5
3 ноября 2020 г., 00:29
Примечания:
!ВНИМАНИЕ! - в этой главе упоминается убийство человека.
— И что он?..
— Ничего… Я просто проснулась утром и ушла. Ничего интересного, — Жан нажала «отправить» и заблокировала телефон, тяжело вздохнув.
Угораздило же её сказать Стеф о том, что после вечеринки она пропала не потому, что ей стало плохо, а потому, что доблестный рыцарь уебанства Ной Кроссман «спас» её от каких-то амбалов и притащил в своё драконье логово. Пожалуй, она запуталась в этой сказке. Рыцарь обычно спасает из драконьего логова, а не наоборот.
Ришар уже давно потеряла всю надежду вслушаться в лекцию по древней истории, которую вёл такой же древний (может, даже чуть старше) Профессор Миллер. Собственно, какой в этом смысл? Вся её жизнь теперь вдруг стала напоминать серию «Игры Престолов». Не хватало только родить монстра от своего брата.
Да ещё и Стеф, как настоящая подруга, обрадовала новостью о том, что она со своим идеальным парнем Уиллом в следующий четверг едет на свадьбу его идеального брата Скотта, который наконец-то, спустя шесть лет идеальных отношений со своей идеальной красоткой Аланой женится. Идеально, блять.
Прозвеневший звонок, к счастью, возвестил об окончании пары, скрипучее прощание Миллера потонуло в гомоне очнувшихся от полуторачасового сна студентов, которые лениво засобирались на выход. Ришар спешила не больше их, неуклюже засовывая содержимое парты в сумку, на ходу записывая домашнее задание с доски.
Закончив, она тихо пробормотала себе под нос ругательства и стремительно развернулась. Она уже жалела о своей нерасторопности, ведь в короткий перерыв перед следующим занятием планировала ещё успеть покурить. И врезаться в Ноя Кроссмана, который оказался стоящим прямо за её спиной. То есть, это в её планы не входило. Но, блять, почему-то случилось.
Ришар отпрыгнула назад, не успев скрыть испуг, и выронила сумку из рук. Та с грохотом свалилась на пол, чудом не задев Ноя, облачённого в сияющие чистотой чёрные полуботинки, синие джинсы, однотонную футболку и, уже считавшуюся привычной, кожаную куртку. А его лицо напоминало поле боя после петард в День Независимости, местами сливаясь в тон с джинсами.
— Ох, как неуклюже. — Кроссман наклонился, одним грациозным движением подняв сумку с кафельного пола, и секундой позже протянул ту Жан, — Неужели такой страшный?
Его голос звучал ровно и равнодушно, а на лице застыла маска безразличия. С большей вероятностью Ришар определила бы подобные «повадки» трупу, но, согласно статистике, именно так Ной выглядел в девяноста процентах случаев, безжалостно опровергая суждения Жан. Если, конечно, он не был зомби, что вряд ли вязалось с реальностью.
— Я… э-э-э… Я очень спешу, — выпалила Жан и дёрнулась в сторону выхода, на ходу вырвав сумку из рук Ноя. Воспоминания прошлого утра всё ещё ярким эхом отдавались где-то на подкорке и грозили вновь погрузить девушку в полный жутких фантазий транс. Кажется, это стало её привычным состоянием в окружении Кроссмана.
— Да я и не думал тебя задерживать. — голос Ноя приобрёл едкий оттенок сарказма, он слабо приподнял брови, словно пытаясь опустить девушку ещё ниже в стремлении показать своё безоговорочное превосходство, — Мне, вообще-то, просто нужно было отдать тебе свои наброски по поводу реферата по литературе. Того, который по Гэтсби. — вслед за сумкой он пихнул в руки Жан пару листков бумаги и развернулся к выходу.
Ришар непонимающе смотрела на свёрнутые в несколько раз листы, так небрежно всученные ей в руки. Нахмурившись, бросила взгляд на широкую спину Кроссмана, плывшую к выходу, и скептически фыркнула, на автомате сделав несколько шагов вперёд, намереваясь словно бы пуститься за ним в погоню.
Вообще-то, Жан, как и обещала себе в первый день их знакомства, подошла к Вебер и попросила у неё разрешения на то, чтобы сменить напарника. Та взглянула на Ришар из-за стёкол очков и выдала полную искусственного сожаления тираду о том, что все студенты уже разбиты на группы, и единственной, кого не устроил напарник, была Жан, а значит, меняться ей не с кем. Лишить Кроссмана возможности принять участие в проекте куратор не захотела, даже несмотря на то, что Ришар потратила секунд сорок на то, чтобы в красках объяснить, насколько Ною было класть на этот реферат.
