Убийство на Шайн-стрит

Держа во внутреннем кармане куртки пистолет, девушка прогуливалась по Бронксу — одному из самых криминальных и опасных районов города Нью-Йорк. Вечная проблема любого человека в том, что он сильно недооценивал людей, которые здесь жили, мол, что они могут сделать, если в Америке такая защищённость законом любого гражданина? Суровая правда жизни состояла в том, что от насилия (не особо важно, какого) не застрахован никто и нет полной гарантии на неприкосновенность, так заботливо предусмотренную пресловутой законодательной властью. Особенно часто такие случаи происходили именно на окраине города. Иногда в столовой участка Агате удавалось послушать про, казалось, утрированные приключения бывалых полицейских, работающих в местном отделении. Собирая вокруг себя огромную толпу, они увлечённо рассказывали о том, что буквально каждый день в этом районе был похож на самую настоящую охоту, где даже не было понятно, останешься ли жив или кровь в который раз растечётся по грязному асфальту. По-началу всегда всё казалось довольно обыденным и спокойным: маленькие дети играли в классики, где-то рядом с домами на лестницах сидела толпа подростков, беспрестанно разговаривающие на различные молодёжные темы, взрослые ходили по своим делам, но, как говорится, чем дальше в лес — тем гуще заросли. Атмосфера стала совсем тяжёлой, тучи набегали, предвещая что-то очень нехорошее, она свернула в переулок и, сверившись с адресом, написанным на ладони под диктовку Александра, постучалась в дверь. Звуки были не слышны, поэтому она постучалась ещё раз в надежде, что она не прогадала с днями и сейчас Аарон находился дома в свой единственный выходной день. Послышалась небольшая возня, а затем дверь открылась и перед Харрис предстало растерянное лицо мужчины. В его глазах промелькнуло узнавание и он поспешил подавить это в себе, но девушка уже точно знала, что теперь он не отвертится и ответит за свою ложь. — Офицер Агата Харрис, — девушка показала ему жетон и сделала воинственный шаг, наступая. — Я могу вам чем-то помочь? — невинно спросил мужчина вполголоса. — Можете. Вполне можете помочь мне, рассказав всё, что знаете, — ответила она. Мужчина посмотрел на полицейскую и в следующую секунду попытался захлопнуть дверь, но она быстро подставила в проём стопу, устраняя такую возможность. Он в секунду побледнел, но теперь оставался перед ней совершенно беззащитным, готовым рассказать буквально каждую деталь сокрытого. Аарон чуть обмяк и сполз по стенке почти на пол, но тут же нашёлся и приглашающе указал на гостиную. — Проходите, — сказал он. Агата присела на небольшое кресло и глазами пробежалась по обстановке, желая найти хоть малейшее упоминание о его причастности, чтобы надавить и обезвредить. — Так что вы хотите у меня узнать? — устало спросил он, глядя на девушку исподлобья. — Зачем вы наклеветали на Александра? Для чего вам это было нужно, мистер О’Нил? — тихо начала она, вглядываясь в его лицо, взгляд серых глаз бармена, ранее спрятанный за сумраком ночного клуба, был направлен влево вниз, означая, что тот находится в диалоге с самим собой, решая, рассказывать ли полицейской всю правду. — Это очень сложная история, офицер, — наконец сказал он, внимательно вглядываясь в черты её лица. — Я не могу этого сделать, иначе под раздачу попадёт моя семья. Взгляд девушки невольно упал на фотографию в рамке, стоящей на тумбочке. В объятиях мужчины и его супруги стояла рыженькая кудрявая девочка, которая смутно напоминала Агате её саму. Перед глазами внезапно всплыли лица родителей девушки, так же обминающих её на фотографии где-то внутри особняка. Фотографии, фотографии, фотографии. С ними связано столько запечатлённых на них моментов, что часто хотелось только смотреть и смотреть на них, не переставая, всё прокручивая в голове эти воспоминания, погружаться из раза в раз в атмосферу прошлого. Особенно Агате, которая буквально жаждала вспоминать каждый момент её детства и складывать паззл по кусочкам. Агата редко заходила в кабинет тёти Аннет, что было обусловлено для неё ненадобностью и слишком ранним возрастом, чтобы вникать во все сложные подробности ведения своего огромного бизнеса. Да и сама девочка не рвалась туда — у неё и так было достаточно игрушек, а в обители тёти их не было совсем, следовательно, даже не было смысла туда соваться. Но в тот раз что-то всё-таки подстегнуло её открыть дверь и боязливо оглянуться по сторонам. Верная своим традициям, тётя поставила на тумбочку огромный букет пышных роз цвета небесной глубины, которые отдавали свой запах в атмосферу вокруг. Агата точно не помнила, в какой момент та начала так рьяно любить розы всех цветов и сортов, но изредка это действительно пугало, спиваясь в подсознание, совершенно не давая