Зимние игры

Кас очень любит игры. Все игры. Настольные, карточные, компьютерные, телевизионные, а ещё паззлы… Вообще-то это очаровательно. Очень милая особенность (если не учитывать, что из-за этой самой особенности они все чуть не погибли прошлой зимой). В общем, Дин ничего не имеет против такого увлечения Каса, особенно с тех пор, как ангел завел свой собственный ноутбук и перестал красть технику Дина, чтобы поиграть в сапёра или разложить пасьянс (серьезно, Кас, наверное, единственное существо на планете, которое еще играет в эти игры). Дин не имеет ничего против настольных игр. Карточных игр. Компьютерных, телевизионных… Даже против паззлов ничего не имеет. У него проблемы с… другими играми. С теми, которые Кас придумывает сам. С теми, где Дин всегда проигрывает независимо от правил и обстоятельств. Кажется, в этот раз всё будет именно так. И всё же Дин просто обязан попытаться. — Шашки? — предлагает он, стараясь не обращать внимание, что по стоящему колом члену стекают капельки естественной смазки. — О, нет, — отвечает Кас, улыбаясь еще шире, — Ты дал мне идею получше. Видишь ли, Дин, ты убежал. Всего одна фраза, и Дин уже знает — не в деталях, но в общем и целом — куда всё идёт, и это осознание заставляет сердце колотиться в безумном ритме, толкая по венам не кровь, а почти чистый адреналин. — Ты убежал, Дин, — продолжает Кас, и Дин дергается, когда чужие пальцы проходятся по головке и опять обхватывают член, пропуская прелюдии и сразу переходя на темп, который ну очевидно должен довести партнера до разрядки. Очевидно для всех, кроме Дина. Он-то знает, что происходит на самом деле, и протестующе хнычет. Кас, конечно, не знает милосердия и продолжает: — И ты спрятался, так что мне кажется, вполне очевидно, что ты хочешь сыграть в прятки. Дин поскуливает, толкаясь бёдрами, но чужая ладонь опять пропадает, оставляя лишь неудовлетворенность и болезненное желание разрядки. — Ка-а-ас, —всхлипывает Дин, и ангел просто затыкает ему рот той же ладонью, которой только что дрочил его член, из-за чего на губах остаётся вкус предэякулята. — Естественно, я не откажу тебе в такой просьбе, — Кас, черт бы его побрал, продолжает свой сраный монолог, — К тому же, я подумал, что дам тебе возможность заслужить… милосердие. Кас очень редко использует это слово, так что Дин не особо доверяет ему. — Десять футов снега, — говорит ангел, — Ты обрушил на мою голову десять футов снега. На секунду повисает тишина, которую нарушает лишь шумное дыхание Дина. — Какое у меня любимое число? — вдруг спрашивает Кас, резко убирая руку от чужого рта. — Три, сэр, — мгновенно отвечает Дин. На самом деле, на этот вопрос есть два правильных ответа, но Дин надеется, что сможет… Нет. — Моё другое любимое число, — урчит Кас, улыбаясь. Дин вздыхает. — Десять, сэр, — говорит он, не в силах сдержать страдальческий вздох. — Хороший мальчик, — хвалит Кас, — И сколько будет десять умножить на десять? — Сто, сэр, — отвечает Дин, уже заранее приходя в ужас. — Именно. Мне кажется, сотня шлепков — это честное… и вполне милосердное наказание, — снова это чертово слово, и совершенно неуместно, — учитывая, что ты натворил. Так что тебя ждет сто шлепков. Думаю, щеткой для волос. Кас каким-то образом достаёт тяжелую деревянную расческу прямо из воздуха, и Дину кажется, что использовать ангельские суперсилы вот таким вот образом просто нечестно. — Но ты уже… — возмущается Дин, потому что Кас уже отшлепал его раз пятьдесят по мокрой заднице. Дин уже давно должен был научиться молчать в таких ситуациях. — Сто десять шлепков, — как ни в чем не бывало продолжает Кас, — И я с удовольствием прибавлю еще десять, если у тебя остались еще какие-то возражения. Дин мгновенно затыкается и яростно качает