Stardust Crusaders: One Woman Army

— Что плохого в том, чтобы мой хороший маленький внук повеселился? — Все, что ты хочешь в клубе, — это твое определение веселья, дедушка. — Ты не весёлый, Джотаро. Джотаро не должен быть весёлым. Он морской биолог, а не клоун. В настоящее время Джотаро изо всех сил старается сохранять спокойствие и не ударить своего деда в самом популярном клубе города, полном снобов, пьяных, козлов и всех худших людей, о существовании которых он когда-либо испытывал неудовольствие. Если бы у него все было по-своему, он бы сейчас был дома, разбираясь со странной деревянной маской, которую нашел во время своего последнего погружения. И все же он здесь, сидит со своим дедом за столиком в клубе, наполненном людьми, которых он ненавидит. Он даже не знает этих людей, но уверен, что ненавидит их. — Зачем мы вообще здесь? Этот клуб — дело Брандо, а наша семья ненавидит Брандо. — Нет, мы ненавидим Дио. Диего и Джорно очень милые. — Диего тоже засранец… Джорно — всего лишь ребенок, и он больше похож на Джостара, чем на Брандо. Абсолютно верны оба его утверждения, но он говорит их в основном для того, чтобы чувствовать себя лучше, чем для того, чтобы убедить своего дедушку. В любом случае, он потерпит неудачу, если попытается. Итак, он сидит там, пьет какой-то случайный напиток, наблюдая, как его очень женатый дед флиртует с официантками, пытающимися выполнять свою работу. Джозефу повезло, что Джотаро слишком любит бабушку Сьюзи, чтобы так разбить ей сердце, иначе он бы сфотографировал это и отправил бы ей прямо сейчас. Извращенный старик уже много лет назад сбил бедную даму, и хотя оба Хигашиката будут навсегда любимы Джостаром, нельзя отрицать, что через многое пришлось пережить обеим семьям. — А теперь, звезда ночи, самая красивая жемчужина в мире, мисс Какёин Нориаки. Объявление немедленно возвращает внимание Джотаро к настоящему моменту. Какёин Нориаки — это имя, которое он не слышал годами, на мгновение он задумывается, что это может быть кто-то другой, но сколько в мире людей с таким необычным именем? И эта последняя мысль оказывается верной, когда его взгляд падает на безошибочно узнаваемые рыжие волосы его бывшей школьной подруги, женщины, которую он не мог забыть почти десять лет. Какёин Нориаки так же прекрасна, как и в тот день, когда он оставил ее, длинные рыжие волосы, ниспадающие волнами и кудрями, гладкая кожа без макияжа, за исключением красной помады, столь характерной для нее, и бледно-лиловые глаза с крапинкой орехового цвета возле зрачков — прекрасны, так только ее глаза могут быть… сильно горящими. Короткое золотистое платье мало что оставляет для воображения, оно плотно прилегает к ее коже и переливается в тусклом свете клуба. Ее изящные руки скользят по ее торсу, прежде чем схватить золотой микрофон перед собой, чарующая мелодия срывается с ее губ. — Любовь заставляет меня относиться к тебе так, как я делаю. Ну и дела, детка, разве я тебе не подхожу? Джотаро хочет сказать кое-что своему дедушке, первая из которых: «Как ты смеешь приводить меня сюда, чтобы пережить воспоминания, которые я пытался забыть», а последняя — «спасибо, что позволил мне снова увидеться с ней», но он слишком звездный, чтобы даже отвести взгляд от рыжей красавицы на сцене. Его глаза остаются прикованными к женщине его мечты, даже когда аура самодовольства, окружающая его деда, становится слишком большой для клуба. Каждый раз, когда он смотрит в глаза Нориаки, это похоже на глоток свежего воздуха после нескольких минут утопления. Покидая клуб после, чувствуешь, как будто тебя втягивают в самую темную глубину океана.

