жить, как раньше

оставшиеся уроки деку сильно волновался и его самочувствие ухудшилось: он стал более дёрганным и старался закончить всё как можно быстрее, но в итоге только сильнее затягивал процесс; руки дрожали и нормально написать что-либо выходило разве что с третьей-четвертой попытки. всё живое в нем затрепетало еще в момент, когда бакуго аккуратно разгладил записку, перевернул чистой стороной к себе (интересно, он хотя бы пытался прочесть, что деку пытался стереть?) и начал всматриваться. однако парень практически сразу же свернул ее обратно. видимо, выбросил. может быть, он планирует подойти на перемене к деку и поговорить об этом? увы, но на всех переменах светловолосый успешно деку игнорировал, так что эта надежда со временем рухнула. грустно. и все-таки после уроков деку неожиданно чувствует на своем плече чужую руку. знакомую, тёплую... да и в принципе друг детства температурой тела всегда мог сравниваться с печкой: уж очень тёплый он, благодаря своей причуде. – задрот, ты что, реально не понимаешь эту тему? вся надежда на понимание со стороны кацуки рухнула. – ты не заметил, – пробормотал он, опуская голову. значит, сейчас он снова пойдет домой. его снова будут упрекать. его снова будут бить, а на следующий день он снова натянет тупое и более-менее адекватное лицо и пойдет в школу, сделав вид, что все в порядке. он поднял голову, улыбнувшись. – извини, что потревожил на уроке. я все же понял ее. прежде, чем кацуки успеет что-либо сказать, он накинул рюкзак и устремился к выходу из школы, уткнувшись носом в пиджак. «не заметил что?» – пронеслось в голове у бакуго. он еще раз посмотрел на помятую записку. что-то не так.

***

вечером парень садится делать уроки, периодически чувствуя, как мать беззвучно заходит и прожигает его спину взглядом, пока зеленоволосый монотонно что-то пишет в тетради. в руке инко вибрирует от уведомления телефон подростка.

э, деку, у той записки есть какой-то скрытый смысл или что?

инко с нечитаемым лицом вновь рассматривает сообщение. в конце концов она подходит к парню, положив руку ему на плечо. – изуку, не расскажешь, что за записку ты отдал бакуго? он был застигнут врасплох. веснушчатый замер, боясь пошевелиться. наверное, впервые у такого светлого, несмотря на отвратительную жизнь, парня с невинными мыслями в голове проскакивает «блять». он сглатывает. паника застилает разум. остальные сообщения задрот, как ни странно, игнорировал, хотя и читал. в конце концов он вышел из приложения, и только где-то через полчаса написал "неважно, прости". а на следующий день он не приходит в школу. и на следующий за ним тоже.

***

учителя отмахиваются от вопросов, тупо повторяя, что мать изуку сказала, что он "просто плохо себя чувствует, но скоро сможет вернуться к занятиям". давайте будем честны: если вас изобьют, на лечение понадобится определённо больше, чем три-четыре дня. однако изуку возвращается спустя три дня, словно ничего и не произошло. его движения становятся более вялыми и он периодически вздрагивает и втягивает голову в плечи от любого шума рядом с собой, будто пытаясь сжаться. на физкультуре он отсиживается, а если его кто-то задевал по спине или плечам – едва слышно шипел, стиснув зубы. и такое его поведение определённо не было нормальным – мидория не был похож на себя и словно был не в своей тарелке. телефона его, к слову, лишили: теперь все сообщения в упор просматривались инко, а при подозрении на что-то та незамедлительно начинала допрос подростка о произошедшем. после уроков кацуки, наконец, решился: он должен понять, что происходит с другом. он должен принять хоть какие-то меры. для начала, он собирался изучить записку еще раз.

