Школьные дни

      Идя по улице, Пятый заявил, что желает провести выходные за прочтением русской литературы в оригинале. В частности, его интересовал Достоевский, однако, Ваня была более чем против: — Пятый, я всё понимаю, жизнь фиговая штука, но прошу тебя, не погружайся в русскую классику, как человек, читавший Толстого и Достоевского в оригинале, не советую. Лучше Астафьева почитай или Бунина, у них есть хоть немного позитивных произведений. — Разведя руки в стороны, так, чуть ли не задевая Пятого, Ваня пыталась уговорить друга не погружаться в пучину русской литературы писателей 19-го века. Парень же был настроен более чем серьёзно, и это не могло не пугать. Пусть, Пятый не подвержен влиянию чувств, но русская классика даже Ваню могла ввести в ступор или оставить с дырой в груди. — Есть в этих произведениях что-то, ты сама прекрасно понимаешь. Это схоже с формулами, ты знаешь, что будет, если сделать тот или иной шаг, но до последнего надеешься, что всё будет иначе. А ещё мне сейчас нужно как можно больше вещей успокаивающих нервы, как не стыдно это признавать, но теоретическая физика плохо помогает расслабиться. — Выдохнул Пятый, смотря в пол. Они всё ещё гуляют, вчетвером, хотя говорят по большей части Клаус и с Беном, Пятый с Ваней же активно дискуссируют. По любому поводу, просто потому что скучно, вот и сейчас, Ваня честно пытается вытянуть его из этой идеи, возможно у неё получиться, а может и нет. — Успокаиваться можно и по-другому, и ты прекрасно это знаешь, — продолжает гнуть свою сторону Ваня понимая, что, если прямо сейчас не придумает что-то посущественней этого детского лепета, будет вынуждена доставать Пятого из апатии. — Мне нужна классика, — не отступает Пятый, впрочем, улыбаясь краешком губ. — Классика – это не обязательно боль и страдания, лучше давай посмотрим какой-нибудь из моих чёрно-белых фильмов на дисках, — продолжает Ваня, держась из последних сил, чтобы не пнуть какой-нибудь камень. — Знаешь, я думаю, что у тебя самая большая коллекция дисков, — ухмыльнулся Пятый, проводя рукой по волосам. — Все сейчас подсели на Netflix, а ты ни в зуб ногой, смотришь фильмы через дисковод. — Это не оскорбление, лишь констатация факта. В голосе Пятого слышится уважение, будто Ваня делает что-то настолько выдающееся, что он не способен до конца принять это. Ваня же на это лишь фыркает, мол: «Для чего ты это говоришь, я и так об этом прекрасно знаю». — Ну разумеется, ты думаешь я буду смотреть сериалы по дорогущей подписке на сайте, легче просто найти пиратскую версию, — слышать подобное от подруги Пятому уже не в первой, да и пользоваться подобным "лайфаком" с её помощью он не брезговал. Это было вроде нарушением закона только для того, чтобы тебя поймали, потребуется слишком много усилий, поэтому подобным не занимаются. По крайней мере, Ваню ещё ни разу на этом не поймали. — Ну так что, как идейка прийти ко мне и посмотреть черно-белые фильмы и поиграть в шарады? — Эй, а можно мне с вами? Я тоже хочу, ну, пожалуйста, пожалуйста, — из-за спины выбежал Клаус и начал тормошить головой, переводя взгляд то на Пятого, то на Ваню. Пятый скривился и ускорил шаг, Ваня удручённо перевела взгляд на Клауса. — Я уговорю его, просто не вмешивайся, — её лицо поменяло эмоции в момент, озорной огонёк в глазах не собирался потухать. — Знаешь, она очень сильная, пусть никогда этого и не признает, — прошептал Бен, когда Пятый и Ваня вновь отдалились от них и начали очередной шуточный спор. — Она всем нам помогает и забоится, меньшее, что мы можем сделать – это не вляпываться в проблемные ситуации. — Бен задумывался об этом уже несколько раз, но не хотел развивать эту тему. Однако сегодня решился поделиться своими мыслями на этот счёт, пусть и с Клаусом, но от того, что он сказал это, ему стало чуть легче. — Ваня крутая, это да, вы с ней оба мега крутые, — заулыбался Клаус, оголяя пожелтевшие от табака зубы. Бен невольно отводит взгляд и смотрит на двух друзей, рьяно размахивающих руками и обсуждающих депрессивность русской литературы на всю улицу.       А небо было всё также красиво.

