В преддверии Ада

Волмер сходил с ума в своём особняке, который стал для него чем-то вроде склепа, где он сам себя заживо похоронив. Точно не зная, сработала ли его кукла, он решил снова воспользоваться услугами медиума. Но, поскольку миссис Трэвэрс была в положении и вот-вот должна была родить ещё одного ребёнка своему благоверному супругу, Джеймс нашёл в Интернете, на одном из спиритуалистских сайтов, координаты одного, весьма известного в определённых кругах, чернокожего колдуна вуду — выходца из Гаити, которого называли Мистер Бокор. Гость произвёл на Волмера весьма странное впечатление: в пёстрой одежде, увешанный десятками бус и талисманов, длинные волосы заплетены в тоненькие косички, в которые заплетены разноцветные ленты. При себе Мистер Бокор имел ритуальный барабан и мешок, в котором шевелился живой петух, время от времени истошно кудахкая, точно зная, какая участь его ожидает… Перед началом ритуала колдун пробарабанил какую-то мелодию, произнёс непонятные слова и зарезал в жертву духам петуха. Волмер, которому не раз приходилось убивать людей для своих экспериментов, в этот раз сморщился от отвращения. Когда подготовка к вызову духа была завершена, Мистер Бокор принялся плясать, ударяя в барабан и выкрикивая нечленораздельные звуки. Джеймс уже начал жалеть, что пригласил этого странного человека в особняк, но тут произошло нечто невообразимое: колдун застыл, как парализованный в неестественной позе, глаза его закатились, изо рта послышалось звериное рычание, а тёмная кожа его лица стала какой-то багрово-фиолетовой. — Зря ты меня вызвал, Крамер, — прохрипел Мистер Бокор не своим голосом. — Но раз уж ты осмелился на этот шаг, то слушай: Маргрет, — доктор вспомнил, что именно так теперь звали Кристину, — и её дети — под моей личной защитой. И если ты захочешь им навредить, то очень сильно об этом пожалеешь. Куклу свою можешь выбросить на помойку, я нейтрализовал её действие. А вот ты поплатишься за её изготовление… — Повелитель, а как же мой… сын? — Всё же спросил Джеймс. Колдун рассмеялся злобным дьявольским хохотом. — Сын? — снова прохрипел Мистер Бокор. — У тебя нет и никогда не будет сына. Ребёнок Маргрет — мой. И только мой. Твоего у неё ничего нет. И душа, которую он воспримет при рождении, уже ждёт своего часа для воплощения. А если ты всё же нарушишь мой запрет, то мальчик, рожденный моей Избранной Королевой, станет для тебя и судьёй, и и палачом. Запомни это! Колдун обессиленно рухнул на пол, тяжело дыша, из уголка его рта пошла пена, как у бешеной собаки. Волмер отпрянул. Но через пару минут Мистер Бокор встал, как ни в чём не бывало, огляделся, а потом спросил у Джеймса: — Что со мной было? — Видимо, он ничего не помнил. — Обморок, — коротко ответил Волмер. Колдун был удручён таким ответом. Он быстро собрал свои вещи и откланялся Джеймсу. За воротами особняка его ждал автомобиль с водителем — таким же странным негром с косичками и серьгами в ушах. Когда Мистер Бокор уехал, доктор почувствовал себя ещё более одиноким и никому не нужным. В то время как Крамер был одинок, у Кристины все складывалось лучше. Она позволила себе быть слабой с таким мужчиной как Джейсон. Он стал уделять ей больше внимания, радовать приятными сюрпризами в виде цветов или каких-нибудь безделушек. Ему нравилось наблюдать как Маркелл смущается, как горят ее глаза, а улыбка завораживает. Антонина еще больше привязалась к Ливингстону, она полюбила его сказки, которые он перед сном, а после подкладывал лучше одеялко и почти по-отечески целовал ее в макушку. Кристина не раз заставала его в детской, наблюдая за ними у дверей, облокотившись о косяк. Капитан замечал ее улыбку и теплый взгляд серо-зеленых глаз. А она влюбилась в его голубые глаза, усмешку, голос… Капитан Ливингстон тоже ощущал, как лёд в его сердце окончательно растаял, он стал более откровенен в выражении