Longue virage

***

      Гермиона открыла глаза, оставаясь лежать в той же позе. На удивление всех, кто находился в гостиной, она не начала биться в истерике. По щекам текли слёзы, а сама Гермиона продолжала молчать. — Герми, — Гарри сел на диван и притянул девушку на свои колени, заключая подругу в кокон объятий. — Успокойся, солнце.       Гарри не мог заставить себя сказать дежурное «всё хорошо», ведь ни черта не хорошо. Как всё может быть хорошо, когда Гермиона полчаса назад потеряла своего отца?       Гарри молча продолжал укачивать девушку, прижимая к себе, делясь своей магией и морально поддерживая подругу. Спустя долгое время слёзы Грейнджер исчерпали свой резерв, а сама Гермиона принялась ёрзать на коленях друга, порываясь подняться с них. Поттер помог Гермионе сесть, бросая диагностические чары на девушку. Помимо сильного истощения, с Грейнджер всё было в порядке. Гарри подал Гермионе чай с успокаивающим зельем, мягко предлагая начать рассказ. Он не настаивал, но так было бы легче понять, как можно помочь миссис Грейнджер. Грейнджер выпила несколько глотков чая, понимая, что ей необходимо принять лекарства и тихим, еле слышным голосом начала рассказывать. — Я хотела защитить родителей от Пожирателей, понимала, что рано или поздно они придут за ними, чтобы достать Гарри. Я хоть и мало рассказывала им, но, к сожалению, кое-что сказала о Гарри… — Гермиона ненадолго замолчала, вытирая слёзы с лица. — Я решила отправить родителей жить в другую страну, на другой континент, чтобы война их не коснулась. Я продала их клинику, и сняла им квартиру в Сиднее. И сегодня… — Гермиона немного помолчала, в то время как Гарри достал пачку сигарет, поджигая для себя одну. Грейнджер решила последовать его примеру, доставая свою первую пачку, поджигая тонкую сигарету от обычной маггловской зажигалки. Теперь-то она понимала Поттера, никотин действительно помогает немного расслабиться и собраться с мыслями. Может, потом и появляется зависимость и нулевой эффект, но в самом начале польза есть точно.       Ребята кидали на сигарету в руке неверящие взгляды, ведь Грейнджер была той, кто до последнего был против курения. Даже когда Луна с Джинни смирились и перестали выносить Гарри мозг по этому поводу, Гермиона не упускала возможность напомнить о вреде никотина. Все промолчали, понимая, что Гермиона не в том состоянии, чтобы слушать их шутки. — Сегодня утром я аппарировала к ним, собрала вещи и… Стёрла маме и папе память… — Гарри заметил оживление в зале слушателей, поэтому тут же поднял руку вверх, призывая всех к тишине. Что-что, а комментировать слова Гермионы сейчас точно не надо. — Теперь Роберта и Скарлетт Грейнджер зовут Венделл и Моника Уилкинс, и они… Мама не знает, что у неё, оказывается, есть дочь, она меня не помнит, — сквозь слёзы выдавила Гермиона, прикрывая рот рукой. — А папа… Папа теперь навсегда… — Гермиона, каким заклинанием ты стёрла родителям память? — спросил Гарольд, чтобы не дать Гермионе возможность думать об отце. Пусть думает о чём угодно, только не о смерти родного человека. — Обливиэйт. — Слава Мерлину! — Что такое? — Я смогу вернуть твоей маме память, Герм, всё будет нормально. Теперь, солнце, чашка кофе, ещё одна сигарета, душ и сон с Джинни. Понятно?       Гермиона слабо кивнула, после чего Гарри наклонился и поцеловал подругу в лоб, одновременно передавая кружку кофе с ликёром и специями, которое приготовил заботливый Кричер. Через пять минут всё ещё ревущая Гермиона вышла из гостиной в сопровождении Прюэтт.       То ли ни у кого не осталось больше сил, то ли никто просто не хотел расходиться, но когда Джинни вернулась спустя полчаса, все по-прежнему оставались на своих местах. — Уснула? — спросил Невилл, завидев вернувшуюся подругу.       