В преддверии Ада

Несмотря на всю показную холодность и бесчувственность, Волмер оставался человеком, мужчиной, который в молодости вёл довольно развязную жизнь. Десятки, если не сотни разбитых девичьих сердец были на его совести, а он даже не запоминал их имён, меняя, как перчатки. Так было во время его учёбы на биологическом факультете Берлинского университета, так продолжалось, когда он писал докторскую диссертацию по законам Менделя и когда стал заведующим кафедрой генетики, молодой науки, получившей толчок к своему развитию после приходов к власти нацистов. Верховоды Третьего Рейха оценили способности молодого ученого, его приняли в секретный институт «Анэнэрбэ», где он, вместе с другими коллегами, должен был изобрести эликсир бессмертия для Гитлера и его окружения. Началась война и доктора Крамера, как тогда звали Джеймса, перевели в медицинский отдел главного управления концлагерей, подчинённого Рейхсфюреру СС Гиммлеру. Он ездил из одного лагеря смерти в другой, проводил эксперименты на беззащитных узниках… Времени на личную жизнь почти не оставалось, Вермахт терпел поражение на всех фронтах, а Фюрер требовал чудодейственный эликсир. Изнурительный труд подорвал мужское здоровье Крамера, но он всё-таки изобрёл свой «Элизиум». Не без помощи из Потустороннего Мира… После войны Крамер продолжил свои чудовищные эксперименты на людях в бывшем особняке Гогенцоллернов. Он несколько раз был женат, но теперь отношения с женщинами не приносили ему той радости, что была в молодости. Последняя жена подала на него на развод по причине мужского бессилия её супруга… Это окончательно выбило почву из-под ног Крамера, который теперь уже стал Волмером. Внутри он переживал всё те же чувства и страсти, но внешне был человеком в маске. Но и Кристина переживала в своей жизни не лучшие времена. Сидя у туалетного столика, девушка смотрела на свое отражение в зеркале, которое освещалось лишь двумя свечами и пламенем в камине. На днях она выкрала из дела Энтони его фотографию и сейчас рассматривала ее. Кончиками пальцев она проводила по фотографии. Хоук был изображен в военном мундире. Лицо было сосредоточено, а глаза смотрели казалось бы тоскливо и печально. В памяти всплывали обрывки воспоминаний о его гибели. — Прости меня. Ты не должен был этого делать. Это все из-за меня. — Шепот сорвался с ее губ. Дни сменялись ночами, неделя за неделей, месяц за месяцем. Не смотря на свою беременность состояние Кристины было неважным. Она устала от постоянных капельниц и пичканья лекарств. Волмер, хоть не так часто как Энтони, навещал ее, но разговоры были короткими. Случалось даже так, что она засиживалась допоздна в его кабинете с книгой в руках у камина, пока доктор в очередной раз перебирал истории болезни. А вскоре за окном повалили крупные хлопья снега. В главном холе санатория была установлена роскошная зеленая красавица ёлка. Планировался небольшой бал и фуршет. Но Кристину Маркелл это не радовало, что весьма озадачивало Джеймса. Казалось бы канун Нового года и Рождества. Девушка все чаще замечала взгляды на себе других пациентов. Они перешёптывались когда видели ее рядом идущей с доктором Волмером. В один из зимних вечеров, практически перед самым новогодним балом, Кристина в саду встретила женщину. Та хмуро смотрела на нее, неодобрительно качая головой, будто виня ее за что-то. Любопытство девушки в очередной раз перебороло сознание, хотя сейчас Кристи прекрасно помнила угрозу Волмера: " Если что-то пойдет не так, я, не колеблясь, отправлю тебя в крематорий». «Ну что мне сделает старушка? Она же вовсе безобидна!» — Данная мысль очередной раз посетила ее голову и девушка решилась подойти. Старушка смотря на нее из-подлобья, тихо произнесла: — Ребенок этот грех. Отродье дьявола. Погубит он тебя. Не выживешь, помини мои слова, детка… Кристи закусила губу, но стоило на миг ей отвлечься, как женщина тут же скрылась так же внезапно как и появилась. Чувство тревоги, скоропостижной смерти от родов ребенка, которого она как ни старалась не любить, а лишь внушать что он нужен не ей, сердце предательски забилось в груди. Спустя такое время ее животик хорошо был