Школьные дни

— Она была такой зашуганной. Думаю, она очень стеснительная, а этот Карл… Идиот какой-то, весь урок мешал мне записывать этот нудный конспект, — выдыхает Ваня, выходя из здания школы под руку с Пятым. Тот на её слова лишь скептически вздыхает. — Ваня, в мире полно идиотов. В их число входят также Диего и Лютер, такие, как они, в априори умеют бесить лишь своим существованием. — Выплевывает между зажатых зубов Пятый, смотря под ноги и готовый ненароком пнуть какой-нибудь камешек. Желательно сильно. Желательно кому-нибудь в лицо. — Этот Карл может посоревноваться с Лютером в своей тупости, Пятый. — Тогда его IQ не превышает двадцатку, — хмыкает Пятый, и складывает густые брови домиком. — Он козёл и думать может лишь своим… — Ваня не желает заканчивать предложение, скривившись и посмотрев на Пятого, который уже с самого начала понял к чему она клонит. — О ком это мы болтаем? Надеюсь, не обо мне, — навалившись на Ваню, Клаус мямлит свой вопрос, будто во сне. Пятому отчего-то кажется, что Ваня в таком настроении может влепить ему пощёчину. Он бы и сам был бы не против, только вот сейчас явно не время и не место. Но Ваня не бьет Клауса, напротив, улыбается ему и ворошит его и так вечно растрёпанные волосы. — Мир не крутится вокруг тебя, — из-за спины выныривает Бен, держа сумку и неуверенно смотря в сторону Вани. Когда Пятый встречается с ним взглядом, он может заметить замешательство парня. «С Ваней всё нормально? Я слышал её тон и не знаю, стоит ли Клаусу…» вот что читалось в этом взгляде. Пятый закатывает глаза к небу и незаметно качает головой, мол: «Всё нормально, она уже давно привыкла к его поведению». — Ну ладно, нет у нас времени говорить об недальновидных идиотах, учитель сказал, что на следующем уроке будет тест, а этот придурок даже тему написать не удосужился, вот мы и посмотрим, как его вечные перешёптыванию обойдётся ему боком. — Со стороны Ваня выглядит не более чем раздражённой, но Пятому отчего-то кажется, что такая она не только из-за того, что ей не дали записывать конспект. Будь он на её месте, он бы конечно тоже злился, но проблема в том, что Ваня редко особенно волнуется насчёт записей на уроке, у неё хорошая память, позволяющая владеть несколькими языками, нет, здесь что-то другое, что-то, о чём она профессионально не договаривает… — Помяни чёрта, — Пятый не сразу заметил, как Ваня выгнулась и стала похожа на хищника. Только клыков и окровавленной с прошлого боя шерсти не хватает. — Что? — Пятый не до конца понимает, что означает это её «Помяни чёрта», но о её осанке было видно, что это явно что-то нехорошее. — Карл с Сисси, ну, с девушкой, о которой я говорила, — сквозь зубы прошипела Ваня. — Где, а я не вижу, покажи, Ваня, о ком ты? Я его знаю? — Клаус, будто собачка подходил то к Пятому, то к Ване, желая получить ответ на свой вопрос. — Клаус, можешь быть не таким… подвижным, — Бен, хоть и не до конца понимал, отчего какой-то парень, перешёптывающийся на уроке, смог вызвать у Вани такую… ненависть? Ваня редко кого-то ненавидит. Был один парень, который плохо с ней обошёлся когда-то, но теперь его нет рядом и с тех пор, её редко можно было увидеть в таком состоянии.       Поэтому, Бену было сложно представить, каким может оказаться этот парень. Он был бы сам готов стать Клаусом, чтобы разузнать, но собранность и уважение личного пространства ему этого не позволяли. — Вон тот, долговязый и с лицом как у Кощея, — Ваня ещё даже не подняла палец, а Пятый уже понял куда она смотрит. — На «Кощея»? Что мы в русской мифологии потеряли? — Усмехнулся он, но быстро ретировался, когда Ваня перевела на него взгляд. — Бедная Сисси, мне кажется, ей не нравится, как он обнимает её за плечо. Что за костлявые пальцы, и лицо у него противное и весь он какой-то… гадкий и долговязый, — Ваня скорее говорила это самой себе, слов было много, но по большей части это были колкие замечания и едкие издёвки. Бен ещё больше удивился, а Клаус даже перестал кружиться и пытаться высмотреть «того самого» взглядом. Пятый же вполне разделял её злость. Потому что ему не нравились все люди, которые не нравились Ване, а ещё, потому что этот парень