— Жан, попробуйте договориться. Если вам так сложно работать вместе, стоит потрудиться над этим, уверена, из вас двоих выйдет классная команда, — с улыбкой выдала Вебер и скрылась за поворотом к библиотеке, не оставив Жан и шанса на возражения.
Спасибо, блять, за совет, мымра.
— Ты же не собирался принимать в этом участие, забыл? — резким движением Ришар повесила сумку на плечо и сложила руки на груди, продолжая сжимать рукописи Ноя в ладони. Её до ужаса раздражала бесцеремонность, с которой он просто взял и отмахнулся от задания, в конечном итоге, подарив ей надежду на то, что она сделает проект в одиночку и потратит на это значительно меньше нервов по сравнению с тем, что было бы в случае работы в дуэте. Но ещё больше раздражало то, как сейчас с этой же, мать её, бесцеремонностью, он вдруг сунул ей в руки свои наброски. Будто бы всё, чего она ждала в жизни, — это его грёбанных листочков с писульками, скорее всего, такими же тупыми, как и он сам.
— Передумал. — не оборачиваясь кинул Ной, обрывая всю её мысленную тираду, полную гнева, и вышел из аудитории, оставив Ришар наедине со всеми придуманными ей едкими, полными злобы ответами.
— Чертов ублюдок. — упрямо процедила Жан себе под нос, недовольно разворачивая бумаги, плотно заполненные беглым, кривым и острым почерком.
«Проблема Гэтсби — призвание. Или скорее его отсутствие.
Человек, который всю свою жизнь посвятил другому, наверное, заслуживал лучшего. Не знаю, правда, нахуя он это сделал, но это не тема нашего реферата, так что, плевать.
Если обратиться к тому, что не связывало его с женщинами, можно обнаружить пустую от одиночества, бессмысленную жизнь нелепого контрабандиста, в которой куча денег, тачек, понтов и смертельной скуки. На его приёмы приходил весь Нью-Йорк, и что? Стал ли Гэтсби менее одиноким? Был ли у него хоть один настоящий друг до появления незнакомца-Ника? Любил ли он своё дело?
До безумия смешно наблюдать за его попытками наладить жизнь и обратить время вспять. Так же смешно, как и грустно. Он замещал настоящее прошлым, пихая в себя всё, что только можно, пытаясь заткнуть дыры от одиночества и скуки. И дело даже не в гребанной шлюхе Дейзи, она здесь вообще не при чем. Она просто очередная, попавшаяся под руку весточка из прошлого, которой Гэтсби пытался заткнуть свои неудачи в настоящем.
Он просто всрал свою жизнь, а после не смог найти виноватых. Потому что не было никого, кроме него самого.
Он умер задолго до того выстрела.???
Всё это может звучать жестоко. Вы скажете, что антигерой в этой книге не кто иной, как общество потребления, человеческие устои, бабки, то время. Что Джей Гэтсби был просто отчаянно влюблён. Что он просто опередил время или связался не с теми людьми. Да к чёрту.
Единственный антигерой здесь — сам Гэтсби. И не потому, что он — контрабандист или каблук. Не потому, что он лжец, не потому, что он — святой своего грязного времени.
Он антигерой потому, что всю свою жизнь шёл по предрешённому за него пути. Смирился. Перестал бороться. Сделал такой выбор, сознательно пошёл против себя, в другую сторону.
Разбогател? Поднялся с низов? И что? Какое это имеет значение, когда в конце он умер в одиночестве? Какое значение имеет его быстрый подъем, его таинственность и непохожесть, когда вся его жизнь — это просто следствие его выбора? Он выбрал такой путь, и попробуйте убедить меня, что в его начале он не знал, чем все закончится.
И так живёт большинство, и на самом деле, спасибо грёбанному Гэтсби и, конечно, Ф.С. Фицджеральду, за то, что именно они показали всё это дерьмо, потому что я, чёрт возьми, порядком заебался от хэппи-эндов.»
Жан подняла глаза и нахмурилась. Чёрт подери, это написал Ной Кроссман?
Она перечитала наброски ещё несколько раз, прежде, чем поверила, что это действительно так. Более безумного бреда она в своей жизни никогда не встречала, но, пожалуй, всё когда-то случается впервые.
