Принцесса клана Харуно

Он никак не думал, что в свои тридцать семь лет будет созерцать на своей кухне одетую в свою огромную футболку нежную двадцатитрехлетнюю куноичи. Она неловко переминалась с ноги на ногу, стоя на пороге комнаты и не решаясь войти. А стоило. — Садись уже, — выдохнул мужчина и опустил свою маску на подбородок. Девушка неловко сделала несколько шагов, не смотря на него, и села на стул. Перед ней опустилась чашка ароматно пахнущего — жасминового — чая. Пальцы врезались в обжигающую керамическую поверхность, но не отрывали ее от стола. Хатаке молчал, давая Харуно время начать разговор самостоятельно. Его взгляд неотрывно очерчивал бордовые, почти черные борозды на тонкой шее. С трудом сглатывая вязкую слюну, шиноби сделал глоток чая из своей кружки. Такого же жасминового, но только совсем без сахара. Его никак не занимал факт, что он безбожно опаздывал на работу, и что Шикамару опять будет сквернословить в его сторону за такой прогул. — Как давно это началось? — решил подступиться с другой стороны Какаши, понимая, что куноичи может еще долго гипнотизировать чашку с остывающим чаем и не произнести при этом ни единого слова. — Трудно сказать, — выдавила из себя она, и Копирующий уведел как старательно она сглатывает и старается залить боль в горле теплым напитком. — Проще сказать, что за последние три года все стало в разы хуже. Мужчина уселся на подоконник, загораживая утренний свет своим телом. Ирьёнин на это не обратила никакого внимания и тягуче-медленно выложила все своему наставнику: и как поняла, что до Учихи ей нет никакого дела, и как закопалась в ворохе работы по самое «не хочу», и как общие темы с друзьями постепенно улетучились, и как Ино закрылась от нее в своих заботах о семье с Саем, и как ей отказали в кураторстве группы, хотя это была единственная ее надежда на что-то живое в ее осточертелой жизни, и как вынашивала в себе идею угробить свою жизнь на задании за пределами Конохи, но ей не дал Шикамару и законодательство старейшин. Она говорила и говорила, не обращая внимания на скупые слезы, скатывающиеся по ее румяным щекам. Теперь Хатаке многое понимал. Не везде разделял позицию Харуно, конечно, — многие моменты были схожи с ситуациями в его жизни, но он нашел выход из того положения, а вот ирьёнина словно посадили в клетку. Чай в кружках давно остыл. — Даю тебе два дня, чтобы ты перевезла все свои вещи в эту квартиру, — произнес Хатаке после ее рассказа и словил недоуменный взгляд зеленых глаз. Она впервые со вчерашнего вечера взглянула на него осознанно, и только сейчас заметила, что он сидел рядом с ней без маски. Сложно было понять из-за чего девушка удивилась больше: из-за нескромного указания переехать к наставнику или из-за открытого мужского лица. — После этого мы будем постепенно решать твои проблемы. И еще, — Копирующий протянул руку в девичей шее и коснулся пальцами саднящей кожи, — залечи это. Сейчас. Едва вздрогнув от прикосновения, ирьёнин активировала мистическую ладонь и поднесла свою ладонь к шее. Наставник все еще касался ее, и это ощущение разносило жар по лицу девушки. Темные синяки начали рассасываться и вскоре вовсе исчезли. — Какаши, зачем вам это все? — на выдохе спросила Сакура, опуская свою ладонь на стол. — Сам не знаю, — честно ответил ей шиноби и натянул маску обратно на свое лицо. — Вернусь вечером, ключ лежит на тумбочке.

***

Собрать вещи оказалось очень не сложной задачей. Многие безделушки Сакура безжалостно выбрасывала, не желая тащить много ненужных вещей в чужую квартиру. Не было никакого бреда — «новая квартира — новая жизнь» или что-то в этом роде. Было лишь четкое выполнение поставленной наставником задачи, смысл которой Харуно слабо понимала. Обостренное чувство ответственности Хатаке играло с ней сейчас грязную шутку: по прихоти этого человека приходилось сейчас дышать и видеть равнодушные взгляды коноховцев на улице, которые обжигали своим холодом. Прокручивая в голове прошедший разговор, куноичи осознавала, что для шиноби самому не понятно, что с этим делать теперь — отчаявшегося человека из петли он вытащил, а что с этим делал не понимал совсем. Несколько часов разбора квартиры, ленивых и отягощенных воспоминаниями, привели девушку к одному походному рюкзаку и трем коробкам хлама, которые нужно было вынести на мусорку. На голой тумбочке сиротливо осталась стоять рамка с фото, где была счастливая, в тот момент полная энергии и жизни, команда номер семь.