***

      Когда Лайла выходит из раздевалки её уже ждёт Диего. Вид у него более чем злой и Лайла невольно улыбается. Диего выглядит очень забавно, насупившись и смотря куда-то в пол, будто ребёнку не дали съесть тонну шоколада.       Рядом, как ни странно, стоит Лютер. Создаётся ощущение, что именно на этом парне держится вся стенка – его громадная фигура закрывает собой так много места, что кажется, что он второй Атлант*. Его лицо выглядело хуже, чем у Диего, что тоже было весьма забавно. — Что это вы тут стоите с такими лицами, будто вам запретили наесться конфет? — усмехнулась Элиссон, выходя за Лайлой из раздевалки. Заплетя волосы в пучок, она выглядела непохожей на саму себя, так что Лютер на секунду опешил и будто бы не сразу узнал её. Лайла прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку, выступившую из-за умиления. Лютер и правда так мило смотрел на Элиссон, каждый раз как в первый и будто бы с каждым разом влюбляясь всё больше и больше. — Да тут Пятый списать не дал, — буркнул Диего, не поднимая глаз с пола. — Я же тебе всё объяснила, что ты как ребёнок у Пятого клянчишь, есть у тебя мозг, просто ты ленивый до безумия, — по правде говоря, Лайла была не удивлена, даже наоборот, факт того, что Диего снова смог поссориться с Пятым было уже не в новинку, а даже обыденным. Лютер выглядел менее самоуверенно, однако на слова Диего незаметно кивнул, как бы давая знать, что их с Диего объединяет одна общая проблема – не давший списать Пятый. — Лютер, — Элиссон складывает руки на груди и смотрит на то, как парень дёргается. Девушка видит, что парню стыдно, однако не стремиться сменить ни тон, ни позу. — Да не злись ты на него Элиссон, ну кто виноват, что мы не такие умные, как Пятый, — заступился за Лютера Диего, впрочем, понимая, что Элиссон злиться лишь самую малость. — Но мы же разбирали всё, и ты говорил, что всё понимаешь, — не унималась Элиссон, проходя вперёд, зная, что Лютер последует за ней. Так и случилось, мускулистый парень отошёл от стены и, ссутулившись, последовал за девушкой, лепеча что-то о том, что переволновался и забыл, как решать задания.       Смотря на это, Лайла качнула головой, а потом перевела взгляд на Диего. Тот смотрел на удаляющуюся парочку, лицо его почти ничего не выражало, а губы были чуть поджаты. — Ты тоже будешь злиться на меня, да? — проговорил Диего, когда молчание между ними затянулось, а никто из них даже не сдвинулся с места. — В смысле «тоже»? Элиссон Лютера наставляет, а у меня на это нет ни сил, ни желания. Что я могу поделать, если твой мозг не больше, чем у воробья. Предлагаю нам сходить в кафе, где ты загладишь свою вину и, опережая твой вопрос, какую именно вину, вспомни, что я потратила на тебя три часа свободного времени, которое могла потратить на видеоигры, так что не надо мне тут. — Подытожила свою мысль девушка, пройдясь по волосам парня рукой, скалясь при этом не хуже Чеширского Кота.       Диего несколько секунд смотрит на Лайлу, и девушка видит, как с каждым мгновением черты его лица сглаживаются. Смотреть на то, как Диего рад, что он отделается простым походом в кафе, если уж так подумать, это больше похоже на свидание, чем на наказание. — Как обычно китайский ресторанчик на пересечении трёх улиц? — спрашивает он, когда они вдвоём выходят из школы, заведомо зная ответ. — Да, а ещё ты сегодня будешь играть со мной в приставку, пока не заболят пальцы, — ухмыльнулась девушка и схватила парня за руку. Резко, быстро, а Диего так же быстро реагируя, переплетает их пальцы.