головой. — Тогда об игре. Ты так хотел сбежать и спрятаться от меня, что я просто обязан дать тебе еще одну такую возможность. Ох, это… очень нехорошо и одновременно просто очешуенно, и в животе бабочки теряются в омутах ужаса. — Какое там у меня первое любимое число? — спрашивает Кас и, естественно, снова обхватывает член Дина пальцами. — Т-три, сэр, — с трудом отвечает Дин, снова чувствуя, как недостижимый оргазм снова стремительно приближается. — Именно. Итак, тебя ждёт сто десять ударов щеткой. Через пару минут я отправлю тебя в коридор, дав тебе фору, а потом отправлюсь тебя искать, — говорит Кас, и если бы ягодицы не горели от шлепков, а каждая клеточка тела не дрожала от отчаянного желания кончить, Дин бы язвительно сказал, что правила пряток он знает, спасибочки, — И за каждую минуту поиска я отниму три шлепка от итоговой суммы. Если ты продержишься тридцать семь минут, то мы будем квиты, и со щеткой вы не встретитесь… По крайней мере, сегодня. Но когда ты проколешься, когда я найду тебя… Голубые глаза вспыхивают, и Кас наклоняется еще ближе: — Ты мой, малыш, и я буду делать с тобой всё, что захочу. Поверь, щетка покажется тебе цветочками. Дин стонет и запрокидывает голову — эти слова почти доводят его до оргазма — и Кас тут же делает шаг назад, убирая руки. — По всем законам логики, я должен дать тебе не больше тридцати секунд, но я сегодня очень щедрый, поэтому давай сойдемся… На трёх минутах. У тебя есть три минуты ровно с того момента, как мы начнем. Что скажешь? Дин громко и рвано дышит, пытаясь собраться настолько, чтобы соединить бусины мыслей в одну цепочку. К счастью, Кас ждёт очень конкретного ответа, и угрожающий огонек в глазах ангела просто не позволяет ослушаться и ляпнуть что-то несуразное. — Спа… Спасибо, сэр, — Дин мысленно хвалит себя за то, что споткнулся только один раз. — Хороший мальчик, — хвалит Кас и жестом приказывает Дину встать. Тот подчиняется и тянется за штанами, но Кас расплывается в такой дьявольской улыбке, что напоминает акулу из «В поисках Немо». — Нет, — ангел качает головой, — Они тебе не понадобятся. — Но Сэм… — Уехал. Что-то мне подсказывает, что ты не один собрал ту ловушку, так что, думаю, ты предупредил брата, как проведешь остаток дня. У Сэма практически нет шансов вернуться до того, как я с тобой закончу. Но если ты хочешь поспорить, я с удовольствием отниму это время из обещанных тебе трёх минут и обсужу с тобой каждое из твоих возражений. Сюрприз, сюрприз. Типичный Кас. — Нет-сэр, — тараторит Дин, хотя мысль о том, чтобы бежать по коридору без штанов, развевая членом, всё равно заставляет его морщиться. Серьезно? Ну, хоть рубашка у него… — Рубашку тоже. И всё, что под ней, — командует Кас, и Дин вздыхает, но стягивает рубашку и толстовку. Очень хочется начать возмущаться… Но фору в три минуты хочется сильнее. Пытаясь выслужиться и заработать хоть какой-то бонус, Дин начинает снимать и носки, но Кас качает головой. — Нет-нет, оставь. Мы же не хотим, чтобы у тебя ноги замерзли, правда? Если бы где-то неподалеку была камера, Дин бы уставился в неё, как Джим в «Офисе». Но камеры нет, так что уставиться приходится на Каса, а Касу совершенно всё равно на чужие взгляды. Ангел просто поднимает брови так, что у Дина коленки подгибаются, и кивает на дверь: — Три минуты, Дин, а потом… Потом я приду за тобой. Почти секунда уходит на то, чтобы понять, что отсчет уже начался. Господи, как Дин вообще дожил до своих лет, если так медленно соображает?! Его давно должен был сожрать какой-нибудь монстр. Кас похлопывает деревянной щеткой по бедру, и этот звук мгновенно выводит Дина из ступора. Не говоря ни слова, Винчестер вылетает за дверь. У него есть три минуты, и он больше не собирается тратить секунды впустую.