Зимние игры

Дин не уверен, через сколько Кас его нашел… Но получилось дольше, чем он ожидал. И теперь, глядя в голубые глаза насквозь промокшего и всё ещё местами покрытого снегом ангела, охотнику кажется, что Кас мог специально тянуть время. Он ведь и раньше так делал. Что-то в погоне и в том, чтобы выслеживать Дина, как хищник выслеживает свой ужин, будило в нём какие-то дикие инстинкты. И может быть, иногда Дин специально вырывался и пытался сбежать, чтобы увидеть в глазах ангела этот животный блеск, но кто его за это осудит? К слову о вещах, которых можно описать прилагательным «животный» — именно такой рык срывается у Каса с губ, когда он осматривает Дина с ног до головы. У Винчестера мурашки бегут по позвоночнику. Он безуспешно пытается освободиться из чужой хватки. Знает же, что не получится, но всё равно пытается. — Так, ну, э-э-э, хороший розыгрыш вышел, да? — тараторит Дин, наблюдая, как кусочек снега ледяными каплями стекает по чужой щеке. Он пытается звучать уверенно — ха-ха, было и правда забавно, давайте все над этим посмеется — но выходит скорее нагло, как у школьника, который продолжает баловаться даже после того, как ему пригрозили походом к директору. — Тебе холодно, Дин? — очень будничным тоном спрашивает Кас. Дин тупо моргает. Он ожидал совсем другого. Естественно, Кас что-то замышляет, но вот что именно… — Я… Э-э, нет, мне нормально? — М-м-м-м. А вот мне прохладно, — продолжает Кас, — Помнишь, как сказал, что я со своим постоянным беспокойством о твоём состоянии напоминаю еврейскую бабушку? — Э… ну… Да? — вот теперь Дин совсем не понимает, что происходит. — Я погуглил, — черт, этот тон совсем не вяжется со взглядом «я-тебя-съем-на-ужин-и-не-подавлюсь», — Оказывается, есть много стереотипов и шуток о еврейских бабушках. Фраза «надень свитер, мне холодно» — одна из них. — Окей?.. — медленно говорит Дин, всё еще пытаясь осознать, каким макаром они от сугробов перешли к еврейским бабушкам. — У меня нет свитера, который ты бы мог надеть, да и мой плащ насквозь мокрый, — задумчиво тянет Кас, а его улыбка источает опасность, — Но я, кажется, знаю другой способ, как тебя согреть. …ага. То есть вот к чему всё шло. — Это, э-э, совсем необяза… — Дин даже не надеется, что успеет договорить. Кас одним движением сметает со стола толстый слой пыли, а секундой поже вжимает Дина в этот самый стол с такой силой, что практически выбивает воздух у него из легких. — Господи, Кас, полегче, — охает Дин. Кас вжимается в него; ледяная вода с плаща капает на чужую фланелевую рубашку и джинсы, заставляя охотника вздрогнуть. Горячее дыхание обжигает ухо. Кас прекрасно знает, что именно его грязные слова творят с Дином… — «Господи, Кас, полегче» — это не твоё стоп-слово, — говорит Кас, и Дин тихо стонет, чувствуя, как его член начинает (ладно, на самом деле продолжает) активно реагировать на происходящее, — И в твоих интересах хотя бы сейчас проявить ко мне уважение… — Потому что ты вытащил меня из ада и можешь и обратно швырнуть? — перебивает Дин, не сумев сдержаться. Повисает тишина. Кажется, Кас пытается не рассмеяться. — Это, конечно, так, — признаёт ангел, — Но мы оба понимаем, что это крайне маловероятно. Однако, я вовсе не против заставить определенные части твоего тела гореть, как в пламени ада… Дин то ли фыркает, то ли охает: одной рукой Кас продолжает вжимать его в стол, а другой быстро расстегивает его джинсы и стягивает их вниз вместе с боксерами. — Я так понимаю, извинения не… — Нет, — обрывает его Кас, — К тому же, я знаю, когда ты врёшь. Тебе вообще не жаль. Как раз наоборот, ты всё еще смеешься надо мной, правда, уже не вслух, а про себя. Извиняться будешь, когда тебе действительно