__________

Джотаро с непоколебимой решимостью игнорирует его телефонный звонок. Он пообещал себе, покинув The World Club накануне вечером, что больше не позволит своему дедушке тянуть на себя всякое дерьмо, и он планирует сдержать это слово. Снова вид Нориаки вызывает воспоминания, которых он не хотел бы трогать. Школа окончена, он уже женился, и ему нужно заботиться о дочери. Прошлое принадлежит прошлому. Итак, он сидит, сгорбившись над своим столом в своем одиноком домашнем офисе, изучая маску, которую он нашел во время своего последнего погружения, и игнорируя тот факт, что его школьная возлюбленная была так близка к нему так долго, когда The World был построен пять лет назад, и согласно полученной им информации, Нориаки была главной певицей с самого начала. Но это всего лишь случайная информация, которая не имеет значения, когда он наконец узнает, что именно за маска в его руках. Она сделана из дерева, толстого и тяжелого, как если бы кто-то надел её кому-то на лицо, а затем вырезал, чтобы она соответствовала ему, с куском потемневшего металла, прикрученным ко лбу. Темная, но не ржавая, как будто вода и морская соль едва касались её, и только само время могло повлиять на её в малейшей степени. Кажется, что она покрыта каким-то странным лаком, мерцающим зловещим зеленым светом, когда он перемещает её на свет. Джотаро не уверен, что заставляет его этого хотеть, но в порыве он приближает маску к своему лицу только для того, чтобы почувствовать, как она втягивает его, как будто пытается привязаться к его лицу. Он отстраняется, пораженный, сердце сильно бьется об его грудную клетку. Маска снова мерцает, приглашая его или бросая ему вызов, и он не может устоять перед искушением. Вряд ли он сейчас сможет много узнать об этом, и попробовать это не повредит. Как только она касается его лица, мир начинает кружиться, как ураган. Или, может быть, Джотаро крутится как ураган. Ой, ну один из двух крутится. Потом они останавливаются. Он чувствует, как его рот растягивается в широкой улыбке, когда он смотрит на вырезку из газеты с фотографией Нориаки.

__________

Джотаро никогда не любил сладкое, но сегодня он чувствует себя так, как будто он съел три фунта чистого сахара и выпил достаточно Red Bull, чтобы поднять в действие весь дом на несколько дней. Да, в этом предложении нет особого смысла. Нет, ему все равно. Все, о чем он сейчас заботится, — это крутить девушку своей мечты в оживленном танце, о котором он не помнит, но знает глубоко в своем сердце. Джотаро никогда не занимался танцами, он был слишком жестким, слишком большим, слишком грубым, чтобы его походка была изящной. Тем не менее, каким-то образом он танцует с поразительной легкостью, двигаясь так быстро, что, без сомнения, никто другой не сможет аккомпанировать ему. Но если есть кто-то, способный сравниться с ним, кто-то, способный сделать невероятное, — это Какёин Нориаки, и она делает это с блестящей улыбкой, которой он не может сопротивляться, но целует ее, как только он окунает ее. Ее губы такие мягкие, как он помнит, и помада прилипает к его губам, когда они разделяются. Он уступает своему желанию и целует ее снова и снова, игнорируя тот факт, что он только что ворвался в клуб, танцевал со звездной певицей, а затем поцеловал ее на глазах у всех. Он умирает от желания сделать что-то подобное уже много лет, с тех пор, как впервые увидел Нориаки во время школьной пьесы, разукрашенной и находящийся в центре внимания. Боже, он любит ее, и будь он проклят, если он не даст ей понять, что они снова вместе. Если бы только этот проклятый Брандо не выстрелил, когда он собирается поцеловать ее ещё раз. Джотаро может чувствовать, как оно проходит от одного уха к другому, как и разговоры, которые Джозеф начинает в надежде вылечить сломленного человека. Конечно, рана сразу закрывается, такая атака никогда не нанесет Джотаро никакого урона. Нет, пока он защищен маской. Удивленный вздох Нойраки, правда, очень милый. — Привет? — Он здоровается, все еще улыбаясь, крепко обнимая Нориаки. — Слушай, зеленый мальчик, отпусти мой трофей и заблудись. Дио Брандо — такой же засранец, как всегда, напыщенный и безвкусный, на него всегда ужасно смотреть и даже хуже разговаривать. За его спиной его люди отпугивают людей в клубе, все они вооружены пистолетами, очень похожими на тот, что в руке Брандо. — Простите, сэр, — отвечает он, подпрыгивая на ногах, — но в этом соревновании победитель — я! Не дожидаясь ответа, Джотаро хватает Нориаки как принцессу, разворачивается и убегает. Он чувствует, как пули отскакивают от его спины, бесполезные против его пурпурного костюма, но заставляя его хихикать от ощущения щекотки. Он почти ничего не замечает во время бега, кроме того, что руки крепко обвивают его шею, и запах фруктовых духов попадает ему в нос. Вскоре они выходят из клуба, в город, пытаясь оторваться от преследователей с завихрениями, как в танце. Джотаро смеется над этой мыслью, громко, свободно и немного отталкивающе.