Ришар медленно свернула листы плотной бумаги и запихнула их в сумку. Она читала «Великого Гэтсби», и вообще-то роман произвёл на неё приятное впечатление. Конечно, он слегка попахивал грязью, описанное в нём просто разбивало сердце, но это было прекрасно.
Никогда ещё ей не доводилось читать подобную «рецензию». Кем себя возомнил этот чёртов Кроссман? Как можно писать такое о культовом произведении? Так бездумно критиковать его главного героя, будто бы он сам понимает что-то в жизни. Будто бы он когда-то кого-то любил и мог рассуждать об этом. Будто бы он нашёл своё «призвание». Будто бы идёт против системы. Пф.
Призвание Кроссмана — заниматься тёмными делишками с непонятными людьми и притворяться слишком пиздатым для всех остальных? Грёбанный бред. Пол никогда бы так не поступил. Боже, опять ты сравниваешь.
Она решительно двинулась к выходу из кабинета, с досадой осознав, что уже опаздывала на следующую пару и не успевала покурить. Ёбанный Кроссман. Отнял у неё даже это.
Конечно же, своим присутствием он не почтил и следующие занятия. Видимо, был слишком важным для того, чтобы мешаться с какими-то людишками и принимать участие в собственном обучении, занимаясь своим призванием.
Придурок.
пока что, он вряд ли мог позволить себе что-то изменить. Слишком многое стояло на кону. Слишком сильно он в этом завяз.
Нарко- и оружейная торговля затягивали в себя, словно огромная чёрная дыра, и дело было не в деньгах или огромных перспективах. Просто когда-то ты узнаёшь слишком много, сверх того, что положено знать обычному человеку, и в этот момент врастаешь в дело корнями, не в силах всё бросить и уйти.
Кроссман уже давно пробил планку в «слишком много», глупо было надеяться на то, что в один прекрасный день его забудут и отпустят восвояси. В этом мире пенсии не существовало. Впрочем, до шестидесяти семи, по-честному, в нём мало, кто доживал.
Конечно, не нужно было начинать, суровая истина крылась в этом, но будучи подростком Ной думал, что быть «мафиози» — круто. Вроде как против правил, рискованно, порой страшно так, что очко сжималось до миллиметра в диаметре, и это ещё не предел.
Кроссман ощущал себя на порядок выше всех одноклассников, когда после школы шёл на точку и стоял там весь день, следуя единственной и вполне чёткой задаче — не пропустить мимо ни одного копа. А если явится кто-то подозрительный, по-тихой слинять и предупредить старшего в паре кварталов оттуда. Семь лет назад это было настоящим приключением, кристальным показателем крутости, доказательством значимости. У Ноя ушла практически вся «молодость» на то, чтобы понять, что в действительности выбранное им занятие говорило лишь о том, что когда-то он невероятным образом сглупил, а теперь до конца жизни вынужден был расхлёбывать последствия той невинной ошибки. Говорят, на них учатся. Что ж, в таком случае, Кроссман с оглушительным успехом олицетворял собой ещё одну поговорку — учиться никогда не поздно.
Он часто вспоминал свой «первый раз». Боевое крещение. Первый выстрел в человека. В парнишку, ровесника Ноя. Его звали Патрик Митчелл, у него была младшая сестра Одри и пёс Спайк. Патрик часто носил красную гавайскую рубашку, потому что тем летом в Портленде было жарко, как никогда.
Тот день, а особенно последние пару секунд перед выстрелом, Кроссман помнил так чётко, будто это было вчера. Будто он наблюдал за всем со стороны, смотрел какой-то фильм, снова и снова отматывая на начало, приближаясь к экрану вплотную, так, чтобы рассмотреть мельчайшие детали.
Когда воздух оглушил резкий хлопок, и пространство вокруг пропиталось запахом жжёного пороха, рубашка Патрика не поменяла своего цвета, и Ной подумал, что промахнулся. Сделал шаг ближе, почти сразу почувствовав прилив тошноты к горлу. Это было наказание и предостережение. Всем новеньким сразу — если кто-то захочет пообщаться с полицией, их ждёт смерть. В этом заключалась причина такой беспрекословной верности картелю. В страхе, холодным потом лизавшем загривок.