будет жаль. И Дин? — Да, сэр? — выдыхает Дин, хоть и прекрасно знает, что Кас сейчас скажет. — И тебе будет жаль. Задолго до того, как я с тобой закончу. Дин до конца жизни будет утверждать, что не захныкал от этих слов. Нет, вам послышалось. В конце концов, у Дина есть какие-то остатки гордости. И мужественности. Так что никакого хныканья. Дина хватает секунд на двенадцать. Кас проводит по оголенным бёдрам мокрым рукавом плаща, и капли ледяной воды текут к самому чувствительному месту между ягодиц. Вот теперь Дин точно хнычет, к черту остатки гордости. Против правды не попрёшь. — Блять, господи, Кас, — шипит Винчестер. Чужая ладонь резко опускается на его правую ягодицу, и звук шлепка рикошетит от стен кладовки. — Ты знал, — всё тем же будничным тоном говорит Кас, — что с научной точки зрения вода может усилить удар в два, а то и в пять раз, потому что не сжимается? Я могу достичь того же эффекта с меньшими усилиями. Или просто приложить столько же усилий и добиться более сильного эффекта. — Я… — эта реплика обрывается тремя шлепками. Черт, к чему-то Кас опять ведёт со своими рассуждениями о силе удара. — Можно сказать, — мурлычет Кас, — Что обливать меня ледяной водой было крайне глупо с твоей стороны: ты ведь дал мне дополнительное средство, которое поможет сделать твоё наказание еще более запоминающимся. — Я не хо… Кас не дожидается конца этой фразы и начинает шлепать Дина по ягодицам и бёдрам. Судя по звуку, в обычных обстоятельствах это были бы неприятные, но не очень уж болезненные удары… Но вода прекрасно справляется со своей работой, и где-то к двадцатому шлепку Дин начинает ёрзать, а к тридцатому впервые вскрикивает. Ангел удовлетворенно кивает и снова ведёт мокрой полой плаща по покрасневшей коже. В этот раз холодная вода приносит облегчение и слегка успокаивает жжение, но Дин не питает никаких иллюзий — вряд ли Кас захотел сделать такую поблажку. Нет, ангел просто решил, что предыдущая порция воды уже высохла, и обновил слой. Господи ты боже, кто же знал, что от самой простой жидкости можно ожидать такой подвох… Конечно, Дину еще далеко не жаль — ну серьезно, выражение лица Каса в момент осознания, что именно происходит, было просто очешуенным — но урок определенно усваивается. — Я бы спросил, не хочешь ли ты что-то мне сказать, — говорит Кас, — Но я всё еще чувствую, как ты буквально излучаешь самодовольство. Очевидно, мне еще работать и работать над твоим поведением. — В обратной ситуации, — жалуется Дин, пользуясь краткой передышкой, — Ты бы сделал то же самое. Возможно, насыпал бы не так много снега, потому что у меня-то нет ангельской неуязвимости, но всё равно это какие-то двойные стандарты. — Я никак не буду комментировать эти слухи, — усмехается Кас, — К тому же, я и не обещал, что эти самые стандарты будут одинарными. В последнее время так происходит очень часто. Дин говорит, что Кас ведёт себя нечестно, а ангел просто соглашается с этим вместо того, чтобы спорить или доказывать, что охотник неправ. Это серьезно мешает процессу праведного гнева: что тут скажешь, когда шлепающий тебя доминант признает, что плевать хотел на честность? Дин не успевает развить эту мысль — Кас снова начинает шлепать его, расписывая алым ягодицы и бёдра. Еще двадцать шлепков спустя Дин практически всхлипывает и чувствует, как кожа буквально горит. Он дергает ногами, пытаясь хоть как-то закрыть попу, но только путается в спущенных к лодыжкам джинсах. Кас пользуется моментом и снимает их с Дина совсем. Тот возмущенно стонет и зарабатывает очень сильный шлепок прямо по чувствительному месту, где ягодицы переходят в бёдра. Судя по предыдущим сессиям, Кас еще только разогревается, так что Дин