Однажды и навсегда

Пир был организован с шиком — не каждый день принцу Камелота исполняется двадцать лет. Утер старался развлечь сына, чтобы скрасить тоску от сидения в четырёх стенах. Приглашённые шуты и музыканты прошли не одну проверку; некоторые к концу проводимых допросов едва не расплакались, не привыкшие к строгим порядкам столицы, и нервно вопрошали, что же плохого они сделали. Король уверился, что ни один из них никоим образом не был связан со Старой Религией. Утер сидел за столом и наблюдал за выдуванием огня. Трюк очень понравился, гости восторженно аплодировали. Воспользовавшись паузой, король встал и произнёс тост за принца. Рыцари хором подхватили: «Да здравствует принц Артур!» и потянулись, чтобы чокнуться кубками с именинником. Артур засмеялся, перекрывая звон посуды, и Утер улыбнулся, отпивая вино. День прошёл в напряженном ожидании, но ничего необычного не случилось. Сейчас, когда близилась ночь, король Камелота позволил себе немного расслабиться. Даже привычные мрачные мысли о погибшей жене отошли на второй план. Утер ощущал почти что облегчение. Осталось продержаться ещё несколько часов — и наступит новый день, и тогда можно быть уверенным, что сыну ничто не угрожает, что у Старой Религии не вышло добраться до принца. Он смог, он уберёг самое дорогое, своё единственное сокровище, того, кто был для него дороже Камелота и его жителей вместе взятых — Пендрагон-старший взглянул на отпрыска. Его принц, выстраданный наследник, так похожий на свою мать, которая отдала за него жизнь. «Король былого и грядущего», — с внезапным приливом гордости подумал Утер. Это звучало так величественно, хоть Утер до сих пор толком не понимал, что это значило.

***

Несколько молодых дворян были сегодня посвящены в рыцари. По этому случаю был организован большой банкет. Король отмалчивался, лишь кивая на благодарственные речи новобранцев. Он взглянул на жену, сидевшую по правую руку от него: Игрейн искренне наслаждалась праздником и охотно поддерживала беседу. На мгновение супругу от короля загородил его слуга, подливая ему вина. — А, Илдред. — Милорд, — друид склонил голову. — Вы говорили с Нимуэ? Утер заерзал. Разговор состоялся нелегкий: ему тяжело было сформулировать мысли, но придворная колдунья, услышав просьбу, ничуть не смутилась. — Ты просишь сотворить тебе ребёнка из воздуха, Утер Пендрагон, — лишь промолвила она. — Тот, кто внушил тебе, что я могу подобное, дурак. — Значит, ты тоже бессильна мне помочь, — опустил голову король. — Этого я не говорила. — Так есть способ? — Старая Религия не может просто дать жизнь, ничего не получив взамен, — Нимуэ наклонила голову, пристально вглядываясь в собеседника, словно решая, стоит ли король ее усилий. — Это очень сложно. Я должна подумать. — Она обещала сообщить мне, что можно сделать, — ответил Утер слуге. — Я так надеюсь на это, — вырвалось у него. — Надеюсь, Нимуэ что-то придумает. Мне больше не к кому обратиться. — Все будет хорошо, сир, — ободряюще произнёс Илдред. — Нимуэ вас ещё ни разу не подводила. — Это правда, — король отхлебнул вина и заставил себя вслушаться в разговор. Он обнаружил, что жена обсуждает с приближенными прошлую поездку к лорду Годвину. — Дорогой, — обратилась к мужу Игрейн. — Мы непременно должны послать Их Величествам письмо с поздравлениями с рождением дочери! — Конечно. — Подумать только! Мы только в сентябре были у них! И вот, малышке уже скоро будет месяц. Как быстро время летит. — А как назвали принцессу? — Елена, — улыбнулась Игрейн. — Какое красивое имя. Если у нас родится дочь, надо тоже так ее назвать. Утер нагнулся и поцеловал жену в лоб. — Я хочу сына, — шепнул он и мысленно взмолился всем богам, чтобы Нимуэ нашла способ исполнить его мечту. Нимуэ напомнила о себе через несколько дней. Ее не было в замке, но один из дворцовых слуг принёс записку, сообщавшую о том, что жрица ждёт короля на острове Блаженных, чтобы предложить ему решение его проблемы. Сердце заколотилось быстрее; Утер собирался тут же ехать, но не смог найти слугу. В поисках Илдреда король обошёл почти весь замок и в итоге вышел на тренировочную площадку, откуда открывался вид на Нижний город. Не углядев своего