Ной не знал, почему не почувствовал тогда ничего. Позже это будет казаться каким-то наваждением, крайней степенью шока, попыткой неокрепшей психики отгородиться и защититься, но на самом деле Кроссман до сих пор терялся в догадках, ища ответ на вопрос, какого хрена в груди всё произошедшее с Патриком отдавалось пустотой. Разобраться бы с психологом, но такие темы на повестке с мозгоправом обычно не ставят. Не тогда, когда ты рассчитываешь оставаться на свободе. А Кроссман рассчитывал.
Впрочем, какие-то чувства в нём всё же были. А точнее, какое-то. Неприкрытая, искрящаяся, чистейшая ненависть, наэлектризованная, как разряд молнии в грозу. Ненависть ко всей преступной сфере, к лицу каждого, кто творил эти грязные дела вместе с ним. Ненависть к тому, что не почувствовал после выстрела ничего. К своему выбору и последовавшему за ним бездействию. К себе, как к единице, к каждой секунде своего существования, к каждому вдоху и выдоху, которые как бы подтверждали — вон он ты, живой, здоровый, ходишь на своих двоих. Ты, который заслужил это меньше всех, да. А Патрик Митчелл — нет.
Ной хмыкнул в ответ на свои размышления. Тот грёбанный похмельный бред про Гэтсби больше напоминал историю его никчёмной жизни. Но как-то удивительно хорошо вписался в рамки романа прошлого столетия.
Зачем он вообще отдал это Ришар?
Пихнул ей в руки свой истеричный высер, лютейший бред, и гордо развернулся, заспешив к выходу, потому что знал, что ещё пара секунд, и он передумает. Вырвет свои писульки из её рук и швырнёт в ближайшую урну. Там им и место.
Кроссман проследил за тем, как парни перенесли ещё несколько ящиков и, обливаясь потом, устало двинулись к выходу. На сегодня их работа была закончена. Но не Ноя.
Кроссман обычно освобождался не раньше полуночи, наблюдая за сортировкой товара или организовывая встречи с доверенными лицами тех, кто планировал купить оружие. Ардон довольно грамотно построил ход всего бизнеса, скрываясь так тщательно, как это только было возможно, и научил этому младшего брата. Кастро планировали купить всех влиятельных копов Сиэтла, надеясь на известную людскую порочность и рычаги давления, которые были у каждого. Надо лишь постараться их найти.
Ной вздохнул и достал сигарету. Подкурив, он глубоко затянулся и вновь вернулся мыслями к Ришар.
Вчера, когда они проснулись вместе, он был больше удивлён, чем зол. Удивлён тому, что её мерзкая аура перестала цеплять так сильно, как раньше. Будто бы он привык к её отвратному запаху и перестал его чувствовать.
И это было ужасно. Приятнее было ненавидеть её и продумывать самые разные вариации её смерти, чем беззлобно наблюдать за тем, как она стремительно сбегала из его дома, охваченная странным… возбуждением?
Он тоже почувствовал это. Абсолютно противоестественное притяжение. Как идиотское желание сунуть пальцы в розетку или перегнуться через бортик балкона на верхнем этаже какой-нибудь высотки. Ноя передёрнуло от воспоминаний, и он затянулся ещё глубже, пытаясь перебить вкус желания на губах едким сигаретным дымом.
Чёрт подери, вчера утром ему захотелось её выебать.
Грёбанная мерзость.
Ведь он даже почти не злился на неё за выходки прошлой ночи. За то, что она вела себя так борзо и глупо, что из-за неё его чуть не забили до смерти; за то, что ему пришлось везти её к себе домой, где редко бывал кто-то чужой; за то, что его лицо всё ещё выглядело дико, и каждое прикосновение отдавалось болью; за то, что его грёбанная постель сохранила запах её тела.
Чёрт возьми, он не злился. Огрызался скорее по привычке, не желая признавать накатившую слабость. Это пугало.
Кроссман затушил сигарету и откашлялся. Проверил телефон, 11:26 — на полдвенадцатого у него была назначена встреча с каким-то недавно выстрелившим представителем элиты тёмного бизнеса и его свитой, переехавшими сюда из Бостона. Непонятно, конечно, что они забыли в Сиэтле, но это, в принципе, не особо волновало Ноя. Интереснее было то, что они планировали закупить кое-что из оружия, и само собой, связались с Коксом.
Ной медленно двинулся в сторону выхода со склада и в дверях чуть не столкнулся с долговязым качком, слишком быстро шагавшим в его направлении и не успевшим затормозить, когда Кроссман вынырнул из помещения.
