилосом. Да, соглашения, установленные между Арлем и Иосом надо выполнять... жаль, я так и не видел их полного текста. Нет, не говорите так, регент за шесть лет накопил неплохой опыт управления страной. Смею надеяться, я за это время многому научился и смогу стать достойным королем. Да, мы обязательно это обсудим, но не здесь, а в более спокойной обстановке... Я вывел Дамианоса из дворца в сад и направился к своей любимой беседке, где частенько назначал встречи. Стражники шли за нами. Дамианос то и дело озирался вокруг: то ли обдумывал пути побега, то ли просто оценивал обстановку. Ну и пусть себе озирается. Далеко не убежит. Если станет известно, кто он такой, его разорвут на куски. А пока это неизвестно, его разорвут на куски не в буквальном, а в фигуральном смысле, а именно поймают и изнасилуют. Видел я, какими глазами смотрят на него питомцы, да и некоторые лорды тоже. Только я его не хочу. А если мое подсознание считает иначе, пусть заткнется. Я довел Дамианоса до беседки и привязал поводок к опоре. Сам отошел на пару шагов и глубоко вдохнул. Мне как никогда нужно было побыть одному и на свежем воздухе, чтобы успокоиться. Я мог делать какой угодно спокойный и невозмутимый вид, но на самом деле был весь на нервах. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли на время успокоиться, и я повернулся к Дамианосу. Насколько мог, попытался ему объяснить, чтобы не слишком подлизывался к дяде, потому что мои гвардейцы этого не поймут. Он может сколько угодно думать, что с ними подружился, но преданы они в первую очередь мне. Дамианос стал огрызаться, говоря, что тронуть дядю у меня руки коротки, поэтому я отыгрываюсь на том, кто слабее. Это он-то слабее? Хотя если говорить об умственных способностях, а не о физической силе, он слабее меня, о дяде я уже и не говорю. — Нужен ты мне больно, — проворчал я, — ну разве что для отвода глаз. И с этими словами я потянул за цепочку, порвав ее. Очень вовремя — как раз подошел советник Эрод. Глядя на меня, невинно хлопающего глазами, Дамианоса с порванной цепочкой, Орланда с мечом наперевес, он принял единственно верное решение — увести меня отсюда подальше. Что, собственно, мне и было нужно. Советник Эрод рассыпался передо мной в извинениях, говоря, что не считает сегодняшнее наказание достойным преступления. Я кивал, соглашаясь, при этом дипломатично намекал на то, что все полномочия власти пока у дяди. В том, заслуживал ли Дамианос своего наказания, советник Эрод и не сомневался. Все это можно было и не говорить, я и так знал, что советник Эрод поддерживает меня, а не дядю, важным было то, что он подтвердил, что окажет мне поддержку людьми и средствами. Мы еще немного прошлись по саду, уточняя детали, а потом я вернулся к беседке. И вернулся очень вовремя — леди Ванн рассуждала о мужских качествах Дамианоса. На арене ей не удалось увидеть его в деле, точнее удалось, но не в том. А очень хотелось. Заниматься сексом с мужчинами женщинам у нас запрещено обычаями. Но посмотреть никто не запрещает. Точно так же, по моим наблюдениям, мужчины очень любят смотреть на ласкающих друг друга женщин. Бывают, конечно, исключения. Я, например. Мне и смотреть неинтересно, и участвовать не хочется. Независимо от того, кто с кем. Хотя посмотреть на Дамианоса в действии я бы не отказался. Лучше всего было бы, если бы его трахнул Говарт, но вдвоем с Говартом они в этой беседке просто не поместятся. Да и зрелище неэстетичное. Рядом с Дамианосом обнаружился акилосский раб, тот самый блондинчик, которого я тщетно пытался выпросить у дяди. Бедняга стоял на коленях, уткнувшись головой в пол беседки, и боялся встать. Ансель, стоявший рядом с лордом Беренжером, смотрел на блондина с выражением нескрываемого превосходства. Я легонько коснулся рукой плеча блондина, чтобы он хотя бы голову поднял. А ведь принц Дамианос любит блондинов. Вот бы отдать ему этого блондинчика... Хотя нет, во-первых, дядя не даст, а во-вторых, я не хочу. Буду я еще Дамианосу блондинов для развлечения подсовывать! Он того не заслуживает. — А я бы с ним с удовольствием развлекся, — заявил Ансель. — Может не надо? — робко предположил Беренжер. — Он