виден, но чем дальше текла беременность, тем худее и бледнее становилась она. Ребенок будто изнутри ее убивал. Девушка пытаясь сдержать себя в руках от очередного истерического срыва, положив руку на живот и пошла в свои апартаменты не спеша и думая лишь о хорошем. «Ведь это ребенок. Не в чем неповинное и беспомощное существо. Это... это мой малыш.» — Когда ты родишься, — она обратилась к своему малышу, поглаживая животик, — ты обязательно станешь самым счастливым, красивым и умным мальчиком. Но ее речь прервал болезненный толчок, от которого она аж вскрикнула уже в здании санатория. Свидетелями того вновь стал мед. персонал и некоторые пациенты. Кристи схватилась за стену, пытаясь удержаться на слабых ногах. Одна из мед. сестер помогла дойти ей до апартаментов, а вторая поспешила к доктору Волмеру. Когда же мужчина вошёл в комнату, Маркелл отнекивалась от помощи медсестры как от назойливой мухи. — Да нет же! Ничего не надо! Пойдите прочь! Убирайтесь.- Кристи даже не обратила внимания на вошедшего Джеймса, лишь вздрогнула когда услышала его приказ, обращённый к медсестре. Та сразу же удалилась, а он сел в кресло у камина, сверля девушку пронзительным, возможно, слегка обеспокоенным взглядом. — Зачем ты пришел? Я хочу побыть одна! Уходи.- Кристина откинувшись на подушки, перевела взгляд в ночное небо с полной луной. — Ну уж нет, — проворчал Волмер, глядя на нее, — если вдруг какие-то осложнения, я должен знать об этом первым. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Джеймс инстинктивно заложил ногу за ногу. Свет полной Луны за окном наполнял комнату мистической атмосферой. «Именно в такие ночи нечистая сила собирается на свои шабаши, а оборотни превращаются в волков…» — почему-то вдруг подумалось Кристине. Она не знала, стОит ли рассказывать Волмеру о встрече со старушкой и о её пророчестве. — Что ты хочешь услышать от меня? — Девичий голос дрогнул, лишь нарушив небольшую паузу тишины. — Ты сам видишь что со мной делается. — Вот именно, — кивнул Волмер, — поэтому я жду твоих объяснений. Не происходило ли в последнее время с тобой что-то необычное? Не напугал ли кто тебя? Кристина молчала, но не долго. — Могу лишь процитировать слова одной женщины «Ребенок этот грех. Отродье дьявола. Смерть.» Девушка все так же лежала, смотря в окно, шумно дыша и кусая губу. Сердце вновь начало отбивать бешенный темп. Она много не говорила с Волмером, но если и случалось, то ожидала худшего. — Что за женщина? — Спросил Волмер, вставая и подходя к кровати. Слова Кристи реально обеспокоили его. — Я не знаю, — тихо, едва слышно, ответила она и издала мучительный стон, кладя на живот свою руку. — Она. появилась. внезапно и. так же. исчезла. — Каждое слово, казалось, Маркелл произносила с трудом. Ее тело кидало то в жар, то в холод. «Очередная жертва для его маленького Ада» — промелькнула мысль в ее голове. — Как она выглядела? — Допрашивал Волмер. Выслушав сбивчивый ответ Кристи, Джеймс подытожил: — Видимо, какая-то сумасшедшая, свихнувшаяся на религиозной почве. Нужно будет уточнить у Ллойда… После убийства Энтони именно Ллойд, доказавший свою преданность доктору Волмеру, занял его место. А Финчли так и остался санитаром. Более того, именно на него теперь навесили всю грязную работу, а бывший напарник зорко следил, чтобы тот не нанимал посторонних. Никто не хотел повторения того, что было. Сильный толчок раздался внутри нее, так что даже Кристина выгнулась на кровати, сжав руками покрывало. «Господи, дай мне сил выносить этого ребенка, Боже…» Глаза вновь защипало от выступивших слез. Глубоко дыша, девушка пыталась успокоить малыша, поглаживаниями. Джеймс, находившийся рядом, тут же вызвал по смартфону акушерку. Врач, которая вела Кристину, вскоре появилась в комнате девушки. Проведя небольшой опрос, осмотр, она подошла к Волмеру, который стоял вновь у камина, опираясь согнутой в локте рукой на каминную мраморную полочку, тихо произнеся, так что слов не слышала лежащая на кровати Кристина. — Ваши опасения напрасны, доктор Волмер. Все это лишь следствия очередного ее срыва. Девочка слишком все воспринимает. Я бы советовала бы Вам почаще находится