искренне удивляется, когда его тянут наверх и ставят на ноги. Кас резко разворачивает его и подходит почти вплотную, заставляя Дина врезаться в край стола до одури чувствительными ягодицами, а потом подхватывает охотника и сажает его на стол. Дин морщится и хнычет, а Кас снова хищно улыбается. Что-то в этой улыбке заставляет Дина судорожно сглотнуть и от страха, и от нетерпеливого ожидания и желания. Член крайне заинтересованно дёргается. Черт бы тебя побрал, думает Дин, неужели ты ничему не научился? Не привлекай к себе внимания. Уже, конечно же, слишком поздно: Кас немедленно переводит взгляд на пах охотника и почти неуловимым глазу простого человека движением обхватывает член Дина пальцами. К счастью, в ход идёт именно та ладонь, которая еще пару минут назад безжалостно поднималась и опускалась — в отличие от другой руки, эта не ледяная, а теплая, хоть и влажная. Дин стонет и пытается приподнять бёдра навстречу чужой ладони. Ответом служит сильный шлепок по бедру. — Ты будешь довольствоваться тем, что я тебе дам, — говорит Кас и начинает медленно двигать ладонью, — Да, Дин? — Да, сэр, — выдыхает Дин и честно старается не ерзать, хоть и хочется поднять бёдра, чтобы не было так больно сидеть. — Знаешь, — задумчиво продолжает Кас, чуть ускоряясь, — Ты сегодня просто до ужаса шаловлив. Это такое очевидное преуменьшение, что Дин даже отвлекается от чужой ладони на члене и тупо моргает, недоуменно смотря на Каса. — Сначала ты кидал снег мне в рубашку. И в штаны. И даже в ухо, — Кас сжимает пальцы, и Дин судорожно вдыхает, ожидая резкой вспышки боли, которая так и не приходит. — Я… — пытается вмешаться Дин. Он наивно надеется, что сможет отвлечь Каса до того, как ангел доберется до конца своего длинного и запутанного монолога, и спасет себя от очередного этапа наказания. Естественно, это не срабатывает. Как всегда. — Прости, — обрывает его Кас, — Неужели я дал тебе понять, что уже договорил? Вопрос звучит как риторический, но Кас вежливо ждёт, явно давая Дину возможность ответить, и продолжает мучительно медленно двигать ладонью. Это очень отвлекает, и Винчестер с трудом сосредотачивается на том, чтобы дать правильный ответ. — Я… Э-э-э… Нет, сэр, — наконец выдаёт он, — Простите, что я… — Перебил, — перебивает Кас, — Снова. — Да, сэр, — соглашается Дин, вовремя прикусывая язык, чтобы опять не ляпнуть что-то про двойные стандарты. — Именно. Так, о чем я… Ты сегодня крайне… Игрив. Это наводит на мысли, что ты просто заскучал. Тебе скучно, Дин? Кас опять ведет к чему-то очень конкретному, а Дин опять понятия не имеет, к чему именно, и из-за этого чертовски сложно не попасть в расставленную ангелом ловушку. — Э-э-э… — начинает Дин и охает, когда Кас проводит пальцем по головке члена, размазывая капельку естественной смазки, — Нет, сэр, мне… Мне нормально. — М-м-м-м… Нет, я уверен, что если бы ты достаточно развлекался, то сегодня вел бы себя прилично. Кажется, тебе просто… — улыбка обнажает зубы, а пальцы снова сжимаются, но теперь от этого не больно, а хорошо, — недостаёт стимуляции. — Кас, нет, мне… — Тихо, — шикает Кас, и Дин проглатывает всё, что хотел сказать, и тихо стонет, чувствуя, что удовольствие всё нарастает и нарастает, — Мне нужно исправить это упущение. На секунду Дин думает, что Кас и правда позволит ему кончить, что уже слишком поздно пытаться предотвратить оргазм… Но в этот момент чужие пальцы исчезают. Дин разочарованно стонет и на автомате дергается, пытаясь дотянуться до члена и закончить начатое, но одного взгляда Каса достаточно, чтобы охотник замер, вернул руки на место, вцепился в край стола и попытался отдышаться. — Думаю, — говорит Кас, — Нам нужно сыграть в игру. Твою ж мать.