Острые клинки

Конец июля выдался на редкость поганым — уже примерно неделю дождь затихал разве что на пару часов, но лишь для того, чтобы затем обрушиться на город с новой силой. Погода сильно затрудняла работу спецназа, — ловить бандитов в таких условиях было значительно тяжелее, — но Вадим и Ринат давно привыкли ко всему. Сейчас, когда двое человек из их отряда были выведены из строя, «Красавчика» и Рината отправляли на задания вместе со втором отрядом, хотя чаще всего они и сами безукоризненно со всем справлялись. Начальство настаивало на том, чтобы Ринат взял к себе новичков, но командир Клинков был непреклонен, чему Вадим искренне радовался — он не представлял себе работу без Славы и Сереги. Каждый раз, возвращаясь на базу с очередной планерки, Ринат бросал в сторону Вадима хмурый взгляд, и тот понимал командира без слов. — Ты же понимаешь, что долго так продолжаться не может, — осторожно заметил Вадим, когда они направились в сторону тира. — Не удивлюсь, если мы придем на работу, а нам скажут — «Знакомьтесь, это Биба и Боба, два…». Ну, ты меня понял. — «Гений» и «Элли» идут на поправку, — ответил Ринат, хмурясь и гневно сверкая карими глазами. — Если меня поставят перед фактом, я напишу рапорт. Ты же знаешь, меня давно зовут в спецназ разведки, так что без работы не останусь. — Разумеется, я знаю, о том, кто и куда тебя зовет, — хмыкнул Вадим, бросив насмешливый взгляд на друга. — А еще я знаю, что ты не променяешь спецназ полиции ни на что другое. — Короче, пока я могу сдерживать натиск руководства, я буду это делать. К тому же, последние задержания мы произвели в сложных погодных условиях, не дожидаясь подкрепления и идеально справились. Мы все еще чертовски эффективный отряд! — Надеюсь, скоро парни вернутся в строй, — согласно кивнул Мицкевич, надевая наушники и приготовившись к тренировке. — Лежат, бока пролеживают, — проворчал он сквозь зубы, зло опустошая первую обойму. Ринат лишь покачал головой, наблюдая за сосредоточенным Вадимом — он прекрасно знал, как нелегко приходится другу. Им сейчас всем было непросто. Проснувшись двадцать девятого июля, Вадим обнаружил, что сквозь занавески пробивается настырный луч солнца. Мицкевич радостно улыбнулся — даже погода на его стороне! Не хотел он встречать любимого человека из больницы под холодным ливнем — Славе из-за полученных ожогов пока нужно беречься и стараться не промокать. Взглянув на часы, Вадим бодро поднялся с кровати и направился в ванную. Выписка запланирована на одиннадцать утра, сразу после обхода. Слава скорее всего сейчас очень нервничал — врач грозил, что возможно выписку придется отложить из-за того, что ожоги на правой руке заживали плохо. Телефон ожил, оповещая хозяина о том, что ему прислали сообщение в мессенджере. Вадим хмыкнул — наверняка писал Славка, умоляя скорее забрать его из ненавистной больницы. Но едва взглянув на экран телефона, как радость тут же сменилась раздражением. — Да сколько можно? — пробормотал он, удаляя очередное слезливое сообщение от Кости. Бывший любовник никак не желал мириться с тем, что Вадим дал ему от ворот поворот и пытался всеми силами привлечь его внимание. Это чертовски бесило и выводило из себя! Вадим заблокировал его номер, но Костя обзавелся новым, а потом еще одним. Когда Вадя понял, что гаденыш так и будет писать с разных номеров, решил просто не обращать на его настойчивость внимания, в надежде, что Косте надоест унижаться и выклянчивать любовь бывшего, но сильно ошибся. Костя продолжал выносить ему мозг и стабильно раз в пару недель присылал очередное сообщение. Должно быть, он таким образом хотел, чтобы Вадим всегда о нем помнил — психологический ход. Вадя понимал, что необходимо решить это недоразумение, пока оно не переросло в большую проблему, но это подождет еще пару дней — сейчас его ждал самый любимый человек. Как же он соскучился! Вадим еще не успел войти в палату, как услышал разраженный голос Славки: — Если ещё кто-нибудь спросит, как я себя чувствую, я кину в него бананом! — Не надо в меня ничем кидать! — осторожно заглядывая внутрь, произнес Вадим. — Вадя! Это ты! — радостно улыбнулся Слава, отворачиваясь от окна. — Да уже с самого утра медсестры достали — Слава то, Слава это, — он так смешно произнес эти слова, что Вадим рассмеялся. — Не хотят отпускать? — Вадим подошёл к парню, стоявшему возле окна, и осторожно обнял его — синяки и порезы зажили, но Вадим всё ещё боялся сделать ему больно. Всё-таки тот серьёзно пострадал при взрыве торгового центра. — Пусть только попробуют не выписать, — угрожающе проговорил Слава, обвивая руки вокруг шеи Вадима — они не виделись со вчерашнего дня, но ужасно соскучились друг по другу. — Я знаю кучу способов свалить тихо и не заметно. — Да, надо тебя срочно вызволять, а то, того и глядишь, у тебя тут фан-клуб