Ругнувшись, Ной дёрнулся назад, избегая лишних прикосновений, и приподнял голову — на удивление, со своими шестью с лишним футами, ему пришлось сделать это, чтобы взглянуть в глаза неуклюжего здоровяка. Пересёкшись с ним взглядами, он нахмурился, сложив руки на груди.
Перед ним, тяжело дыша от быстрой ходьбы, стоял ручной пёс Ришар. Как там его, Пол? Бесполезная информация надолго в голове не удерживалась.
— Ты тут что забыл? — бросил Ной, заглядывая за спину парня. Невдалеке проявились фигуры ещё нескольких человек, уверенно двигавшихся в сторону склада. Он с холодным расчётом продумывал, как поубивает каждого из них, если они сорвут ему сделку.
— У меня к тебе тот же вопрос, — процедил Пол и обернулся, отслеживая приближающуюся к ним тройку, которую теперь можно было различить более ясно, — Мы с боссом здесь по делу. И что, чёрт возьми, с твоим лицом?
Кроссман приподнял брови, с насмешкой, проигнорировав вопрос здоровяка. Этот идиот уж точно последний, кого должно ебать, что же приключилось с его лицом. Но, вообще-то, было бы забавно поделиться с ним правдой. Твою уродливую тёлку хотели выебать какие-то обезьяны, а я влез. Представляешь? Вот это комедия.
— Боссом?.. — Ной не удержался и фыркнул, продолжая изучать Пола взглядом, припасённым для особого рода дибилов, редко оказывавшихся достаточно близко к Кроссману, чтобы с этим взглядом столкнуться. По развитию здоровяк напоминал скорее ребёнка, чем ёбыря белобрысой или… кого-то, кто мог быть связан с подобного рода бизнесом, — Ты ошибся маршрутом. Вам с боссом нужно в Волмарт.
Осознание медленной дымкой проникало в мозг. На вечеринке Иэн сказал, что Пол работал с его отцом. Кроссман сдвинул брови к переносице в ответ на свои мысли. Какое отношение Роберт Карсон имел к сегодняшней встрече?
— Закрой свою пасть, — незамедлительно парировал Пол, сделав шаг по направлению к Ною, заведомо безуспешно пытаясь выглядеть угрожающе, — Я ещё не забыл то, что ты устроил на прошлых выходных.
— Да я вроде тоже склерозом не страдаю. — равнодушно ответил Кроссман, решив поразмышлять о Роберте чуть позже, и закурил, продолжая следить взглядом за почти догнавшими нелепого парня Ришар людьми, подошедшими к границе склада. Всё же он не ошибся, окрестив Пола цепной псиной.
Тот как раз собирался бросить в ответ очередную заготовленную фразу, полную бессмысленных понтов и угроз, когда Ной резко его прервал, выпуская порцию едкого дыма изо рта.
— Если вы тут действительно по работе, не стоит мешать свой детский бред со взрослыми делами. Не мне тебя учить, к счастью. — прозвучало слишком пафосно и совсем не в стилистике Кроссмана, но хотя бы позволило заткнуть этой подстилке рот.
Здоровяк проглотил оскорбления и нехотя кивнул, когда его спутники подошли достаточно близко, чтобы быть различимыми в темноте.
Они, кстати, выглядели не так нелепо, значительно больше напоминая серьёзных людей. Все трое в чёрных костюмах, с кожаными портфельчиками в руках, больше похожие на работников Бюро переписи населения. В любом случае, это могло бы произвести впечатление на кого угодно, только не на Ноя, который цепким взглядом отметил, что каждый из них был вооружён. Вот это впечатляло чуть больше. С некой долей разочарования пришлось также отметить и то, что они заметили весь этот секундный процесс досмотра.
— Добрый вечер. Полагаю, это с вами нам назначил встречу Кокс, — вперёд вышел усатый брюнет средних лет и протянул Кроссману руку, — Томас Крейтон, приятно познакомится, — он с подозрением оглядел побитое лицо Ноя, но ничего больше не сказал, натянув на себя самую обаятельную и фальшивую улыбку из всего арсенала, это точно.
С секундной задержкой Кроссман пожал протянутую ладонь и шире открыл ворота склада, пропуская делегацию внутрь.
Четвёрка незамедлительно последовала за ним, оставляя за спиной способную скрыть их темноту Сиэтловской ночи.
Всё происходящее выглядело немного сюрреалистично даже для торговца оружием. Непонятно как появившийся тут ручной пёс кудрявой уродины-однокурсницы и три идентичных друг другу сноба в костюмах. Это было бы похоже на сон, если бы они когда-нибудь снились Ною.
