Принцесса клана Харуно

Следующим утром проснувшись, Харуно увидела на прикроватной тумбе записку, написанную знакомым почерком. Хатаке не извинялся за несостоявшийся вчера разговор и вообще не вел о нем речь — на клочке бумаги был перечень дел, которые куноичи должна была выполнить. Там было и что-то из ряда «разложить произведения Джирайи по алфавиту», и «подобрать идеальный для тренировок кунай в магазине Тен-Тен», и еще что-то такое, что казалось девушке абсолютно бессмысленным. Но она встала, сделала вид, что отражение в зеркале ванной выглядит прилично, и зашла на кухню, чтобы выпить стакан воды перед длинным списком дел от Хокаге… — Доброе утро, соня, — пес поздоровался с девушкой и довольно мотнул хвостом из стороны в сторону. Борзая собака выглядела довольно бодро и необычно, с учетом того, что Хатаке редко когда призывал его вне боевых техник. — Ухей? Зачем ты тут? — поинтересовалась Сакура, подойдя к нинкену ближе. Она честно ожидала увидеть в квартире целое никого, максимум — Паккуна, с которым чаще всего контактировали жители Конохи и она в том числе. Но у Какаши, видимо, были другие планы на этот счет. — Он решил, что тебе понадобится помощь, — со знанием дела заявил пес и повел носом. — Завтрак, уборка, шатание по магазинам. В общем, со всем тем, чем обычно занимаемся мы, потому что у Какаши нет времени. Если бы Булл был более контактным, то с тобой бродил бы он, но ты же помнишь этого грозного парня — он с нами-то едва ли разговаривает. Сакура на это заявление ничего не ответила. Поставив стакан рядом с кувшином, она развернулась и пошла к выходу, но Ухей остановил ее, зубами вцепившись в подол ципао. Шиноби обернулась и посмотрела в глаза нинкену. Тот в вою очередь разжал челюсти и носом толкнулся куноичи в живот, намекая, что та совсем не позавтракала перед выходом. На тихое, произнесенное полушепотом: «я не голодна», — пес лишь закатил глаза и перегородил своим телом выход с кухни, как бы отвечая: «поешь, иначе головы не сносить нам обоим». Харуно поняла, что с такой нянькой у нее и правда не было выбора.