своих чувств. И всё же какое-то внутреннее беспокойство не подпускало его ближе к Кристине. Во-первых, доктор Волмер затаился в своей берлоге и, казалось, утратил интерес к молодой женщине и её детям. Но Джейсон понимал, что это — кажущееся затишье. Затишье перед бурей… Во-вторых, Кристине уже скоро следовало рожать. Ночные приступы у неё прекратились, но то, что случилось совсем недавно, её ночные кошмары и боли в определённых частях тела, словно её кто-то колол раскалённой иглой, тоже вызывали озабоченность капитана полиции. Он нашёл хорошего врача-гинеколога — в другом городе, за сотни километров отсюда, сам привёз его к себе домой. Врач тщательно осмотрел Кристину, долго её о чём-то расспрашивал, но, в конце концов, лишь пожал плечами, сказав Джейсону, что беременность у его «жены» (так Ливингстон представил Кристину, чтобы не вызывать лишних вопросов у доктора) проходит вполне нормально. Ну, а ночные кошмары и боли — это последствия её переживаний за будущего ребёнка, что вполне естественно. С этим доктор и откланялся, а Ливингстон отвёз его обратно на своей машине. *** … После рождения Сэдрика Джейсон, который сильно привязался к молодой женщине и её детям, решил увезти их подальше, где никакой Волмер не сможет их найти. Кристи не возражала против этого. Капитан Ливингстон уволился из полиции, продал свой дом и бОльшую часть имущества и на вырученные деньги решил начать новую жизнь — за океаном, вместе со своей новой семьёй. Кристи, всё же опасаясь, что Волмер доберётся и сюда, зная его связи, изменила имя на Маргрет Штайнер, взяв фамилию своей прабабушки-немки. Джейсон же, освоившись на новом месте, занялся частной детективной практикой. Шли годы. Дети Кристины-Маргрет росли настоящими вундеркиндами. Особенно Сэдрик. Если Антонина всего лишь была умна не по возрасту, то её брат просто-таки стремительно развивался — как физически, так и интеллектуально. Рос не по дням, а по часам, как сказал когда-то поэт… Мальчик очень рано начал ходить и довольно внятно разговаривать, опережая своих ровесников. Уже в три года он научился читать. Джейсон, вернувшись домой поздно вечером, был в шоке, когда увидел в детской комнате малыша, который сам читал вслух сказку из книги, которую обронила уснувшая в кресле Кристина. Заметив вошедшего Ливингстона, мальчик рассмеялся, но от его смеха Джейсону стало как-то не по себе. Детективу даже показалось, что глаза Сэдрика вспыхнули на мгновение синим пламенем. — Папа, а я уже прочитал «Алису в Зазеркалье»! — Восторженно воскликнул малыш, показывая изумленному Джейсону книгу с разноцветными картинками. «Папа»! Это слово поразило Джейсона ещё сильнее, чем то, что ребёнок самостоятельно прочитал довольно сложную для детского восприятия сказку. Сын Кристины признал его отцом! Антонина же до сих пор называла Ливингстона «дядя Джейсон», и не иначе. Когда Сэдрику исполнилось шесть лет, впервые проявились его другие, совершенно необычные способности. На его день рождение Джейсон и Кристина пригласили своих новых американских друзей и соседей вместе с их детьми. Когда взрослые вышли на веранду, чтобы поговорить о своих делах, Сэдрик подошёл к девочке по имени Габи (Габриэлла), которая весь вечер оставалась грустной и не хотела ни с кем играть, взял её за руку, пристально посмотрел ей в глаза и произнёс: — Не переживай, Рэкс вернётся, вот увидишь! Завтра утром он сам прибежит к тебе. Только верь мне, — добавил он серьёзно. — Без веры ничего не получится… — Габи слегка улыбнулась. Рэксом звали её щенка, который сбежал во время прогулки две недели назад. — Я верю тебе, — искренне ответила девочка. На следующее утро щенок действительно сам прибежал к дому Габи и начал громко лаять у калитки. Девочка и её родители были счастливы. — Это Сэдрик предсказал, — сообщила Габи. — Нужно было только поверить в его слова, чтобы всё сбылось…