Джинни молча кивнула, залезая с ногами на ближайшее кресло. — Гарри... — Гарри! — громче повторил Невилл, когда понял, что Поттер не отзывается. Гарри поднял голову, вытаскивая новую сигарету. — О чём ты думаешь? У тебя какое-то безумное выражение лица. — Да так, — Гарри тихо разразился нервным смехом, поднимая голову к потолку. — А если серьёзно? — Пришла в голову очередная глупая мысль. Я понял, почему мы тут все… — Гарри понял, что никто не понимает его слов, поэтому сказал уже напрямую. — Теперь мы все пятеро практически сироты. — Серьёзно? — Драко даже рот от удивления открыл, он знал только про родителей Поттера, с недавних пор узнал о Луне, и вот сейчас о Грейнджер. — К сожалению, да, — подтвердила Джинни, притягивая со стола чашку и кофейник. — Я потерял родителей в год и три месяца, Невилл в это же время. Даже в тот же день. У Луны не стало мамы в девять, Джинни лишилась своих несколько месяцев назад, а Герми сейчас. — Лонгботтом? А что произошло? Ну, я всю жизнь думал, что твои родители живы… — неуверенно спросил Драко, не зная ответят ему или нет. — Живы. Правда, жизнь неполноценная. Они сошли с ума от пыток Круциатусом и последние шестнадцать лет не реагируют на внешний мир. Мама с папой заперты в Мунго, в отделении с мягкими стенами. — А кто это… Ну, кто виноват в их состоянии? — Твоя тётя, Драко. Беллатриса Лестрейндж…       Драко сильно побледнел и замолчал, так же как и все остальные. Тема была тяжёлой и для слушателей и для рассказчиков. — А что случилось с родителями мисс Прюэтт? — на этот раз спросила Нарцисса. — Отреклась, — коротко ответила Джинни. Она не собиралась отвечать развёрнуто и вспоминать дела давно минувших дней. — А кому тяжелее? — Драко поочерёдно смотрел на каждого из ребят, сам не зная, у кого именно он спрашивает, но начал отвечать ему Гарри. — Я не думал об этом. Вряд ли можно сравнить наши потери, но я думаю Джинни или Гермионе, может быть, Неву. — Это почему ещё? — удивился Невилл, услышав своё имя. — У Гермионы для осознания прошло мало времени, Джинни… Не знаю какого это знать, что родители живы, но ты с ними не общаешься. У тебя, в общем-то, то же самое. — Наши родители живы, поэтому нам точно не тяжело, — возразила Джинни, а Лонгботтом активно её поддержал. Казалось, ребята забыли о том, что в гостиной находятся слизеринцы. — Вот Герми — да, и Гарри, наверное.       Гарри негромко засмеялся, удивив всех своей реакцией. — Нет, точно не я. У меня не было поддержки и любви родителей. Не было к чему привыкать, не пришлось терять. А вообще, самое глупое, чем мы могли начать заниматься — это пытаться вычислить, кому тяжелее и больнее. Хватит! — Прости, — выпалил Драко и сам же удивился своей реакции.       Ему показалось это правильным, и он не успел обдумать ситуацию. Гарри вопросительно уставился на Драко, также поступили и Нарцисса с Северусом. — Ну, я дразнил тебя в школе, ведь у тебя нет родителей. Шутил про их смерть, — Драко подумывал сказать в детстве, но какое детство, если это было меньше года назад? — Забыли.       Нарцисса не собиралась оставлять эту ситуацию просто так, несмотря на спокойный ответ Поттера. — Ты дразнил Гарри из-за того, что его родители умерли?       Драко молча покачал головой, отворачиваясь от матери. Ему было стыдно, ведь она совсем не так его воспитывала. Снова помолчали, пока Джинни не обратилась к Поттеру. — Гарри, на самом деле я хотела обсудить ещё одну тему. Я не знаю как другие, но сегодня… Я впервые за свою жизнь использовала убивающие заклятие, и я знаю, что это плохо. Я стала убийцей, но в тот момент я не смогла ничего придумать, он чуть не убил Гермиону. — Аналогично, — тихо проговорила Луна. — Я тоже, — сказал Невилл. — Ой, ребят, не загружайте себя ещё из-за этого. Это нормально — вы пытались спастись. Вы защищались, а не убивали. Это разные вещи, — наткнувшись на скептичное выражение лица Прюэтт, Гарри продолжил. — Своё первое убийство я совершил в одиннадцать, когда пытался спасти Философский камень от Квирелла. Я не считаю это чем-то плохим. Может, это звучит цинично, зато все мы сидим сейчас тут живые.       Гарри поднялся с дивана, снова поворачиваясь в сторону друзей: — Невилл, могу я попросить тебя проверить Тедди? — получив положительный ответ, Гарри поблагодарил друга и повернулся к Джинни. — Джин, отнесёшь Гермионе зелье сна без сновидений? А то мне нужно к миссис Грейнджер зайти. Спасибо большое! — поблагодарил Поттер, направляясь в сторону выхода. — Эй, Поттер! — возмутилась Луна. — То есть все полезные, а я что? Чем хуже? — Ничем, просто один слизеринец убьёт меня взглядом, если я сейчас вас разлучу, — улыбнулся Гарри, покидая гостиную.