***

Тихой тенью зайдя в магазинчик, куноичи осмотрелась по сторонам и уткнулась взглядом снова в листок, где не зачеркнутым остался лишь один пункт с кунаем. Она вообще не горела желанием пересекаться с кем-то из выпускников их года, но у Какаши на этот счет были другие планы. Так подумав, Харуно даже прикинула через сколько дней наставник отправит ее с каким-то глупым поручением к Наруто и Хинате — ставила она на неделю, не больше. На звук открывающейся двери из подсобки навстречу клиенту выпорхнула Тен-Тен со стопкой взрывающих печатей. Увидев знакомое лицо, шатенка расслабилась и на мгновение устало прикрыла глаза. «Не он», — промелькнуло как-то успокаивающе в голове у куноичи из команды Гая и поздоровалась с вошедшей посетительницей: — Сакура, какими судьбами? Той хотелось брякнуть: «наставническими», — но куноичи промолчала и подошла ближе к витрине с кунаями, арсенал которых у шатенки был на зависть всем поставщикам. — Йо, Тен-Тен, — по-хатакиевски поздоровался Ухей и промаршировал к интересовавшей его витрине с разными боевыми сенбонами. — Какаши попросил подобрать для Сакуры парочку кунаев, как для Майто Гая, осилишь? На словах про наставника, шатенка замерла, так и не положив печати на полочку. После войны ей пришлось сложно — Неджи умер; Ли и Гай лежали в больнице в ужасном состоянии; она потеряла ребенка, которого носила под сердцем от гения клана Хьюга. В день, когда ее мысли окончательно захлопнули клетку саморазрушения за хозяйкой, Тен-Тен беспорядочно наносила своему телу увечья, раскрашивая бледную кожу алыми разводами и линиями. Наблюдала, как кожа расходится под твердью металла, как в след за ней в разные стороны расплывается мясо. Тен-Тен с ужасом вспоминала ту мысль, которая крутилась в ее голове: «еще чуть-чуть — и к ним!» А потом лицо Майто Гая, чудом оказавшегося в ее квартирке на краю Конохи. Наставник, передвигаясь на одних руках, чуть ли не вполз в ее окно, отшвырнул подальше искусно выкованный танто и прижал ее к своей широкой перебинтованной груди, говоря, что все будет хорошо, что нужно только потерпеть. А она плакала навзрыд, молила отпустить ее к любимому и ребенку, молила не оставлять ее здесь, когда они — там. А Майто неловко шутил, мол, а кто будет присматривать за ним и Ли? Если это будет не она, то кто? Уже в тишине ночи, когда рыдания шатенки кончились, Гай взял с нее обещание — сначала она выполняет в детстве данное Хьюга обещание открыть лучший оружейный магазин в Стране Огня, а потом он отпускает ее туда. Окончание того вечера куноичи не помнила, как и не знала, кто вынес их из ее квартиры и доставил в больницу. Хотя, спустя время, наставник рассказал, что до Госпиталя Конохи их дотащил «заблудившийся по дороге жизни» Хатаке. — Какаши-сан? Конечно, подберу. Сакура, ну ты чего как не родная там застыла? — шатенка все-таки убрала на место взрывные печати и подошла к куноичи. С тех пор, Хокаге захаживал к Тен-Тен раз в месяц или два, покупал хорошее оружие для себя или для кого-то в подарок, говоря что-то о том, что Майто Гаю определенно повезло с ученицей, ведь она не сдалась. — Да так, засмотрелась на новики, — неловко ответила ирьёнин и повернулась к однокласснице лицом. Видеть как Тен-Тен кружится по магазину рассматривая свой же товар, было странно. С одной стороны, потому что Сакура знала о сложном поствоенном периоде у Принцессы Оружия. Шизуне говорила, что у Такахаши были определенные проблемы со здоровьем после сражений, а в добавок Тен-Тен как единственной девушке в команде пришлось ухаживать за находящимися в тяжелом состоянии Гаем и Роком. А еще смерть Неджи Хьюга… С другой стороны, сейчас Такахаши выглядела так, словно эта жизнь имела смысл. На ее светлом лице не было отпечатков морщин или темных кругов недосыпа, ее розовые губы непринужденно гнулись в улыбку, ее длинные пальцы словно играли какую-то мелодию над ворохом металлического оружия. — Эти должны подойти, попробуй, — и даже звонкий голос Тен-Тен заставлял Сакуру стушеваться и обхватить ладонями плечи. — Я верю твоему чутью, Тен-Тен, — заверяла шатенку ирьёнин, подходя ближе. — Ты всегда была в этом лучшей.

***

Сакура не знала, нужно ли ей было дожидаться вечером Хатаке с отчетом о проделанной работе или нет, но посчитала, что если «все это» было неким заданием от наставника, то так или иначе итог дня ему нужно было представить. Готовить ужин куночи не стала — все в команде номер семь знали о ее посредственном умении в кулинарии, и никогда девушку этим не попрекали, за что она была определенно благодарна. Ждать Хатаке пришлось долго. За это время Харуно смогла перебрать в голове все возможные способы, как она могла поступить иначе в день своей несостоявшеейся гибели, чтобы избежать таких фатальных ошибок, какие совершила; посчитать сколько на полках наставника книг в зеленом переплете и сколько — в красном.

***

Карин не планировала того, что произошло в ее жизни за последние несколько лет. Все, о чем думала куноичи, это о том, что ее жизнь пройдет за выполнением заданий в противной, но родной командой, если повезет — займется интересующими ее исследованиями, а если сорвет джекпот, то Саске в очередной раз ее не оттолкнет и позволит быть рядом. И в какой-то определенный момент жизни у Узумаки наступила настоящая сказка: Учиха и правда ее не отталкивал, под руководством Орочимару ей удалось осесть в одной из лабораторий и заняться интересующими ее вещами, Суйгецу прекратил даже сквернословить на несколько долгих месяцев, что было само по себе удивительно. Итогом такой сказки стало рождение маленькой наследницы клана Учиха, послеродовая депрессия, упадок сил, ухудшение зрения, а вместе с тем обнаружение следа потомков Ооцуцуки далеко за пределами страны Огня и потребность выдвигаться дальше, вслед за командой. Узумаки смотрела на годовалую дочь, запоминала ее черты лица и принимала самое благостное для себя и, возможно, для дочери, решение — оставить Сараду Учиха в Конохе на руках у человека, которому должно быть не безразлично существование этого ребенка.