образуется. — Да, по-моему, уже образовался. Домой хочу, — Эллер, устало вздохнув, прижался всем телом к любимому человеку. — К тебе хочу, — еле слышный шепот тряхнул Вадима электрическим разрядом. — Тебя хочу… Соскучился… — Я тоже соскучился, Слав, — целуя Славку в висок, выдавил Вадим — ему все еще непривычно было слышать эти слова от Эллера и каждый раз он практически умирал. — Но если доктор запретит… — Не собираюсь я в этом месте отмечать день рождения. — Слава упрямо сжал губы. — Я больше не могу тут находиться! — Кстати, Серёга всё сокрушается, что в этот раз мы будем отмечать без него, — чуть отстраняясь от пышущего гневом Славы, сказал Вадим, еле сдерживая смех, вспоминая, как бушевал Коваленко — ему наконец-то сняли гипс, но решили еще понаблюдать несколько дней. — Я тоже не представляю праздник без его неподражаемых тостов. Не лень ведь было человеку каждый год что-то новое выдумывать! Особенно два года назад. Пришел весь в черном, траурный вид, перепугал всех. «Сегодня мы собрались тут, чтобы попрощаться с нашей прекрасной подругой…». Я стою, ничего не понимаю, а этот клоун продолжает, как ни в чем ни бывало… — «С трезвостью», — торжественно закончил Вадим. Парни дружно рассмеялись, вспоминая выходку друга. — Прикинь, как он злиться, что его не выписали вместе с тобой, — хмыкнул Вадим. — Злой, как сатана, у которого в аду все водой залили и заморозили для верности. — Из-за травмы головы? — уточнил Слава, чуть нахмурившись. — Да, — подтвердил Вадил. — Врач сказал, что у него слегка заторможенная нервная система. А Сергей снайпер, сам понимаешь… — Ничего! Зато на его днюху все наверстаем! Надо к нему сходить перед выпиской, послушать на дорожку его бубнеж. — Да, мне этого тоже не хватало, — хмыкнул Вадим, тепло улыбаясь — за Серегу переживал каждый боец подразделения «Клинок». К счастью, выйдя из комы, он быстро пошел на поправку. — Надеюсь, к осени мы снова будет в прежнем составе. — Я тоже. А где командир? — На учении — лето, сам понимаешь. Толпа новичков, жаждущих пополнить ряды спецназа. — Удачи этим несчастным! — ответил Слава, подходя к постели, на котором лежал небольшой рюкзак. Нужно было проверить, не осталось ли чего в палате. — Слушай, Слав… — осторожно произнес Вадим, внимательно наблюдая за своим парнем. — Мы тут с Ринатом поговорили, когда ты загремел сюда… Про то, почему мы пошли в спецназ. И я понял, что мы с тобой на эту тему раньше не общались. Почему ты выбрал эту профессию? Затолкав в рюкзак тюбик с зубной пастой, Слава сел на край скрипучей постели и ненадолго задумался. — Знаешь, — улыбнулся он краем губ, — на самом деле это забавная история. В спецназ я попал из чистого упрямства и вредности. Я тогда проходил практику в полицейском участке и как-то довелось видеть работу ребят из спецназа. Тогда это было просто невероятное восхищение — словно увидел супергероя! Дело оказалось пустяковым, парни быстро справились, но меня поразило то, как они двигались, как общались без слов, восхитило их бесстрашие и мужество. Вот тогда я и захотел стать вот таким супергероем, на которого с восхищением смотрят другие. Но парни из моего отдела ржали, что я со своей импульсивностью не пройдут полосу препятствия, и вообще какой из меня супергерой? Клоуном называли, — Слава усмехнулся. Понявшись, он снова подошел к Вадиму, который все это время подпирал подоконник. — Пошёл назло им, тупо доказать, что я могу! Доказал. А сейчас уже жизни не мыслю без Клинков. — А я своей жизни не мыслю без тебя, — вырвалось у Вадима. — Как глупо, — произнёс шёпотом Слава, прижавшись лбом к плечу Вадима. — Ты столько лет был рядом… Почему я не признавал свои чувства к тебе так долго? — Наверное, тебе было страшно. Вообще страшно принять то, что в нашем обществе не считается нормальным. — Нет, дело не в обществе… Мне наплевать на то, что там будут думать про нас другие — пусть только попробуют свои носы к нам сунуть. Я не знаю, почему меня накрыло спустя столько лет. — Удивительно, что вообще накрыло. Я же вообще ни на что не надеялся. Я подыхал, глядя на тебя, безумно ревновал ко всём твоим бабам, иногда мечтал о тебе по ночам, но никогда не надеялся — тяжело мечтать, зная, что мечта не сбудется. Попросту бессмысленно и невероятно больно. Когда у тебя появилась Юля, я думал, всё… Не вывезу. Помню, как ты целовал её на прощание, а я смотрел на твои блестящие губы и так хреново было. А вообще я раньше думал, что безответная любовь должна быстро проходить. Ну, невозможно же годами сохнуть по одному человеку, когда вокруг полно других… Но как оказалось, в каждом «другом» ищешь того, любимого. — Давай уже выбираться отсюда, — жадно глядя на лицо любимого человека, сказал Слава. — Поехали наконец-то домой. — Поехали, — ответил Вадим, чувствую, как волна облегчения прокатывается по всему телу.