В преддверии Ада

В течении нескольких дней Кристина ходила сама не своя, таская постоянно за собой блокнот и ручку. Даже когда пребывала со всеми в большом зале для приема пищи, девушка невольно поглядывала на Волмера и Энтони, который сидел от него по правую руку. Их стол, устланный белоснежной скатертью, обрамленной по краям кружевом, находился ближе к одному из больших витражных окон. Мужчины всегда вели оживленную беседу со своими пациентами, которые верили каждому их слову. В отличии от девушки, до сих пор подозревавшей здесь неладное. Однажды ночью она заприметила санитара, который вез тележку с трупом куда-то в глубь сада. «Как и тогда, опять…» Кристи последовала за ним и проскочила в один из множественных подвальных коридоров замка. Она понимала, что рискует смертельно своей жизнью и возможно, в эту ночь она закончилась бы. Блуждая следом за санитаром по коридорам, Маркеллл очутилась в той самой лаборатории. Свет был приглушен, стоял жуткий холод и противный запах, будто сейчас она находилась в патологоанатомическом отделении для вскрытия трупов. Периодически прячась за стенами, она наблюдала картину как Волмер отдает приказ сжечь тела, Энтони кивает и куда то уходит с кипой бумаг, которые больше были похожи на карточки и личные дела. Кристи поразилась холодности Джеймса. Он прохаживался между столами, на которых лежали люди. В их глотки были вставлены специальные трубки, ведущие в контейнера. От всего этого ужаса, казалось, у нее остановится сердце. «Так вот что здесь происходит на самом деле» На долю секунды она встретилась взглядом с Волмером и ринулась бежать в обратный путь к своему номеру. Она бежала едва ли не задыхаясь от нехватки воздуха и боли в груди, а когда наконец Кристина оказалась, как считала, в безопасности в здании номеров санатория, ее схватили мужские руки и развернув к себе, прижали спиной к стене. Это был Хоук. Девушка не успела и пискнуть, как его ладонь легла на девичьи губы. В коридоре слышались шаги, явно мужские, а голос и вовсе напоминал голос доктора Волмера. Когда же все стихло, Антон убрал с ее лица свою ладонь и прорычал сквозь зубы:  — Какого черта ты творишь, Кристина? Почему в столь позднюю ночь ты не в номере? — Я не обязана перед вами отчитываться, мистер Хоук! — В той же манере огрызнулась девушка, пытаясь высвободиться из мужских рук, которые все еще крепче сжимали с каждым ее словом. — Отпустите меня немедленно или я закричу так, что услышат все, даже Волмер и расскажу ему байку о том, как вы пытаетесь меня здесь изнасиловать! — Кристина шумно и быстро дышала, от чего девичья грудь быстро вздымалась, а сонная артерия быстро пульсировала, так что даже было видно. — Как Вам такая перспектива, доктор Хоук? — Ну-ну, кричи, — Энтони ослабил хватку. — И окажешься в крематории, как те, кого ты видела. Нравится такая перспектива? После небольшой паузы Хоук ровным голосом произнёс: — Ты сама загнала себя в ловушку. Отсюда нет выхода, мисс Папарацци. — Последнее слово мужчина сказал с явной издевкой. Кристина Маркелл, нахмурившись и сжав губки, замолчала на мгновение, а после улыбнулась:  — Я там не была. Что за бред Вы несете?! Подумайте сами, откуда я бы знала ход в вашу так называемую лабораторию?! — Ее голос сочился сарказмом, а глаза презрительно сверкали во тьме. Энтони слегка улыбнулся и его улыбка была поистине дьявольской. — Мисс Папарацци, ты так и не научились врать. Это большой недостаток в твоей профессии. Если хочешь, можем продолжить наш разговор в кабинете доктора Волмера. Ему будет интересно выслушать твой рассказ о том, чего ты не видела. — Это звучало, как издевательство. Девушка вновь попыталась вырваться, но после неудачной попытки, зло взглянула на него. — А вы все равно прокололись в своем вранье. Люди отсюда не возвращаются лишь потому что, Ты, — она специально так выделила, ткнув пальцем в грудь мужчины — способствуешь этому, помогая Волмеру! Мужчина выдержал её словесную атаку совершенно спокойно. — Ты ничего не знаешь и не понимаешь, девочка. — Хоук говорил с ней, как воспитатель с неразумным ребёнком. — И лучше тебе этого и не знать. Возможно, — он сделал ударение на этом слове, — останешься жива. Дольше, чем остальные, — добавил ассистент. — Чего же я по твоему не понимаю? — Ее голос по прежнему напоминал шипение кошки, хоть и немного дрогнул. Девушка закусила губу, все так же смотря на мужчину. Затянувшееся молчание Хоука пугало Кристину. Он всё так же смотрел на неё, никуда не отпуская, но, казалось, что мысли его где-то далеко отсюда. … Антон Фальке, как на самом деле звали Энтони Хоука, оберлейтенант цур Зее Кригсмарине (Военно-морских сил Германии), вспоминал тот день, когда