покоя. Особенно часто она стала видеть эти цветы после смерти родителей, Аннет, будто помешанная, ставила их чуть ли не во все уголки особняка, будто на что-то надеясь. Агата даже вспомнила, как тётушка накричала на Марту за то, что та переставила вазу в другое место. Девочка на носочках подбежала к книжному шкафу, который стоял за письменным столом, и нежно провела пальчиками по вырезанным на нём цветам, удивляясь, что такие прекрасные вещи человек может создать своими руками. Книжки в скучных однотонных обложках быстро надоели, но на столе она увидела кое-что интересное: фоторамку с фотографией, которую до этого не встречала никогда в жизни. Решив, что она просто обязана познакомиться с ней поближе, девочка подкатила поближе стул и с небольшим трудом залезла на него. Предмет угрожающе поскрипывал, но теперь она могла свободно рассматривать содержимое стола. Потянувшись, она вгляделась в рамку с семейной фотографией, надпись на которой гласила «Рождение маленькой Агаты». И там были все: тётя Аннет, мама, с улыбкой держащая маленькое покрывальце с малышкой, папа и даже маленький мальчик, которого она сама не видела ни разу в своей жизни. Он был достаточно хорошеньким — нежная розовая кожа, тёмные волосы, стремящиеся вверх небольшими кудряшками, россыпь веснушек образовывала созвездия на его лице, но глаза, смотрящие на новорождённую, будто бы не там, а думающие лишь о чём-то другом, своём, глубоко личном. Он не выражал ни одной эмоции, но в глазах читался полнейший животный ужас, будто бы в одеяльце лежала не маленькая девочка, а нечто, способное уничтожить всё. Забывшись в своих мыслях, девушка даже не сразу заметила вопросительный взгляд бармена. — Поверьте мне, это очень важная информация, — сказала она, прокашлявшись, решив в другой раз не впадать в прострацию. — Наша полиция предоставит вам программу защиты свидетелей, вам стоит лишь сказать мне правду, а ваша семья будет в безопасности, как и вы сами. Мужчина провёл ладонью по своему лицу, будто стараясь стереть усталость, и слегка поёрзал на месте. Агата незаметно поправила выбившийся локон в причёске. — Несколько дней назад в баре, стоило только вам с Александром уйти, ко мне подошёл какой-то молодой человек и попросил дорогих виски. Я налил, поставил и принялся дальше вытирать рабочее место, но он начал со мной разговаривать. Вообще, поначалу не понял, со мной ли он говорит, может, это вообще пьяный бред, такое часто случается в клубах, но тут я заметил, что он смотрит прямо на меня. Больше он ничего не сказал, только отвернулся и ушёл. С работы я всегда ухожу засветло, тогда-то он меня и поймал. Он стоял с чёрного хода, там почти никого не бывает после конца рабочей ночи, это сыграло ему на руку и он прижал меня к стенке, приставив к горлу ножик. Перед глазами пробежала вся жизнь, но тут он начал говорить что-то про помилование, если я подпишу определённые бумажки и расскажу на допросе про то, что не видел мистера Нильсена вовсе. Я не знаю, кому и зачем это нужно, честно, но он меня заставил, сказал, что деньги придут с женского счёта. Я согласился. — А угрозы? — Сказал, что если я расскажу об этом кому-нибудь, то моей семье не поздоровится. Он следит за мной. — Кто «он»? — Не знаю. Но тот пообещал, что он будет за мной следить. Агата надеялась, что после этого разговора вопросов станет меньше, но их только прибавилось, поэтому Агата лишь сидела, глупо вытаращившись в стену и пытаясь сопоставить факты. Александра посадили, потому что кому-то было выгодно его подставить, но кому? Настоящему убийце или просто недоброжелателю, который решил, что это будет хорошим поводом избавиться от него? Честно говоря, она поражалась всей складывающейся ситуации, это дело точно осталось только донести до Верховного Суда. Впрочем, она была уже не против, чтобы этим занялся кто-то вместо неё. Фактов — ноль. Зацепок — ноль. Хотелось сесть прямо посреди улицы и разрыдаться, словно маленькой девочке. Беспомощность всегда выводила Харрис из себя, а тут она вправду была чуть ли не самой беззащитной на всём этом континенте. Но полицейская быстро собрала себя в руки. — Кэтрин Эннард. Кэтрин Эннард, — вторила она сама себе, пытаясь вспомнить хоть что-то, но, как назло, ничего не шло в голову. — Должно же быть, чёрт возьми, хоть что-то, хоть какая-то польза… Дело неумолимо шло в тупик, как бы сильно того не хотелось, но тут же её телефон завибрировал где-то в джинсах, оповещая свою владелицу о новом звонке. — Мисс Харрис, — в усы проговорил Гудман, привлекая внимание на другом конце связи. «Да я ни одного любовника так не ждала, как вас, Гилберт!» — Очередная жертва практически посреди бела дня, у нас есть шанс допросить свидетелей, — сказал он, а сердце Агаты всё наполнялось радостью. — Шайн-стрит, мы вас ждём.