Школьные дни

—… А ещё у меня наушники на той неделе сломались, и мы с Беном ходили новые покупать. Дорогие были, просто до ужаса, но Бенни оплатил. А ещё я волосы долго не мыл, шампунь закончился, Бен жалуется, что от меня пахнет как от помойки, а я только запах сигарет чувствую. — Кусая обратную сторону щеки, Клаус смотрит на открывшийся ему вид и бессознательно теребит прядь волос. Мысленно он в том, о чём рассказывает, это видно по тому, как сбивчиво и быстро выходят слова из его рта. Будто боится, что его в любой момент перебьют. Диего слушает. Не перебивает и мысленно запоминает каждую деталь в позе Клауса. Одна деталь в нём выделяется особенно чётко и ярко. Глаза. Пустые и потерявшие привычный зелёный оттенок. Диего не уверен, что это физически возможно, Клаус стоит против солнечных лучей, перемена цвета глаз может быть просто оптической иллюзией или чем-то на подобии. Но даже если так, всё равно кажется, что глаза неестественно выцветшие, потерянные и заплаканные. Прерывать поток несвязанных слов не хочется, банально не открывается рот, чтобы вставить слово. Кажется, что, если сделаешь, Клаус закроется окончательно, задохнётся в собственных мыслях, утонет. Диего не хочет этого, никто бы не хотел. — Я надоел тебе, — Клаус шепчет себе это под нос, на губах мелькает улыбка. — Всем я уже надел, что же мне делать? Может… — Клаус раскидывает руки в стороны, ловя потоки воздуха и откинув голову назад. И тут он начинает кружиться. Спотыкаясь о шнурки, не замечая, как волосы лезут на глаза, а улыбка становится всё шире. Глаза прикрыты. Он будто слышит музыку и кружится под неё, это, наверное, какая-то попса или же одна из тех не запоминающихся песен, что крутят в клубах по ночам. — … может с крыши спрыгнуть, а Диего? Как ты считаешь, это слишком "по-тинейджерски"? Я ведь тупой такой, бессмысленный и глупый. Бенни будет лучше без меня, — Диего не сразу понимает, о чем говорит Клаус, кружась, раскинув руки по бокам. В груди похолодело. — Ты о чём? — глаза бегают по силуэту Клауса, по его спутанным волосам и зубам, сложившимся в оскале. — О вечности, Диего, — Клаус переставляет ноги и кружится, кружится, кружится… Как снежинки или словно он юла, такая старая, что опора заржавела, а краска облупилась. — Не смей шутить про смерть, это не смешно, — Диего не замечает, как костяшки побелели от того, как сильно он сжал кулаки. — Да какая разница! Что же смешно тогда? — рубашка развивается на ветру, пуговиц на ней явно меньше. Чем дырочек для них. — Диего, как же глупо всё это... — Ты запутался и несёшь околесицу, идиота кусок, — Диего почти не чувствует под ногами опоры, будто они стоят на чём-то мягком. В это «мягкое» можно запросто упасть и никогда не выкарабкаться. — Диего, ну отчего же, околесица? Я серьёзен как никогда, — Клаус. Имя простое, у него немецкие корни. Так ещё зовут старичка, что приносит детям подарки, разъезжая на санях, запряжённых оленями. Тот Клаус весь год пакует игрушки для детей и любит есть печенье с молоком. Клаус, что сейчас стоит перед Диего не такой. Этот Клаус сломан и под веществами, он кружится на месте, еле-еле держась на ногах и несет чепуху. Этому Клаусу нужно помочь, иначе… не надо думать, что будет "иначе", потому что это значит, что ты, пусть и на 1%, но уверен, что не справишься. Диего не знает, как, но должен повлиять на это "иначе", потому что он хороший. Даже если это расходится с понятием "крутой". Вместо этого он может быть "другом", что это намного ценней. — Клаус, — Диего не говорит, он действует. Рука на плече у Клауса и вот, он уже не кружится, на лице больше нет ухмылки. Весь он будто сдулся и посерел в одно мгновенье. Будто кто-то выключил музыку, игравшую внутри него. — Ну что? — Глаза всё такие же. Пустые. Теперь Диего может с уверенностью сказать, что ему не привиделось, его глаза стали глубже, темнее. Были будто два озера, зрачки занимали почти всю радужку, казалось, будто и сами глаза были угольно чёрными. — Ты не можешь думать, Клаус, — Сжав пальцами острые плечи, Диего держит зрительный контакт. — Я… — Клаус так пронзительно смотрит, словно вглядывается в черты, пытаясь запомнить. Что бессмысленно, учитывая то, как он соображает. — Ты-ты, кто же ещё? Тут никто и не бывает, кроме меня, разумеется, — Диего невольно хмыкает и закусывает внутреннюю сторону щеки. — Не смей говорить, что ты «бессмысленный». Ты нужен Бену и Ване. А может, самую малость, но и Пятому. Они без тебя не смогут. Без тебя - наркомана несчастного, которого не выгоняют из-за банальной жалости, эта школа не будет такой, какой все её видят. Ты важная деталька во всей этой… ну как её… блин, слово из головы вылетело. Ты понял короче, ты важный тупоголовый кретин, с которым братается Бен, он без тебя не сможет, не смей говорить о смерти, понял меня? — Звучит… не важно, как это звучит, или выглядит со стороны. Сейчас, смотря в глаза Клаусу, не отрываясь и не моргая, Диего знает, что парень понял его. У Клауса расширенные зрачки и спёртое дыхание. Телом он всё так же на крыше школы, но мыслями уже давно рядом с Беном. — Мне нужно идти, — выдавливает из себя слова, не разрывая зрительный контакт. — Ага, как раз конец урока, — хмыкает Диего и невольно поправляет хвостик. Солнечные лучи обрамляют две фигуры, они спускаются по лестнице в неком промежутке друг от друга. У одного из них волосы заплетены в кривой пучок, а второй моет их непростительно редко.