ближе с ней, а от того и ограждать от всего ненужного. Если Вы вновь хотите настоять на УЗИ, я могу его провести. Поймите сами из раза в раз одно и тоже. — Они оба взглянули на Кристину, которая тяжело дышала. — Вы же понимаете, мадам Вильсон, что здесь происходит нечто. — Голос Джеймса звучал так же тихо. — Она же не подпускает меня даже настолько близко насколько бы мне хотелось. Вы отвечаете за нее головой, мадам. — На этих словах Волмер покинул комнату, оставив женщин наедине. Джеймс вернулся в свой кабинет. Ему не давали тревожные мысли о беременности Кристины: все результаты УЗИ были настолько нечёткими, что по ним невозможно было определить пол ребёнка, но Волмер себя успокаивал: это же — его клон, значит, мальчик! По-другому просто не может быть! Он подошёл к окну и посмотрел на Луну, которая, во всей своей красе, сверкала на ночном небе и казалась просто огромной. Внутренний голос подталкивал Джеймса к рискованному поступку, но соблазн был столь велик… Волмер повернулся от окна к камину и в очередной раз посмотрел на пламя в нём. Языки огня, казалось, дразнили его и насмехались над ним. И Джеймс решил провести ритуал… Он решил использовать старый и традиционный ритуал, который он уже однажды проводил — в далёком 1944-м году, когда поражение Рейха стало неизбежным, Советы и англо-американцы давили немцев с Востока и Запада, а его эксперименты на людях по созданию «эликсира бессмертия» зашли в глухой угол: «Сначала вызывающий отрекается от своей религии, затем на полу чертит пентаграмму, по периметру ставит 13 свечей чёрного цвета. Затем человек становится в центр и 21 раз произносит магическое заклинание: «AGLON, TETRAGRAMMATON, VAYCHEON, STIMULAMATHON, ROHARES, RETRASAMATHON, CLYORAN, ICION, ESITION, EXISTIEN, ERYONA, ONERA, ERASYN, MOYN, MEFFIAS, SOTER, EMMANUEL, SABAOTH, ADONAL. Я призываю тебя! Амен», прося Владыку ада явиться и исполнить желание. Если тот появится, то непременно почувствуется сначала сильный запах серы, а потом резкий холод или жар.» Это описание доктор Крамер, как тогда звали Джеймса, нашёл в архиве инквизиционного трибунала и решил его испробовать — как последнее средство. Просто и гениально. И Князь Тьмы помог ему тогда. А теперь Волмеру уже ни от чего отрекаться не надо: он продал свою душу, когда работал над «Элизиумом»… После того, как заклинание было произнесено последний раз, кабинет Волмера, действительно наполнился едким запахом серы, пламя в камине ярко вспыхнуло неестественным для него сине-голубым цветом, стало настолько жарко, что всё тело Джеймса покрылось потом, рубашка прилипла к спине, а потом вдруг ударил резкий, пронизывающий и обжигающий холод, так что пламя в камине и на свечах потухло. Волмера трясло, как в лихорадке, он уже еле стоял на ногах, когда ощутил в кабинете присутствие ещё Кого-То. — Я знаю, зачем ты вызывал меня, — послышался голос, похожий на звериное рычание. — Долго же ты ждал… Неужели эта девчонка так вскружила твою старческую голову, что ты осмелился снова обратиться ко Мне?! Волмер оглянулся и увидел прямо у окна человеческую фигуру. Это был мужчина неопределённого возраста, с белыми, как снег, волосами, собранными в длинный «хвост», и ярко-голубыми, словно два сапфира, глазами, которые сверкали в темноте, подобно Адскому Пламени. Да это и был сам Хозяин Ада, одетый в чёрный кожаный костюм, а на плечи его была наброшена длинная чёрная мантия с красной подкладкой. — Ты исполнишь мою просьбу? — Прохрипел Джеймс, всё ещё ёжась от холода. — Разумеется, — так же по-звериному прорычал Тёмный Владыка. — Иначе бы я сюда не явился. — И чего же ты хочешь взамен? Душу свою я тебе уже продал, а земные богатства тебя не интересуют… — Мне нужен ребёнок, который родится у Кристины в ближайшее время, — таким был ответ. — Нет, только не его! — Непроизвольно вырвалось из уст Волмера. — Неужели тебе мало тех жертв, которые я уже принёс Тебе и ещё принесу? Мужчина в чёрном расхохотался. Его смех напоминал хохот гиены. — Разве я говорил о жертвоприношении? Ребёнок должен быть посвящён мне на служение, чтобы, когда он вырастет, я мог наделить его силой Вечной Тьмы. Понятно? Джеймс