Как ни странно, к делу снобы подошли с толком — внимательно осмотрели АК, обозначили нужное количество, сроки и способ доставки товара, задали слишком уж дотошные вопросы, чтобы «удостовериться в том, что всё чисто», выложили свои условия и требования к договору, поспорили с некоторыми частями, предложенными политикой братьев Кастро, наконец-то договорились, вежливо попрощались и удивительно быстро растворились в ночи. Все, кроме Пола, напоследок успевшего злобно сверкнуть глазами в сторону Кроссмана (будто бы кому-то это было интересно) и в развалочку двинуться за ними, уничтожая весь до крупицы окутавший их шарм.
Ной выждал ещё пару минут, чтобы удостовериться в том, что гости ушли. Запер дверь склада, пихнув ключ во внутренний карман куртки, и размеренным шагом двинулся в сторону, противоположную той, откуда пришла четвёрка посетителей. Там располагалась парковка, где его в нетерпении ждала Камаро. Оказавшись внутри машины, Кроссман выдохнул, расслабившись на мягких сидениях, и устало прикрыл глаза. Очередной день из однотипной череды бесцельных будней закончен.
***
— Эти туда. — Ной указал куда-то вглубь склада, и пара зелёных парней с тяжёлым вздохом понесли мощные деревянные ящики на противоположный край помещения, доказывая свою преданность выбранной профессии. Очередная особенно крупная поставка состояла сплошь из «новинок» — пары килограммов кокаина, сативы и ящика АК-47. Ардон недавно сообщил, что группировка его брата и Ноя стала лидирующей по чистой выручке с продаж во всём Сиэтле. Это, несомненно, нужно было отпраздновать приездом старшего Кастро со своей ближайшей свитой. По словам наркобарона, усилия по развитию бизнеса в США оказались не напрасны, и теперь, когда начальный рубеж пройден, можно было расширять влияние второго Кали не только в Сиэтле, но и в штате Вашингтон в целом. В перспективе ожидалось, что на рубеже десяти лет картель станет полноправным управителем нарко- и оружейного бизнеса на всём Восточном Побережье. Это значило ровно то, что Кроссман всё сильнее увязал в мафиозном дерьме и копил всё больше статей, нарушавших уголовный кодекс Штатов. Коллекционирование, которому ещё не придумали названия. Кокс, естественно, был очень рад сложившейся перспективе подняться на рынке Америки ещё выше и с нетерпением ждал приезда брата. Их с Ноем дуэт был первым и единственными из Калийского наркокартеля 2.0, кому удалось вернуть влияние в этой части страны, причём, в удивительно короткие сроки, и Хосе предпочитал считать это личным успехом. Ну, ещё бы. Приезд Ардона, помимо прочего, сулил Ною возможный перевод в Колумбию. Об этом уже велись разговоры раньше, и университет, отчасти, должен был стать тем якорем, который удержал бы Кроссмана в пределах США. Однако, большие боссы редко учитывали обстоятельства. Ардон хотел держать Ноя поближе к себе, чтобы использовать его «таланты» в более правильном русле. Восточное Побережье было не единственным местом, которое планировал покорить наиболее амбициозный из Кастро, почему-то искренне веривший в незаменимость правой руки брата. Наверное, Ной не так уж сильно мечтал выйти из дел. Конечно, если бы он был волен выбирать прямо сейчас, пошёл бы в какой-нибудь сервис, устроился в автомеханики и жил простую жизнь самого обычного гражданина США. Простую и, по большей части, законную. Только вот выбор делать было уже поздно. Когда ты связываешь свою жизнь с картелем, редко заканчиваешь хорошо. Редко заканчиваешь в принципе. Мираж о том, чтобы рано или поздно отойти в сторону медленно рассеивался, уступая место жестокой реальности. Ной не любил своё дело. Не любил постоянное чувство напряжения из-за того, что в любой момент кто-то — ещё не купленная полиция или другие мафиози, могли ворваться на их склад и устроить тут третью мировую. Не любил тяжесть оружия в руке и бремя, идущее с ним в комплекте. Не любил контролировать поставки товара и позже контролировать его продажу. Не любил выслушивать нелепые шуточки Кокса и следовать его «приказам». Не любил срываться с места и вдыхать запах этой жизни. Одинокой, бестолковой, опасной и чертовски бессмысленной. Однако,