***

      Когда Ваня приходит к себе домой, в комнате, как обычно, не прибрано. На полу валяются пластинки и сухие листья от цветов, которые она забывает поливать каждый раз. Кровать не заправлена, наушники и скрипка на столе, кофр открыт, а рядом лежат исписанные нотами листы. Ничего не обычного, как ни странно, воздух здесь никогда не бывает спёртым. Форточка открыта, даже когда на улице минусовая температура. — Так, диски на верхней полке, Бен, помоги достать, а ты с Клаусом принесите игральную доску и заварите чай, — распорядилась Ваня, объединяя Пятого и Клауса в своеобразную команду из двух человек, которые честно не знают, как сотрудничать вместе. — Ваня, я думаю, это была не очень хорошая идея, — промямлил Бен, доставая с полки дисководы и смотря на их обложки, вчитываясь в стёртые от времени названия. Девушка оторвалась от компьютера, удобно умостившегося на столе. Его было не видно ровно до того момента, пока она не поставила кофр на пол и не засунула помятые ноты в одну из тумб, стоящих около её кровати. Пока монитор грузился, Ваня обдумывала сказанное Беном с не наигранной серьёзностью. — Ну, может быть, но Пятый не может вечно избегать факта существования Клауса, как и наоборот, — проговорила она чересчур серьёзно для такой, кажется, простой темы. — Я не об этом, — Бен застыл, он имел в виду совсем не это, а лишь то, что Пятый очень вспыльчив и если Клаус будет крутиться у него под ногами, то без трупа не обойдётся. Но слова Вани передёрнули его, настроили на другой лад, и он невольно стал сжимать пластиковые коробочки настолько сильно, что они хрустнули.       Ваня стояла, молча, смотря на компьютер, но глаза у неё опустели, будто она заснула или глубоко задумалась. — В любом случае, Пятый знает, где настольные игры, а Клаус наверняка не потеряется и сможет найти кухню. Чай у нас на столе лежит, так что и тут проблем возникнуть не должно. — Она переводит взгляд на Бена и улыбается так, будто этого разговора и не было. Словно до этого, Бен просто держал в руках диски, выбирая какой из них лучше, а она просто включала компьютер.       Бен хотелось сказать что-то, но слов не было и ему оставалось лишь смотреть на пластиковые, ободранные по краям коробочки.       Пятый тем временем спускался на первый этаж, направляясь к белому шкафу с прозрачными дверцами. В нём по большей части стояли книги. С верхних полок на него смотрела заветная игра. Пятый же смотрел на неё с некой ненавистью. — Где тут стул? — пробурчал он, понимая, вряд ли сможет дотянуться до верхней полки даже если встанет на цыпочки. — А вот и игрушка! — воскликнул Клаус, указывая пальцем на яркую коробку. Пятый невольно переводит на него взгляд, изгибая бровь. Стула поблизости не обнаруживается. — Я сейчас, — прошипел Пятый, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов, ища взглядом табуретку.       Вдруг, Пятый слышит, как дверцы шкафа с тихим звоном растворяются. Повернув голову, он видит, как Клаус, встав на цыпочки, тянется к заветной коробке, забавно высунув язык. — Ты чего делаешь?! — вырвалось у Пятого быстрее чем он смог себя контролировать. Клаус так и застыл, держа в руках коробку, в которой с места на место перекатывались фигурки и игральные кости. — А что нельзя?! — взвизгнул Клаус, всё также стоя на цыпочках и начиная заметно шататься.       Пятый чувствует себя нелепо и глупо, не будет же он говорить, что сам хотел достать эту чёртову коробку, но из-за роста пошёл искать табуретку… — Просто я увидел, что ты уходишь и подумал, что так ты сказал достать мне эту коробку. Я что-то сделал не так? — Обхватив монополию двумя руками, Клаус жалобно посмотрел на Пятого, у которого даже духу не хватило выговорить и слова, так он был сконфужен. — Ладно, забей уже, — Пятый хочет скрыться, и как можно быстрее идёт на кухню: пусть до коробки он не дотягивается, но чай и кофе для себя заварить он в состоянии. Клаус ещё несколько секунд тупо пялиться то на коробку, то на Пятого, понимая, однако, что разговор окончен и возможно, Пятый опять на него злится. — Вот же ж, — чашки стоят внизу, на прозрачной подставке, чуть поодаль чай, а вот кофе… верхняя полка, какая ирония. Скрипя зубами, Пятый подставляет стул, чтобы дотянуться до желанного напитка, как вдруг… — Эй, Пятый, а ты не упадёшь случаем? — именно эта фраза заставила покачнуться Пятого, этот голос и манера… — Клаус, — прошипел он, — именно из-за тебя я чуть не упал, идиота кусок. — Держа в руках баночку с кофе, Пятый прожигает взглядом Клауса, вошедшего в кухню и всё так же держащего в руках монополию. — А ты низкий, — пропустил мимо ушей слова Пятого Клаус. Его рассеянный взгляд бродил по небольшой светлой кухне и наконец вновь остановился на Пятом. — Я могу чем-то помочь? — спросил он и в его голосе не было и капли насмешки, он был наивен как ребёнок и Пятый невольно словил себя на мысли, что больше не чувствует раздражения. — Да, поставь чайник, — проговорил Пятый, спускаясь с табуретки. Клаус улыбается, ставя на кухонный стол игру и беря в руки чайник. Пятый ставит табуретку на место, всё ещё чувствуя некую неловкость, однако теперь он может занять руки и отвлечься. — И так, ребята, мы приготовили чай, Пятый заварил кофе, и мы откопали разные сладости, надеюсь, Ваня не будет против, — держа в руках две чашки и коробку под мышкой в комнату ввалился Клаус, улыбка на его лице была ярче закатного солнца, а волосы, как всегда, растрёпаны до безумия. Следом шёл Пятый, в руках у него были чашки и несколько пакетиков с вредной едой. — Вот и славненько, а мы решили, что глянем «В джазе только девушки», — заулыбалась Ваня, уже вставляя диск. — И да, когда это я была против того, чтобы наесться вкусностей, — продолжила она, беря из рук Пятого чашку и устраиваясь на полу поудобнее.       Вечер пятницы предвещал быть хорошим с бурными обсуждениями и спорами о том, кто чьи карты украл, и кто кому продаст биржу. От этой мысли у Вани становится тепло, пересекаясь взглядом с Пятым она знает, что он чувствует то же.