друга, Утер собрался было возвратиться и объявить Илдреда в розыск, когда вдруг оказался свидетелем необычной сцены. — Так, хорошо, — похвалил сэр Борс. — А тем сожми меч двумя руками, вот так. Шаг вперёд, и бей. Сильнее, Леон, ещё раз! Ого, какая силища! Ой! Не так быстро! Ой, мне же некуда отступать! Пожалей своего папку! Сдаюсь, сдаюсь! Ты победил! Утер невольно улыбнулся. Противником его верного рыцаря выступал… шестилетний мальчишка. Он заливисто смеялся, размахивая деревянным мечом, и засмеялся ещё громче, когда отец подхватил его на руки. — Будущий рыцарь растёт, — произнёс король. — Ваше Величество, — воин осторожно опустил мальчика на землю и поклонился. — Не подумайте ничего такого, просто у меня сегодня выходной, и я решил показать сыну замок… — Сэр Борс, я прекрасно помню, что сегодня не ваша смена. — Утер посмотрел на маленького Леона и опустился на корточки, чтобы оказаться вровень с ребёнком. — У тебя отлично получается, Леон. Ты большой молодец. — Он стесняется, — заметил рыцарь, когда покрасневший мальчик отвёл глаза и попытался спрятаться за отца. — Малыш, ну что ты. Тебя сам король похвалил. — Спасибо, сир, — прошептал мальчик. Мужчины рассмеялись. Утер ещё раз тепло взглянул на ребёнка. Он бы дорого отдал, чтобы вот так, играючи, обучать собственного сына основам фехтования. — Сир, — подошедший стражник обратил на себя внимание короля. — Ваш слуга просит разрешения взять сегодня выходной. — А что случилось? — Его дочь заболела, сир. — Что-то серьезное? — нахмурился Утер. — Он обратился к лекарю? — Насколько я понял, она простудилась. Илдред сам сварит для неё зелье, — пожал плечами стражник. Ах, конечно. Илдред — друид, у них свои методы врачевания. — Хорошо, — кивнул король. — Передай, что я его отпускаю. А прежде зайди на конюшню и вели немедля приготовить мне коня. — Милорд, — стражник поклонился. — Сир, — встрял сэр Борс, и король обернулся к нему. — Простите, что вмешиваюсь. Вы куда-то едете? Один? — Именно так. — Сир, далеко ли? — встревожился рыцарь. — Это может быть небезопасно. Позвольте вас сопровождать. Я только отведу Леона к матери. — Не надо, сэр Борс. Я должен ехать один. — Вы ведь собирались ехать с Илдредом? Я могу заменить его. Утер взглянул в настойчиво-обеспокоенное лицо верного вассала. Он знал, что может ему доверять — он без сомнений доверил бы ему свою жизнь и жизнь своей жены, на поле брани, в замке, где угодно. Но он не был готов доверить рыцарю цель своей поездки. — Все в порядке, сэр Борс. Оставайтесь в замке. Если вам не трудно… — Утер помедлил, он не хотел врать жене, — передайте королеве, что я отправился на охоту. — Обязательно передам, милорд. Утер оседлал лошадь и выехал за ворота. Путь к острову занял несколько часов; за это время значительно похолодало, начал идти снег. Он замёрз, одетый слишком легко, не по погоде, но желание узнать, что ему могла сказать Нимуэ, подгонял вперёд, надежда согревала. Он даже не удивился, когда увидел прибитую к берегу лодку, без единого весла; едва он уселся в дряхлую шляпку, течение подхватило ее и понесло по направлению к острову. К этому времени ветер усилился, снежинки стали падать быстрее, так что трудно уже было различить окрестности. Утер поднялся по ступенькам и оказался на острове, окружённый руинами древнего замка. Он разглядывал развалины, плохо различимые в начинающейся метели, когда чей-то голос окликнул его. Нимуэ стояла перед ним в платье с высоким воротом, кутаясь в меха. Она выглядела довольной, несмотря на непогоду. Зябко ёжась, Утер подошёл поближе. — Мы могли бы поговорить в замке, — стуча зубами, крикнул он в попытке заглушить завывающий ветер. — Зачем ты хотела, чтобы я приехал сюда? — Затем, что только здесь мы можем заключить интересующую тебя сделку, король Камелота, — колдунья говорила безо всяких усилий, не повышая голос. Возможно, потому, что она не ощущала себя изнемогающей от холода. — Какую сделку? — Такую, что по ее условиям по истечении девяти месяцев ты получишь долгожданного ребенка. У Утера захватило дух, и дело было вовсе не в ветре. Он прочистил горло и уточнил: — Значит, ты нашла способ помочь мне? Нимуэ улыбнулась. — Не все так просто. За это