облегчённо вздохнул. — Я согласен, — сказал он и обессиленно рухнул на холодный пол. — Вот и отлично. Тогда подпиши новый договор. Кровью, как и в прошлый раз. Он вступит в силу после рождения ребёнка… — Свиток жёлтого пергамента упал перед Волмером. *** Время тянулось мучительно медленно, особенно когда настроение и состояние Кристины было неважным. Бал, запланированный в Рождественскую ночь, приближался все быстрее. Ужиная с Волмером в общей гостиной, девушка решилась спросить разрешения присутствовать на балу. Мужчина так и замер, не донеся вилку ко рту. Переведя взгляд на Кристи, он отложил столовые приборы. — Ты понимаешь что с твоим положением это рискованно? — Джеймс, но я хочу там быть! Я устала сидеть в этих стенах! С ума можно сойти. Ты никуда меня не пускаешь, даже в сад! — Кристина надула губки, совсем как ребенок, смотря на мужчину. — Дорогая моя, — Волмер взял ее руку и поднес к губам, обжигая горячим дыханием и оставляя лёгкий поцелуй. Глаза мужчины предостерегающие сверкнули. — Если ты будешь там и станет плохо, то только пеняй на себя. Ты поняла? — Кристина вздрогнула от данного жеста с его стороны и не отвела взгляд, хотя и неуверенно кивнула. — Вот и отлично. После ужина, прогуливаясь по комнатам отдыха санатория, Кристина не заметила как сама добрела до апартаментов Энтони. Открыв дверь и проникнув в комнату, девушка неслышно ее прикрыла за собой. Было тихо и пусто, лишь звук часов нарушал тишину. Обведя взглядом комнату, Кристи медленно подошла к рабочему столу, книжным шкафам и кровати с двумя тумбочками. Взгляд приковала к себе белая коробка, лежащая на кровати. Открыв ее, она увидела платье нежно розового цвета. Оно было похоже на платье, которое носили в далёкие 30 года прошлого века. Кроме того, Кристи обнаружила открытку, лежащую на дне коробки. Там было написано признание в любви и о том, что Энтони очень скучал и ждал встречи с ней… Грэтхен. Отложив и открытку, девушка вновь взяла в руки платье. Услышав шум в коридоре, Кристина, сложила мигом все в коробку и дождавшись пока в коридоре не будет никого, выскользнула и направилась к себе. А вечером она решила его примерить. Платье облегало женскую фигурку, выпуклый животик, открывая при этом зону декольте и плечи. Юбка ниспадала до самого пола. Приложив нитку жемчуга к груди, мисс Маркелл взглянула на свое отражение. Она выглядела весьма неплохо и впервые за долгое время улыбнулась своему отражению. Бал должен был состояться следующим вечером. Главный парадный зал готовили к торжественному вечеру, накрывая столы белоснежными скатертями. Хрустальная люстры сверкали в свете, отбрасывая блики. Фарфоровые наборы посуды украшали рождественские столы. Главным украшением вечера была пышная красавица ель, возвышавшаяся практически до самого потолка и переливающаяся разноцветными огоньками. Зал сверкал и переливался. Музыканты настраивали инструменты в специально отведенной лоджии. Все, без исключения, обратили внимание на Кристи. Девушка казалась настоящей жемчужиной среди разношерстной толпы обитателей санатория, одетых, кто во что горазд. Многие обращали внимание на то, что она беременна и перешёптывались по поводу того, кто же отец её ребёнка? А мисс Маркелл искала глазами Волмера, но доктор был вне поля её зрения. И тут все зашумели, загалдели, оркестр заиграл и на сцене, где возвышалась ёлка, появился он, собственной персоной, жизнерадостный и сияющий своей ослепительной улыбкой, в сверкающем белоснежном костюме с бабочкой и воротником-стоечкой накрахмаленной рубашки. Кристи даже ахнула от удивления: таким она Джеймса никогда раньше не видела, ей казалось, что он вообще не умеет ничему радоваться в жизни, а тут… Он просто излучал позитивную энергию, точно мощный генератор электричество, и все жители санатория зарядились от него этой энергетикой. Одним словом, Волмер предстал перед ней в совсем ином, совершенно новом свете. Девушка тоже улыбнулась, когда его взгляд упал на неё, но тут же смущённо опустила глаза, а после вновь взглянула на него. Джеймс спускаясь с лестницы, неторопливо подошёл к девушке, окинув взглядом платье и ее саму. Кристина закусив губу, подала