он в последний день видел свою жену Гретхен перед отплытием в очередной рейс. Женщина ждала ребенка и Антон мечтал вернуться в Штеттин счастливым отцом. Но его мечтам не суждено было сбыться. Город был осажден, а потом взят советскими войсками. Дом, в котором жили Антон и Гретхен, попал под артиллерийский обстрел и рухнул, похоронив под обломками будущую мать и ее неродившееся дитя. С тех пор сама жизнь потеряла для него смысл. Но доктору Крамеру-Волмеру он зачем-то был нужен и тот продлевал существование Антона своими инъекциями… Кристи заметила странное состояние Энтони и дернула его за руку, а после все же высвободилась из его хватки, воспользовавшись замешательством и странным поведением, убежала к себе в номер. На днях они вновь увиделись, но уже около озера. Поздоровавшись, она тихо спросила: — Что с вами тогда произошло в ту ночь? Вы так сразу утратили пыл гнева и словно застыли, увидев приведение? Антон Фальке попытался перевести всё в шутку, но голос его вздрогнул: — А разве Вы сами не появились в том коридоре, как привидение? Вот я и усомнился: живое ли Вы существо или бесплотный дух? — И как-то наигранно улыбнулся, но улыбка у него вышла кривая. А перед мысленным взором его снова возникла Гретхен. Эта девочка была не на много моложе его жены, и даже внешне мало походила на белокурую «истинную Арийку», которая до своей беременности служила телефонисткой в войсках СС. И всё же, какую-то странную симпатию он к этой «мисс Папарацци», как назвал ее док, испытывал. — Отвечать вопросом на вопрос невежливо! Вы ушли от моего вопроса. — Заметила девушка, смотря на мужчину снизу вверх, при этом сидя на лавочке под деревом. — Может пройдемся и обо всем вы мне расскажите, я умею хранить секреты. Тем более — девушка закусила губу, нехотя продолжив — тем более… Вы сами сказали что жить мне не долго… — Кристина встала и медленно побрела в глубь сада. Энтони проследовал за ней. Ему, и вправду, хотелось выговориться. За столько лет так много всего накопилось в его памяти… Антон Фальке хронически устал от этого груза. Его мозг, казалось, вот-вот разорвётся на части, тупая боль прошлого сдавливала его виски. Кристи присела на лавочку перед небольшим столиком внутри уютной беседки. Энтони занял место напротив нее. Несколько минут он смотрел ей в глаза, разглядывал ее милое личико, а потом вдруг спросил: — Как ты думаешь, сколько мне лет? Девушка улыбнулась, смотря на мужчину. — Во всяком случае Вы не старик, а в самом расцвете сил. — Кристина, откинулась на спинку лавочки, вновь заговорив. — Около 35. Я права? Антон улыбнулся, но в этот раз его улыбка была вполне искренней, даже дружелюбной. — А если я Вам скажу, что намного больше? — Последние слова он произнес почти нараспев. — Столько мне было… — мужчина сделал небольшую паузу, словно считая в уме, -…в конце войны. — Какой войны? — почти автоматически спросила Кристи и чуть не прикусила свой язычок за несдержанность. — Второй мировой, — спокойно и вполне серьезно ответил Хоук. Улыбка Кристины исчезла вовсе, взгляд стал серьезным, промелькнула толика страха. Девушка невольно поежилась и инстинктивно ещё больше вжалась спиной к спинке лавочке. — Второй мировой? — Тихо переспросила она. Энтони кивнул в ответ. — Да. И только чудодейственное снадобье доктора Волмера продлевает мою жизнь. И его тоже, — добавил Фальке. — И что же это за средство? — Кристина поддалась чуть вперёд, положив обе руки на стол, скрестив пальцы в замок, словно вела допрос преступника. Хотя возможно так оно и было? — Док называет его «Элизиум». Так же, как называется наш санаторий. Работу над его изобретением он начал задолго до войны, но ему не хватало… — Энтони запнулся, а потом произнес: -… подопытных кроликов. Война с ее концлагерями и миллионами узников ускорила этот процесс. За несколько месяцев до капитуляции Германии «Элизиум» был создан. Препарат предназначался для верхушки Третьего Рейха, но доктор… Якоб Крамер, так тогда звали Джеймса Волмера, сделал инъекцию препарата мне, а потом и себе. Маркелл заинтересовано слушала его рассказ, не перебивая. Лишь когда мужчина вновь замолчал, девушка спросила: — Чего сейчас вы хотите добиться? Боитесь умереть? Зачем вы людей убиваете? Какую цель преследуете? — Док, да, боится, — снова кивнул в ответ Энтони. — Я — нет. Но он продолжает моё существование. Потому что я — единственный человек, которому он доверяет. У дока есть и другие планы. Довоенная работа, война, потом послевоенные события не дали ему возможности создать полноценную семью. Он трижды был женат, но все три брака были бездетными. А доктор Волмер хочет наследника. Похоже, — Этони прищурился, — ты — одна из претенденток в