полагается плата. Все имеет свою цену. — Я заплачу любую цену, — нетерпеливо откликнулся Утер. — Значит, ты согласен? — Цена не имеет значения, — повторил король. — Отлично, — Нимуэ вынула из складок одежды серебряную чашу и возвела глаза к небу. — Tidrenas! Снег перестал идти. На небо набежали тучи, хлынул дождь. Смаргивая влагу, монарх смотрел, как в высоко поднятую чашу набиралась вода. В конце концов, дождь закончился; колдунья перелила воду в небольшой сосуд и протянула королю. — Дай своей жене выпить это перед тем, как спать с ней. Тогда она сможет зачать. — И это все? — Это вода из Чаши Жизни, — сказала жрица, как будто он должен был сразу понять, что это значит. — Нимуэ, ты уверена, что это подействует? Женщина вдруг схватила его за предплечье, и Утер ощутил что-то — невесомое касание магии, как будто по руке провели пером. — Сделка заключена, — она снова улыбнулась. — Да, Утер Пендрагон, я гарантирую тебе, что это подействует. Возвращайся скорее домой, иначе не сможешь выполнить сегодня свой супружеский долг. Он вспыхнул, но Нимуэ лишь ещё раз сжала его руку, и по телу распространилось приятное тепло, согревая конечности. Мокрая одежда высохла, он смог пошевелиться, в этот раз чувствуя пальцы на ногах. — Спасибо, — неловко пробормотал король и повернулся, спеша к лодке. Порой Нимуэ заставляла его чувствовать себя именно так — мальчишкой перед взрослой зрелой колдуньей. Она почти никогда не обращалась к нему, используя титулы, но он как-то привык. Она обладала такой магической властью, какая ему и не снилась. Король крепко сжал в руке сосуд. Должно быть, ее магия может все. Хорошо, если она поможет ему. — Утер! — жена бросилась в его объятия, едва увидела. Он вернулся уже затемно, Игрейн беспокоилась. — Сэр Борс сказал, что ты поехал на охоту. Почему один, почему так внезапно? — Все хорошо, — король крепко прижал ее к себе. — Мне хотелось проветриться. Я, правда, ничего не поймал, но… Игрейн, все хорошо. Он и сам в это поверил и позволил жене хлопотать подле него. — Дорогой, я распорядилась сделать тебя горячую ванну, как бы ты не простудился… Ты голоден? Что попросить подать на ужин? Позже, в покоях, пока служанка расчесывала волосы королевы, Утер перехватил принесённый прислужником стакан с тёплым молоком и незаметно вылил в него воду из сосуда, который ему дала Нимуэ. — Твоё молоко, любимая. — О, спасибо, — Игрейн с благодарностью взяла стакан. — Это для меня как снотворное. Я так плохо сплю в последнее время. — Сегодня ты будешь спать как младенец, — Утер отставил пустую посуду и поцеловал жену в шею. Служанка понятливо отступила и вышла, оставляя их наедине. Король подхватил свою королеву на руки и нежно опустил на постель. Он на мгновение приподнялся, любуясь ее золотыми волосами, разметавшимися по подушке, лучистыми голубыми глазами и ямочками на щеках, придававшими ее улыбке ещё больше очарования. — Ты такая красивая, Игрейн. Если у нас все же будет дочь вместо сына, — произнёс он, поддавшись внезапному порыву, — я хочу, чтобы она была похожа на тебя. Игрейн рассмеялась. — А что, сыну нельзя быть на меня похожим? — Для мальчика внешность не так важна. Сын может быть похож и на меня, — Утер пожал плечами. — Да, — согласилась его жена. — И знаешь, почему? Ты очень хорош собой. На следующий день Утер спешил в зал заседаний, опаздывая, когда его догнал слуга. — Ваше Величество! — затараторил запыхавшийся Илдред. — Доброе утро! Простите мое отсутствие, я… — И тебе доброе утро, Илдред, — прервал его король. — Как Ава? Слуга остановился с приоткрытым ртом, растерявшись. — Так зовут твою дочь, если ты забыл, — напомнил Утер. — Да… Все хорошо, сир, спасибо… Так вы не сердитесь? — Конечно, сержусь. Как ты за ребёнком смотришь? Почему она простудилась? — Да разве удержишь ее дома, когда на улице снег, — улыбнулся друид. — Играла с ребятишками весь день, ещё и призналась, что ела его. — Дети, — снисходительно заметил Утер. — Дети, — согласно кивнул Илдред. — Сир, я так вам благодарен за понимание… У Авы температура поднялась, я не мог ее оставить… Только ночью удалось сбить. Сейчас ей уже гораздо лучше, с ней жена. — Я рад, — король положил руку на плечо друга и слегка