***

Мужчина отложил крайний отчет из стопки в сторону, сжал пальцами переносицу и крепко зажмурился. Близился экзамен на чунина в деревне Скрытого Листа, отчеты Анбу были все как на подбор, торговые проблемы со странами Песка и Тумана требовали особого внимания Хокаге, а он все возвращался в тот момент, когда вытаскивал свою ученицу из петли. Эта картина всплывала перед глазами всякий раз, когда написанные строчки расплывались в неясные кривые линии. Копирующий даже не обратил должного внимания на лениво вошедшего Шикамару. Советник забрал у него из-под носа стопку отчетов и, махнув рукой в воздухе, «разрешил Хокаге закончить рабочий день». Только вот в тот момент, когда он вернется домой, ему предстоит решить более обширную и животрепещущую проблему. — А если все зря? — выдохнул он через маску и устало открыл глаза. Назад пути уже не было: как и прежде, в омут с головой, он нырнул без подстраховки в самую тьму. Очередной безбилетник в его истории менял направление течения. От Резиденции до квартиры Хатаке двадцать минут прогулочным шагом, пятнадцать — если хоть немного поторопиться и семь — бегом, а сам Какаши добрался до двери лишь через час. Он вглядывался в лица прохожих, прислушивался к их разговорам, усваивал их пожелания. Коноха процветала, жила в мире и радовалась мелочам. А Сакура вяла, никла и склоняла голову низко-низко. Квартира его не встретила соцветием запахов, а лишь тишиной. В прихожей помимо его сандалий теперь стояло еще две пары женских, на вешалке — еще один джониновский жилет. Осталась. Выполнила поручение. Сама Харуно неподвижно сидела в кресле в гостиной, уставив взгляд в голую стену. Рядом на диване недовольно лежал Паккун, который прибыл на несанкционированное проникновение в квартиру хозяина. Нинкен, поминая последнее наблюдение за ученицей Какаши, не стал атаковать куноичи и лишь контролировал ее передвижение по квартире шиноби из-под полуопущенных век. Однако девушка и не спешила хозяйничать в холостятской квартире: прибыв, она поставила свою обувь в прихожей, повесила жилет на крючок и, добредя до гостиной, села в кресло, опустив полупустой походный рюкзак у ног. Ей так хотелось быть полезной, испытывать чувство, что она необходима — Паккун ощущал это гнетущее чувство безнадежной мольбы своей шкурой. Но лезть в человеческие перипетии не было его работой. Пусть этим занимается Какаши, раз в его одинокой жизни Хокаге мало геморроя. — Слева пустая комната. Иногда там останавливался Гай или Ирука. Теперь она твоя, — скидывая с плеч светлый плащ и кидая его прям на недовольного нинкена, сказал шиноби и взглянул на бесстрастное лицо ученицы. — Ты превзошла мои ожидания, Сакура, — вдруг продолжил он и положил свою ладонь на светлую макушку, — за это я тобой бесконечно горжусь. Он видел, как ирьёнин подняла на него взгляд, не смекая, о чем именно он говорил. А говорил Какаши о самом простом — она не сбежала, просто выполнила приказ наставника. И если это был единственный вариант оттянуть неизбежное, то Хатаке будет пользоваться им из раза в раз до тех пор, пока не придумает как решить эту проблему. Хатаке понял, что придется придумать сотни миссий ранга А в границах Конохи для Харуно. Шершавые пальцы выхватили из женской ладони два ключа от квартиры. В тишине комнаты зазвенели памятным переливом два колокольчика. Метал снова коснулся девичьей кожи, и Копирующий улыбнулся. Пусть такая мелочь, как тренировочные колокольчики, но он надеялся, что эта деталь будет возвращать куноичи в счастливое прошлое, где словить и стащить их было большим счастьем.