суррогатные матери для его наследника. Предыдущие не подошли по каким-то генетическим параметрам. А ты до сих пор жива именно по этой причине… — Что?! — Кристина не могла поверить в услышанное. — Это какая то ошибка, этого не может быть! Энтони, Вы что-то путаете! — Девушка была готова уже сбежать, но мужчина оказался быстрее и проворнее, вновь схватив ее за руку. — Не глупите, вернитесь назад, — властно приказал Фальке. В его глазах снова сверкнули пугающими дьявольскими огоньками. — Не привлекайте лишнего внимания. Проживете дольше. Если, разумеется, док не узнает о нашем разговоре. Кристина спокойно села рядом, смотря лишь куда то вдаль и шепча лишь фразу: — Почему я? Закрыв глаза от непрошеных слез, она закусила губу и до боли в руках сжала юбку, так что аж пальцы побелели. Энтони снова пристально разглядывал Кристину. — Вы когда-нибудь кого-то по-настоящему любили? — Вдруг, ни с того, ни с сего, спросил Хоук. — Я любил. Одну-единственную женщину. Ее звали Гретхен. Она была моей женой и носила под сердцем моего ребёнка. Который так и не увидел белый свет. После ее гибели жизнь моя — это служение доктору Волмеру. — Мои соболезнования. — Кристина взглянула на мужчину, касаясь кончиками пальцев его руки. — Мне недавно рассказали историю, которая связана с этим замком, мол здесь жил человек, ставивший опыты на людях, после чего убивал. Его и сожгли и замок тоже… — Не совсем так, — ответил Антон Фальке. — После войны доктор Крамер выкупил этот особняк у потомка династии Гогенцоллернов. Он обустроил здесь свою лабораторию, где ставил эксперименты на людях. Инвалидах, которых было много после войны. Бродягах, которым негде было жить. Обездоленным, утратившим всё из-за экономического кризиса. Но тогда это не был санаторий, как сейчас, а приют для бедняков, которых никто не стал бы искать. Док грезил не только бессмертием, но и славой. Он считал, что результаты его опытов принесут ему, как минимум, Нобелевскую премию в области медицины или биологии. А мне было все равно, чем заниматься, лишь бы заглушить боль утраты. Крамер прокололся на девушке, — Хоук снова криво улыбнулся, глядя на Кристину. — Она оказалась вовсе не бродяжкой, за которую себя выдавала, а дочерью очень состоятельных родителей, которая сбежала из дома. Что-то в эксперименте доктора пошло не так и девушка умерла. Ее отец обратился в полицию, следы привели в этот приют. Секретная лаборатория была обнаружена, доктора арестовали. Я сумел избежать ареста лишь потому, что выдал себя за одного из обитателей особняка, которого Крамер заманил сюда обманом. Как ветеран войны, я вполне вписывался в эту категорию. Я же нанял доктору адвоката и психиатра, который признал Крамера невменяемым, а, значит, неподсудным. Его заточили в закрытую психиатрическую клинику, из которой он сбежал, имитировав собственную смерть. А особняк, действительно, сожгли. Разгневанные родственники жертв опытов профессора Крамера. Став Волмером, док выкупил особняк и заново отстроил его помещения. А лабораторию Крамера публично велел замуровать, в знак того, что теперь здесь жить совершенно безопасно. Чувствуя неладное, словно взглядом пронзали спину, Кристина обернулась и увидела как зашелестел куст. Вновь обернувшись, девушка тихо произнесла. — Кажется за нами кто -то следит… Или же у меня из-за ваших историй уже паранойя. Мы можем сегодня вечером увидеться у Вас? Энтони посмотрел туда, куда указала девушка, а потом коротко ответил: — Да, конечно. Давайте в семь часов вечера. Встретимся здесь же. Кристи не успела никак среагировать на его слова, когда Хоук, с прыткостью дикого кота, рванулся к кустам, за которыми явно кто-то прятался. Послышался сдавленный крик, шум недолгой борьбы и Энтони выволок за шиворот старика в грязной одежде. Кристи узнала в нём мистера Джошуа… — Не надо, мистер Хоук, не надо! Я прошу Вас! — Крикнула Кристина, выскакивая из беседки. — Он не заслужил. Мистер Джошуа только недавно похоронил супругу здесь. Прошу Вас! Мужчина отпустил старика, отряхивая руки и одежду. Мистер Джошуа трясся от страха, в его руке был зажат перочинный нож с испачканным землёй лезвием. — Я… Всего лишь… Грибы собирал, — бормотал он. — Это же не запрещено? — Там и вправду была целая куча шампиньйонов и каких-то сыроежек, — как бы оправдывался Хоук за свой поступок. — Идите, сэр, к своим грибам. Ситуация выглядела трагикомической. Мистер Джошуа попятился назад и снова скрылся за кустами. Кристина Маркелл прислонилась головой к столбу беседки, закрыла глаза, опустившись медленно на скамейку. — Боже мой, что же это делается? Девушка взглянула вновь на Хоука и отправилась после в свой номер, а Энтони по дороге встретил Волмера.