руку для поцелуя. Мужчина приобняв ее за талию, поднес девичью руку к губам, а после произнес на ухо: — Ты выглядишь великолепно, Кристина, и поистине ты произвела фурор среди них. Девушка усмехнулась на его слова и высвободила свою руку. Походив немного по залу и бросив несколько банальных фраз жителям санатория, Волмер снова взошёл на сцену и обратился к присутствующим с торжественной речью: — Дорогие друзья, дамы и господа! Приближается Новый Год и я хочу пожелать всем нам исполнения наших заветных желаний: здоровья — тем кто болен, радости — тем, кто пережил личную трагедию, новой надежды — тем, кто разочаровался во всём, новой любви — тем, кто утратил веру в само её существование… Эта фраза задела Кристи за живое. Она опять вспомнила Энтони и Макса, убитых Волмером. Оба они, бывший военный моряк и парень-инвалид, любили её, каждый по-своему, но любили. Джеймс лишил их жизни, а Кристи — двух самых близких ей людей. И теперь это чудовище в белоснежном костюме ещё смеет говорить о любви! Горькие слёзы брызнули из глаз Кристины, улыбка на её лице сменилась грустью, но никто этого не замечал: все слушали речь доктора-чудотворца, точно это был сам Бог, спустившийся с неба на грешную Землю… Тошнота подступила к горлу Кристины, голова её закружилась и молодая женщина, качнувшись, упала прямо на какого-то мужчину в потрепанном пиджаке, стоявшего перед ней и тоже восторженно слушавшего Волмера. Некоторые пациенты обратили внимание на данное зрелище и по залу прокатился шепот. Кристину кто-то подхватил под руки и не дал ей упасть. Девушка оглянулась, увидев ассистента Волмера, нынешнего мистера Ллойда. Презрительно фыркнув, она едва ли не оттолкнула его от себя. Предобморочное состояние постепенно исчезло. После речи доктора, заиграл торжественный вальс. Но все стояли, ожидая главных героев этого спектакля. Мужчина подойдя к Кристине подал ей руку и вывел на середину зала. Его рука коснулась талии девушки, от чего мурашки пробежались по всему телу, а вторая рука держала ее руку. Кристина же в свою очередь положила свою руку на его плечо. Пара завальсировала среди гостей. Усмехнувшись, Кристина взглянула на Джеймса, решив его уколоть его же речью. — Очень неправдоподобно сказано. Они ведь не знают что живыми не останутся. — А им и не нужно этого знать, — так же тихо ответил ей Волмер на ухо. — Даже приговорённые к смерти имеют право на последнюю радость в жизни. Вот я и дарю им эту радость… — Иллюзию радости, — резко оборвала его философствования Кристи. Ей снова становилось плохо, но она хотела дотанцевать этот Вальс Смерти, как она сама его окрестила. В ее памяти снова всплыли образы Энтони и Макса. Кристи даже подумалось: а не предает ли она их память, танцуя с Волмером? Нет, сама себе отвечала она, это моя маленькая месть доктору-убийце: «Пусть думает, что сумел подчинить меня, но окончательная победа будет за мной, и я отомщу за вас, мои любимые. Когда Волмер не будет этого ожидать, я нанесу ему удар в спину. Точно так же, как он выстрелил в Энтони и Макса…» Ей становилось всё хуже, но девушка старалась не подавать вида и танцевала со своим врагом, собрав воедино последние силы. Кружа в танце, она едва успевала переставлять ноги. Лица людей вокруг начинали плыть, все кружилось, в ушах звенело, словно били колокола. Крепче сжав пальчиками плечо мужчины, Кристина закусила губу, учащенно дыша и в конце концов, она только и почувствовала как крепкие руки не дали ей упасть. Ругательство едва не сорвалось с тонких губ Волмера, когда Кристи, так и не успев дотанцевать, обмякла на его руках. «Вот дура! — мысленно обозвал он молодую женщину. — Она же могла потерять ребёнка! Танцевать ей, видите ли, захотелось…». Своей вины Джеймс ни в чём не чувствовал. В конце концов, он отговаривал ее от участия в рождественском балу, а она не послушалась. Так что вся ответственность за последствия — на ней самой. Подбежала акушерка и ещё несколько женщин-санитарок, вслед за ними прибыл Ллойд. — Ничего страшного, обычный обморок… — Констатировала врач-гинеколог. — Такое случается с беременными. Отнесите её в номер и дайте ей покой, пусть отдохнёт и проспится.