***

— Это похоже на Клауса, Бен, что ты как школьница, бегающая за возлюбленным, соберись уже, — закатив глаза к потолку и сжав лямку сумки, Ваня невольно ухмыляется. Увидев, как Бен на неё уставился, она на секунду застывает в нерешительности. Такой взгляд у него бывает крайне редко. Он серый, пустой даже. Цокнув языком, Ваня проводит рукой по волосам. Через плечо у него закинута потёртая и разорванная в нескольких местах сумка Клауса. Бен попросту не мог оставить её валяться на полу кабинета биологии. — Пятый, у нас проблемы, — Пятый всё так же идёт рядом, погрузившись в интересное чтиво, под названием: «Квантовая физика», которую они, кстати, ещё не упоминали ни на одном из уроков. Изогнув бровь, он скептически перевёл взгляд с Вани на Бена. Книга в его руках выглядит чересчур громоздкой. — Ваня, какая разница? Мы живём в иллюзии, квантовая теория подразумевает, что люди не знают и половины того, что существует в тех или иных измерениях. Вы оба задумайтесь, как нелепо звучат ваши проблемы, если смотреть на них с точки зрения звёзд и галактик, находящихся от нас на таком расстоянии, что и представить практически не реально. Так в чём смысл… — Сжав в руках книгу, Пятый говорит свой монолог, будто заученный стих с белой рифмой. Если бы не Ваня, он бы и продолжил размышление о безусловной объективности реального мира. — Пятый, нам нужно решить проблему под названием «БенКлаус», чем нам твои звёзды помогут, господи... — Господь нам не поможет, но вот если посмотреть на проблему под другим углом, можно найти её решение… — задержав дыхание на секунду, Пятый выдержал театральную паузу, — … как не прискорбно, но вы должны помириться, вот и решение всех ваших проблем. — Закончил свою мысль Пятый, вновь утыкается в книгу. Глубоко вздохнув, Ваня с минуту смотрит на Пятого. Тот совершенно не шутил. — Вообще-то, в целом он прав, Бен, просто он не мог не похвастаться своей мозговитостью, — коснувшись плеча Бена, девушка говорит ему это чуть ли не в самое ухо. Так он точно услышит и хоть что-нибудь, да поймёт. — Вам нужно поговорить. — Нет… это плохая идея, мне не хочется говорить, мне нужно чтобы он сам всё понял, — Бен шепчет. В заполненном гомоном коридоре его слова еле различимы. Ваня всё-таки слышит. — Бен, так не получится, он же не может вот так… это же Клаус… — внезапно, Ваня почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Вздрогнув и немного опешив, она обернулась. — Привет, Диего, и… о, Клаус, давно не виделись, как ты? — Бен вздрагивает и переводит глаза. — К-клаус?.. — выдавливает он из себя, чувствуя, как все мысли оставляют его разум. — Привёл вашего бездаря, получите и распишитесь, — Диего пытается выглядеть как можно более безразличным ко всей этой ситуации. Будто никуда он и не уводил Клауса или отлучились они всего на несколько минут, а не на целый урок. Выходило у него не очень: смотрел он куда угодно, но только не на Ваню или не на кого-то из её друзей. Будто может