***

      Уже спустя полчаса Гарри возвращался из комнаты миссис Грейнджер. Ему удалось вернуть маме Гермионы память. Хорошо то, что Скарлетт продолжала спать, всё же когда она проснётся, будет лучше, если Гермиона будет рядом.       Гарри зашёл в свои покои, тут же услышав крик маленького Тедди. Отпустив бедного Невилла, уставшего от капризов ребёнка, молодой отец занялся своим сыном.       За окном уже стемнело, и Гарри решил уложить ребёнка пораньше. Искупав малыша и переодев в пижаму, Гарольд отнёс его в детскую спальню. Сегодня юноша впервые за всё время отказал ребёнку в совместном сне, ему хотелось побыть одному. Поэтому, несмотря на крики Теодора, Поттер твёрдо стоял на своём решении.       После двадцати минут непрерывного крика Гарри боролся с желанием усыпить малыша чарами. В итоге Тедди заснул своим сном, вымотав Поттера до предела.       Пройдя в свою спальню, Гарри сходу плюхнулся на кровать, на переодевание не было сил. Ни на что не было сил. Ни на вечерние чтение, ни на принятие душа или вечернее кофе с сигареткой. Просто не хотелось. Гарри сильно устал, сначала утренняя тренировка, потом уроки, поход в Тайную комнату, находка очередного крестража, разговор с ребятами. Самый глупый разговор за всю жизнь Поттера. Кому вообще пришло в голову обсуждать их общее сиротство и степень боли от потери родителей? И разговор про убийство. Видимо, нервы действительно шалят, раз он начал нести такую чушь. Даже радости от находки крестража не ощущалось, только разочарование. Гарри разочаровался в себе. По его глупости гибнут люди. Погиб отец Гермионы. Как это переживёт миссис Грейнджер? Только с помощью Гермионы. А Гермиона? Никак, только спустя время станет легче, он знает. Гарри не умел поддерживать людей, просто потому что обычно соболезнуют ему. А сейчас что? Он может подойти, обнять, поговорить, но он не уверен, что это нужно его подруге.       Из глаз потекли слёзы, Гарри сам и не понял, почему это произошло. Видимо, и правда, нервы не выдерживают. Каково это понимать, что из-за принятых тобой решений чуть ли не погибли все твои друзья? Он сделал выбор учиться, а не воевать. Причём дважды. Видимо, кончилось время, когда они могли отсидеться в защищённом мэноре.       Что Пожирателям сделали обычные мирные жители? Зачем они напали на магглов, да ещё и в аэропорту? Это совпадение или они выслеживали там кого-то? Родителей Гермионы?       Гарри пообещал себе подумать об этом завтра, так же как и о разговоре со Снейпом и Нарциссой. Они всё же многое знают о Пожирателях, могут помочь…       Как же хотелось пойти и поговорить с кем-нибудь из взрослых, попросить совета, обсудить дальнейший план действий. Вот только с кем? Сириус или Ремус? Поздно уже, оба погибли. С Грюмом, Кингсли, со старшим поколением Ордена Феникса? Не доверяет он им после того воспоминания, после слов Дамблдора. С Вальбургой? Не лучшая идея. С ней можно поговорить о роде, истории, ритуалах, о прошлом, но точно не о настоящем. Со Снейпом? Можно, но Гарри не хочет. И дело даже не в том, что он ненавидит Снейпа. Этого нет, у него не осталось сил на ненависть и презрение. Нет! Просто не хочется показывать свои слёзы Снейпу, а то, что так и будет, Гарольд не сомневался. Зная манеру общения бывшего декана, он был уверен, что его нервная система не выдержит. «Это малодушно, но по-другому у меня пока не получается», — последнее, о чём думал Гарри, прежде чем погрузиться в объятия Морфея.

***

      Сразу после общего разговора в гостиной, Драко тоже поднялся со своего места, подошёл к Луне, предлагая ей руку. Они вышли в сад, всё небо было разукрашено красками заката. Самая романтичная атмосфера, о которой только можно мечтать. Драко вовремя вспомнил, что утренний букет остался в доме, и призвал его из гостиной. Он выглядел довольно жалко: осыпанные листья и завядшие розы заставили Драко скривиться. С помощью магии Малфой попытался вернуть букету первоначальный вид, игнорируя заинтересованный взгляд Луны. Букет не стал таким же пышным и свежим, как утром, но всё же начал выглядеть значительно лучше. — Полумна, Вы похожи на лучик солнца в весеннем небе, на нежный ароматный цветок в траве, на трепетную поющую птицу в деревьях… Вы прекрасны! Мои чувства к Вам навсегда, моя леди, — Драко протянул букет белых роз и начал говорить, явно цитируя какой-то прочитанный роман, но наткнувшись на насмешливый взгляд Лавгуд, поумерил свой пыл, и уже более спокойно добавил. — Луна, ты согласишься стать спутницей моей жизни? Моей спутницей. — Согласна, — негромко произнесла Луна, позволяя Драко поцеловать свою руку, а после крепко прижимая к себе блондина.