сжал. — Дети — это самое главное, Илдред. Он дождался кивка и продолжил свой путь. — Сир, я немедленно вернусь к своим должностным обязанностям, — слуга зашагал за господином, — возможно, мне следует сделать что-то помимо основной работы, пока вы будете на Совете? — Нет, Илдред, — на ходу просматривая бумаги, Утер пытался вспомнить, не оставил ли он что-то из важных документов в покоях. — Мне сказали, вы вчера куда-то на весь день уезжали, сир. — Да. Я был на острове Блаженных. Пройдя ещё несколько шагов, правитель вдруг понял, что слуга не следует за ним. Он оглянулся. Илдред, как вкопанный, застыл на месте. Его лицо побледнело, он смотрел на короля почти испуганно. — Я не ослышался, сир? — осипшим голосом спросил он. — Вы сказали «остров Блаженных»? Утер кивнул, озадаченный реакцией друга. — Вы виделись там с Нимуэ, — уверенно предположил друид. — Да. — По поводу… своего вопроса? — Да, и она помогла, — король вернулся к другу и прошептал. — Она вызвала дождь и… — И наполнила водой Чашу Жизни, — перебил Илдред. Его глаза расширились от ужаса. — Почему она избрала этот способ? Неужели не было другого? Я думал, ей, как жрице, известно то, что неведомо друидам! — О чем ты говоришь? — Утер был искренне поражён. Он никогда не видел, чтобы его друг терял контроль над собой. — Это Чаша Жизни! — выкрикнул Илдред. — Нимуэ воспользовалась магией жизни и смерти! Сир, за рождение новой жизни вам придётся заплатить! — Тише! — Утер зажал его рот ладонью и оглянулся по сторонам. — Думаешь, я этого не знаю? — зашипел он. — Нимуэ сказала мне, что придётся заплатить. Я готов, сколько бы золота она ни потребовала. — А если платить придётся не золотом? — оторвав от себя руку короля, горячо воскликнул слуга. — Да чем бы ни было, — нетерпеливо отозвался король. — Я отдам любую ценность. Рождение сына для меня важнее всего. — А что, если придётся отдать нечто бесценное? — О чем ты? — Чтобы создать жизнь, необходимо погубить жизнь! Нимуэ тебе этого не сказала, Утер, но чтобы твой ребёнок родился, кто-то должен умереть! Так действует магия Чаши! Баланс должен быть соблюдён! Король оторопело уставился на друга. Тот тяжело дышал, но даже и не думал останавливаться: — Кто-то умрет в день, когда родится твой ребёнок! Неужели ты хочешь этого? — Камелоту нужен наследник, — медленно проговорил король. — Если для этого понадобится отдать жизнь… — Что, если это будет твоя жизнь, Утер? Ты умрешь, едва взглянув на новорожденного ребёнка! Такова цена этой магии! Таково требование Старой Религии! Документы выпали из опустившейся руки и рассыпались по полу. Слуга, однако, не стал их поднимать. Король Камелота провёл рукой по лицу. — Откажись от сделки, Утер, — настойчиво сказал друид. Утер тяжело вздохнул. — Я не могу. — Но ты умрешь! Ты подписал себе смертный приговор, когда согласился на эту сделку. Если ты не отменишь ее, тебе останется жить не больше девяти месяцев. — Значит, у меня будет достаточно времени, чтобы привести дела в порядок, — твёрдо сказал Утер и выпрямился. Илдред сдвинул брови и внушительно проговорил: — Ваше Величество, вы совершаете ошибку! — Напротив, я поступаю правильно. Династии нужен продолжатель рода, Камелоту нужен наследник! Я не оставлю своё государство без будущего. — Вы оставите Камелот без короля! — У него будет принц, который станет великим королем — я верю, Игрейн воспитает его как надо. Пойми, Илдред, жизнь этого ребёнка во сто крат важнее моей — за ним будущее этой страны, он возглавит ее и приведёт к процветанию. — Страна уже процветает — с вами, — возразил друид. — Я хочу, чтобы он был лучше меня, — улыбнулся Утер. — Хочу, чтобы он творил то, о чем я лишь мечтал, хочу, чтобы он покорял вершины, на которые я не смел поднять взгляд. Я с радостью отдам жизнь, если это нужно для рождения моего ребёнка, так что даже не надейся меня отговорить. — Но сир… — Друг, — перебил Утер, — не стоит. Он наклонился, собрал все бумаги и пошел дальше по коридору, оставляя слугу позади. Однако, когда он открыл дверь, входя в зал заседаний, то боковым зрением увидел, как Илдред заглядывает внутрь, выгибая шею, и неподвижно застывает, мрачно глядя на сидящую за столом придворную колдунью.