обжечься. — Спасибо, расспрашивать не буду. Спасибо, что вернул его живым, — Пятый, всё так же не отрываясь от книги, пробурчал неумелую благодарность. Диего скривился и качнул Ване головой, как бы спрашивая разрешения откланяться. Получив немое одобрение таким же незаметным кивком, Диего развернулся и пошёл в противоположном от компании направлении. Его "работа" здесь окончена. Повисло неловкое молчание, которое было сложно заметить в наполненном гомоном и криками коридоре. Друзьям пришлось уступать места случайным прохожим, желающим пройти к собственным шкафчикам или нужным кабинетам. — Ваня, нам нужно идти, — Пятый тихо, почти невесомо тянет девушку за собой. Он не настаивает, потому что знает, что она пойдёт, просто ему нужно потихоньку вывести её из этого транса. — Да… пойдём. Пока, Бен, — следующий урок не совпадает с расписанием Бена и Клауса, и Пятому и Ване следует поспешить, иначе они опоздают. Несколько минут оба парня стоят в нерешительности. Начинает диалог, как ни странно, Клаус. — На крыше очень красиво. Я кружился вокруг себя и говорил, что тебе будет без меня лучше, но Диего… он такой добрый, он сказал, что без меня эта школа потеряет свою изюминку. Когда я смотрел в небо, я так хотел увидеть тебя. Я плохо говорю или говорю, но чушь, а ты слушаешь, даже сейчас, Бен, когда сказал, что не хочешь говорить со мной. — Клаус теребит волосы и смотрит Бену в лицо. Видит, как друг непроизвольно сжимает лямки рюкзака. Взгляд невольно падает на сумку, висящую у него через плечо. Это его сумка. От этой мысли в груди всё разом сжимается, то ли от невыносимой любви, то ли от неимоверного стыда за свою забывчивость. — Клаус… — Бен произносит это, но продолжать не хочется. Будто Клаус и правда может понять, что он хочет донести до него. — Бенни, без тебя очень скучно, знаю, я глупый и ещё веду себя как ребёнок. Я так рад, что у меня есть ты, — Клаус невольно улыбается. Грустная, немного напряжённая улыбка и чуть ли не стеклянные глаза. — Ты всё ещё хочешь общаться со мной? — простой, так по-детски звучащий вопрос, но Бена он бьёт под рёбрами. — Идиот, — не смотря, касается щеки, где виднеется ссадина, — не говорит так, такого идиот грех оставить одного. — Он не улыбается, смотрит в глаза друга и чувствует, как некая связь вновь образуется, рана медленно затягивается. — Прости, — говорит одними лишь губами, сжимая пальцами волосы. — Прощу, — произносит Бен без слов.

***

— Они ведь помирятся? — Ваня лежит на парте, уткнувшись носом в собственные руки: они с Пятым вновь написали все коды быстрее одноклассников. Теперь она не знает, что делать, а время идёт непростительно медленно. — Это неизбежно, они ведь магниты друг для друга, — хмыкает Пятый, на секунду переведя глаза на подругу. — У них иначе и быть не может. Ваня незаметно кивает и закусывает губу. — Не волнуйся, всё будет хорошо. — От слов поддержки Ваня качает головой и снова встречается глазами с Пятым. Слышать поддержку именно от него слишком уж приятно.