__________

Когда они наконец достигают его дома, Брандо и его клоуны больше не преследуют его, он наконец подводит женщину, и впервые за ночь Джотаро действительно колеблется. В его гостиной царит беспорядок, поскольку он ушел буквально ураганом, надев маску, а перед ним стоит женщина, которую он оставил десять лет назад и только что без раздумий похитил с работы десять лет спустя. Но Какёин Нориаки — это Какёин Нориаки, и ее глаза полны узнавания. Рассчитывайте на то, что она всегда будет исключительной. Поднеся руки к затылку, Джотаро снимает — или, точнее, сдирает маску с лица, освобождая себя от ее влияния. Как только она перестает работать, он бросает ее подальше, все, что он только что сделал, в конце концов оседает, и его начинает рвать всеми приемами пищи . Он немного покачивается, быстро пробирается к ближайшему креслу и с тяжелым вздохом падает вниз, как мешок с картошкой. — Куджо Джотаро. Вот лицо, которое я не часто вижу. — Я бы сказал, оба. Нориаки улыбается своей попытке пошутить, садясь на диван напротив него. Наступает минута молчания, прежде чем Джотаро открывает рот, изрыгая объяснение насчет маски вместо еды. Рыжая не перебивает его, терпеливо выслушивая его необычную бессвязную болтовню. Джотаро никогда раньше не чувствовал себя так не в своей тарелке, все это выглядит как очень тщательно продуманный кошмар. Он действительно просто хочет лечь и поспать следующие десять лет. — Что ж, это настоящее приключение, — говорит Нориаки, когда он закончил, — и это было настоящее воссоединение. Прошли годы с тех пор, как кто-то так танцевал со мной... или так меня целовал. Джотаро понимающе мычит, зная, что Дио Брандо, вероятно, монополизировал время женщины своим задом. Теперь все имеет смысл, почему он так и не смог ее найти и почему она ни разу не связалась с ним. Брандо знал об их отношениях и определенно использовал любые средства, чтобы украсть счастье Джотаро. Не то чтобы Джотаро не виноват, поскольку он оставил ее, чтобы сначала уехать учиться за границу. С еще одним тяжелым вздохом он предлагает отвести ее к себе домой, но она отказывается, говоря, что это будет первое место, где Брандо будет искать ее, и она не в настроении справляться с его истериками. Поэтому вместо этого он предлагает направление к ванной и своему гардеробу, позволяя себе вернуться в домашнюю жизнь, которую они делили в старшей школе, когда женщина соглашается с нежной улыбкой и дразнящим подмигиванием. Он смотрит, как она исчезает в коридоре, прежде чем встать и направиться на кухню в надежде найти что-нибудь легкое и быстрое для приготовления. Безумный дурак в маске заставил его проголодаться.

__________

В тусклом свете его кухни двое бывших любовников делают то, чего не могли делать десять лет: они садятся и разговаривают. Рассказывают друг другу, как жизнь к ним относилась. Джотаро выходит на одну ночь, на которой он женился, а затем развелся из-за своей дочери Джолин, дочери, которую он очень любит, но не знает, как к ней подойти. Она рассказывает, что у ее семьи был долг перед Брандо, над которым она работала, и, заплатив его, она решила, что с таким же успехом могла бы продолжать работать там, поскольку зарплата достаточно хороша, чтобы она могла игнорировать своего склизкого босса. В общем, ужин — завтрак к тому времени, когда они заканчивают, солнце начинает вставать на горизонте — удался. Нориаки прекрасно выглядит в большой рубашке Джотаро, как платье. Он не хочет, чтобы она уходила. И, похоже, она тоже, когда она просит телефон, чтобы позвонить своему боссу, и, заверив Дио, что с ней все в порядке, она очень громко говорит ему, что прошлый вечер был ее последним выступлением, и она пойдет туда позже, чтобы дать ему соответствующие документы. Им есть о чем поговорить, десять лет неразрешенных чувств и действий, но сейчас они счастливы сидеть на диване и строить догадки о странной магической маске, которая снова свела их вместе.