***

бакуго перечитывал ее раз за разом. его напрягало, что всегда (по-крайней мере, в тетрадях по анализам героев) ровный и читаемый почерк друга сейчас выглядел странно: некоторые слова, написанные карандашом, перечеркивали несколько раз, чтобы в итоге написать их точно так же, но уже ручкой – где-то, к слову, проскакивали и другие зачёркнутые слова; может ли быть, что задрот подбирал какие-то варианты? для чего? – некоторые буквы из-за быстрого написания наскакивали друг на друга, а какие-то и вовсе были выделены, будто у деку потекла ручка. сначала он подумал, что это просто нелепая случайность и ручка действительно потекла. присмотрелся. «можем ли мы встретиться где-нибудь?» «пожалуйста» «я волнуюсь» кацуки прищурился. нет, раз были выделены только определенные слова, то с ручкой всё было в порядке. может, буквы тоже выделены специально? кацуки слегка подался вперед, рассматривая записку. «попросить» «понимаю» «о чем» «говорил» брови кацуки слегка приподнимаются от удивления. «помоги.» блять, он определённо должен что-то предпринять.

***

на следующий день семья бакуго приглашает инко и изуку в гости по инициативе кацуки: его мать была приятно удивлена, что сын – чрезмерно агрессивный обычно сопляк – резко проявил доброту (наверно) и предложил позвать друга детства и его мать в гости. позже мицуки грустно сообщила, что инко отказалась идти – вроде как задрот где-то навернулся и не мог ходить, не хромая, а оставлять его одного инко боялась. у бакуго младшего промелькнула мысль, что это определённо не так. почему мать задрота не пускает его? в школе задрот еще усерднее – что странно, обычно ведь он этого не делал, – стал избегать кацуки, а если натыкался, прятал взгляд, поджимал губы и как можно быстрее уходил. черт, это начинало пугать. на следующий день – последний учебный на этой неделе, – деку вновь не приходит, а учителя сообщают то же, что и инко со слов мицуки: задрот навернулся и не мог ходить.

***

вечером в дверь кто-то упорно начинает ломиться. ну, как ломиться – просто настойчиво трезвонить. изуку боится появляться на пороге, а потому остается наблюдать за происходящим у своей двери. спина и ноги сильно болели после ударов: как-никак, он действительно не мог нормально ходить, но для школы мать сказала другую причину. отвратительно. он скоро не выдержит. – ой, ты к изуку, да? – доносится до слуха мидории. тот панически прячется за саму дверь, прекращая свои попытки что-то разглядеть в проёме. – да, – голос кажется слишком знакомым, и деку и рад, и в ужасе одновременно. парень набирает грудью воздух, начав задавать вопросы, – с ним что-то случилось? он плохо себя чувствует? «вроде как плохо, но после этого вопроса будет еще хуже» – проносится в мыслях изуку. – пустите меня к нему, – парень мешкается, неуверенно произнеся что-то еще вполголоса, – пожалуйста, – он краем глаза смотрит, как дверь в комнату задрота дёрнулась, а за ней прекратилось какое-то движение. – я волнуюсь за него, в последнее время он как-то сильно калечится, – еще тише добавил он. выражение лица инко на секунду сменяется недоумением и та поворачивает голову в сторону двери в комнату подростка, замешкавшись. кацуки, пользуясь возможностью, заходит в дом, быстро сняв обувь. – спасибо, что впустили, – он про себя усмехается, оглянувшись на недоумевающую инко, и направился прямо к двери в чужую комнату. – а для чего вы вообще пришли..? – инко косится, все же не пуская блондина к деку. – он практически всю неделю отсутствовал и ему неоткуда понять новый материал. как-никак, я его друг, – бакуго соврал насчёт причины, молясь, чтобы это прокатило. – изуку и сам в состоянии понять материал, – голос женщины меняется на почти монотонный. – перед тем как он травмировал ногу его несколько раз отчитывали в классе за упавшую успеваемость, – в ответ отчеканивает кацуки. аргументов у неё не остается. задроту скорее всего влетит из-за полученной от него, бакуго, информации, но это вынужденная мера. – что-ж, – зеленоволосая впускает его в заветную комнату, ничего не говоря в ответ. – спасибо, – кивает он, поспешно закрыв за собой дверь. он едва слышно выдыхает, опускаясь на корточки напротив подростка... и понимает, что удаляющихся шагов за дверью не слышно. в голове бакуго созревает идея. он подходит ближе к сжавшемуся подростку и наклоняется над чужим ухом. – доставай тетрадь по какой-нибудь херне и черновик. подросток неуверенно кивает, потянувшись наверх шариться по полкам в поиске ручки и тетрадей.