был похож на неотёсанного хулигана, привыкшего пить и курить косячки лет эдак с двенадцати. Тем более, само его настроение было не из лучших, и он был готов злиться на кого угодно, будь то греческий идол или какой-то парень, мешающий записывать конспекты. Всё одно − сейчас его бесили практически все. — Так, ребят, нам уже пора, а вам двоим, следует освежиться, — решил взять инициативу в свои руки, как ни странно, Клаус. Развернув друзей на сто восемьдесят градусов и положив обе руки им на плечи, чтобы предотвратить их попытки развернуться, он повёл их к выходу из школы. — Сегодня же пятница, надо радоваться и не быть такими буками-злюками, забейте на этих идиотов, — Клаус, словно гуру, начал болтать о том, что следует любить ближнего своего и не беситься по пустякам. Бен был весьма ошарашен и в первые секунды был уверен, что Ваня с Пятым готовы врезать Клаусу в нос. Как ни странно, ни тот, ни другая даже не пытались сопротивляться, или перебить Клауса. А он тем временем начал кидаться заумными фразочками, мельком увиденные на просторах интернета. Которые можно было охарактеризовать, не иначе, как: «философские высказывания, которые никому не сдались». Бен невольно ухмыляется и с секунду смотрит в небо. Яркие лучи солнца и проплывающие над ними облака завораживали, но у Бена не было времени любоваться всей этой красотой, надо было проследить, чтобы Клаус не сболтнул лишнего, а Пятый (или Ваня) не задушили его. — Нет, ну как так можно общаться с такими… такими, блин, даже не знаю, как и сформулировать… — шипит Ваня, когда тирада Клауса закончилась, а они все вместе отправились шляться не пойми куда. — Не можешь сформулировать? А я могу. Эти идиоты хуже Клауса, понимаешь, до недавнего времени мне казалось, что хуже Клауса может быть только холокост, — фыркнул Пятый, смотря под ноги и пиная всё, до чего мог достать со своей стороны тротуара. — Эй! — взвизгнул Клаус, и обиженно скрестил руки на груди. Обиды в его глазах не было и в помине. — Тише, ты не видишь? Они сейчас, как бомбы − того и гляди, на тебя упадут и взорвутся, а мне потом тебя от асфальта отскребать, — шикнул на друга Бен, немного волнуясь о состоянии ботинок Пятого, которыми он так яро шпынял камни. — Ну так вот, я уверена, что Сисси нужно спасть от него, с ним она выглядит такой подавленной, — снова повторила основную мысль своей злобы Ваня. Уже кажется в седьмой раз. Пятый потирает переносицу и бьёт особенно большой камень носком дорогих ботинок. Об состоянии своих ботинок он волновался в последнюю очередь. — Нет, ну вот, почему, если они идиоты ничего не учат, я должен им помогать, а?! Ничего я им не должен, ни капельки, понятно? У них мозга меньше, чем у динозавров, — продолжает Пятый, уже давно не слушая Ваню и погружаясь в пучину собственной ярости. Оба из них лишь краем уха слышали проблему своего собеседника, однако это не мешало им поддерживать какой-никакой, а диалог. — Они ведь говорят лишь о собственных проблемах? — тихо проговорил Клаус. Они шли на несколько шагов позади, что, впрочем, никак не мешало им слышать бурные обсуждения и негодования друзей. — Ага, — промычал Бен, уже догадываясь, к чему клонит Клаус. — А это не… — Странно? Очень, но для этих двоих это более чем адекватно, поверь, они психологи друг для друга, причём совершенно бесплатные, — также шёпотом проговорил Бен. — Да уж, весело им, — Клаус сонно потирает глаза и тянет руки к небу, оголяя впалый живот. Бен глубоко вздыхает и отводит глаза. — Хочешь, тоже начнём ссориться? — Бен невольно улыбается, когда видит, как округлились у Клауса глаза после его вопроса. — Да шучу я, просто ты с такой завистью смотришь на их дискуссию, вот я и подумал, что тебе скучно. — Да пошёл ты, с такими шутками, — пробурчал Клаус, Бен на его слова лишь хмыкнул и вновь перевёл взгляд на небо.       Облака, белые, розовые. В некоторых местах пурпурные были похожи на нарисованные — такие идеальные и красочные. Будто сахарная вата. — Вот бы попрыгать на облаках, — вздохнул Бен. Клаус несколько секунд недоумённо смотрел на него, а потом рьяно закивал головой в знак согласия. Вечер пятницы, четверо друзей и два выходных впереди.