может сделать тебе больно. — А вам бы этого хотелось? Все прекрасно знали, что лорд Беренжер не из тех, кому нравятся развлечения на грани жестокости. Ансель тоже знал. Он бросал быстрые взгляды на меня, словно ожидая моего одобрения. Он что, хочет ко мне в питомцы? Зная его наглость и скорость, с которой он делает карьеру, похоже, что да. Зря надеется. Он не в моем вкусе. Равно как и не во вкусе Дамианоса. Дамианос предпочел бы акилосского блондинчика. Вот именно поэтому я и согласился, чтобы Ансель сделал Дамианосу минет. Ансель был готов и на большее, но мне не хотелось смущать Беренжера. Он, как и я, не любитель подобных зрелищ. Леди Ванн любительница, но Ансель старается не ради нее. У Анселя поначалу ничего не получилось. Пока я не начал давать советы. Я не спорю, что Ансель мастер своего дела, но одного мастерства тут мало. Дать тому, кто тебя хочет — это одно. А вот если не хочет и надо заставить — это совсем другое. Анселя-то Дамианос не хочет. А меня? — Не так, — ровным голосом произнес я. — Только языком. И медленно. Я не ошибся — стоило мне только начать руководить Анселем, как Дамианос сразу возбудился. Я велел Анселю действовать как можно медленнее, и Дамианос от этого возбуждался все больше и больше. Я специально оставлял его как можно дольше неудовлетворенным, я знал, как это на него действует. Он же привык брать, что хотел, а тут от него ничего не зависит. И даже от Анселя не зависит, он всего лишь исполнитель. Хороший исполнитель, не могу отрицать. Но если он надеется на мое покровительство, то зря. Если я и возьму себе какого-нибудь питомца, то это будет Никез. Он появился как раз после того, как я велел Анселю кончить. То есть, кончил, конечно, Дамианос. Я даже смотреть на это не стал, повернулся к леди Ванн и Беренжеру, которые обсуждали скорое прибытие патрасского посольства. И тут к нам подошел Никез и заявил, что дядя меня срочно требует. Придворные удалились, оставив нас наедине. Наедине со стражей и с Дамианосом, которого Никез невзлюбил. Видимо, поэтому Никез беседовал со мной не как обычно. Он принял очень серьезный вид и стал упирать на дядю, который будет сильно недоволен моей задержкой. Ну что же, он серьезен, и я тоже буду серьезным. Я предложил ему контракт. Таких вещей вообще-то при заложниках из вражеской страны не предлагают, но мне надо было, чтобы Дамианос пошевелил мозгами и догадался, чей же питомец Никез. Зря я надеялся. Шевелить мозгами у некоторых акилосских принцев не принято. У Никеза мозгов и то больше, чем у Дамианоса. Неудивительно, зная, что учился он у дяди и у меня. Никез, хоть и выказывал ко мне большую неприязнь, чем обычно, вел разговор в обычном своем тоне. Но искренне удивил меня, заявив, что я ревную. Кого к кому? Он прекрасно знает, что я не во вкусе дяди. А вот наоборот... Никез совсем не в моем вкусе, мне нравятся высокие смуглые брюнеты, но знает ли он об этом? Опять двусмысленная фраза получилась. Я имел в виду — знает ли об этом Никез, а не высокий смуглый брюнет в лице Дамианоса. И Дамианос мне совсем не нравится! Я его ненавижу! Убедить Никеза мне не удалось, но я и не надеялся. Зато понял, что Никез о моих вкусах не осведомлен и, следовательно, моего дневника он не читал. Зачем дядя так поспешно меня вызывал, я не понял. Возможно, он хотел, чтобы Никез проследил за мной и Дамианосом. Или же ему хотелось еще раз повторить все, что он обо мне думает и посмотреть на мою реакцию. Ничего нового я не увидел. Я немного поогрызался, оставаясь при этом холодным и равнодушным. Хотя дядю этим не обманешь. Он слишком хорошо меня знает. И я слишком хорошо его знаю. Но у дяди опыта больше. Кажется, я об этом уже писал. Начинаю повторяться, это нехорошо. Надо отдохнуть, а потом собраться с силами, оценить ситуацию и составить план действий. Нашел еще один рыжий волос. Да что же это такое? Это точно не Ансель, он бы просто не успел зайти в мои покои, он был в саду, а потом они с Беренжером ушли в его покои. Надо будет поговорить с Беренжером. И повод есть — Марсель сказал, что его внук любит лошадей. Вот и нашлось, куда пристроить мальчонку, пока дядя не положил на него глаз.