Школьные дни

— Итак, на часах уже полночь, а мы так еще и не легли, — констатировала факт Ваня, когда пирог был благополучно съеден, а в фильме начали идти титры. — Да, пожалуй, пора укладываться, — проговорил Пятый, поднимаясь с пола. — Я унесу грязную посуду, а вы пока подготовьте место для сна. — В подтверждение своих слов, Пятый поставил на грязную тарелку, где буквально час назад был пирог-ёжик, и чашки с заваркой на дне. — Я сам помою свою чашку, — обрадовался Клаус и пулей вылетел из комнаты, пока Пятый не успел забрать и её. Похоже, перспектива готовить спальное место ему не льстила. Бен улыбнулся, проводя рукой по волосам и закатывая к потолку глаза. — Вот всегда он так, — хмыкнул он, ни к кому, собственно, не обращаясь. — Ага, но в этом-то его изюминка, — пожала плечами Ваня, и направилась к шкафу возле стены, где вполне вероятно мог и завалялся матрас. — Надеюсь он не разобьёт эту несчастную чашку, — подметил Пятый, как можно, аккуратней выходя из комнаты.       Когда Пятый вышел из комнаты, Бен уставился на Ваню. — Как думаешь, они не убьют друг друга пока нас нет рядом? — вопрос был шуткой, однако, зная дуэт Пятого и Клауса, могло произойти буквально всё. — Ну, может, — хмыкнула, Ваня так, будто у них каждый вечер происходило нечто подобное. — Может мне спуститься и проверить? — не унимался Бен, уже вскочив с места. — Э-э, а кто будет помогать мне раскладывать матрас? Они там втроём на четыре чашки и тарелку, а мне, хрупкой девушке, возиться с обустройством комнаты в одиночку? — Ваня выглядела воинственно, держа в руках два матраса и несколько простыней. Всё это в её руках выглядело большим комком ткани, который она держала как пёрышко. Бен был уверен, что даже один матрас для него будет жутко тяжёлым. — Таак, быстро расчисть место на полу и да, все ноты кинь на стол, а этим пледом вы будете укрываться, да и этим тоже будете. Бен, ну что ты такой брюзга, нормальный плед. — Командовала Ваня, всё также держа над головой охапку постельного белья и наблюдая за тем, как Бен нервно раздвигал место для матрасов. — Так, ваш с Клаусом я поставлю поближе, а для Пятого подальше, вы же не хотите чтобы он перерезал вам сонную артерию если вы зайдёте на его территорию? — вопрос был риторический, однако Бен ярко закачал головой, боясь, что Ваня может сделать иначе чем сказала. Девушка же на эту реакцию сдавленно хихикнула. — Да не волнуйся ты так, по крайней мере, он вас ногой пихнёт, ничего больше, — подытожила она. Наконец, все матрасы были разложены по местам, а Бен более или менее успокоился, однако, свой матрас он оттащил как можно дальше от матраса Пятого. Так, на всякий случай.       Когда Пятый спустился вниз, на кухне его уже ждал Клаус, держа на вытянутой руке предмет своей гордости: помытую чашку, с которой струями капала вода. Пятый отметил про себя, что Клаус не забыл включить свет, что было огромным бонусом, поскольку сам он был не в состоянии – руки заняты. — Ты даже не удосужился вытереть её, дурень, — фыркнул Пятый, отводя взгляд. Клауса хвалить не хотелось, а если и хотелось, то Пятый бы не обогнул тему того, что Клаус скорее разбил бы чашку, нежели её помыл.       Но Клаус не переставал улыбаться, он смотрел на Пятого с неким вызовом, мол: «Видишь, я на что-то способен, и ты не можешь сказать, что это не так».       Пятый фыркнул и протиснулся к раковине. Как вдруг Клаус, резко выхватил с тарелки, служившей ему подносом, две чашки и молниеносно поставил их в раковину. — Что ты делаешь? — скривился Пятый, выгибая бровь. — Помогаю, не видно, они бы упали, если бы я тебе не помог, — как можно наивней проговорил Клаус, не сводя глаз с Пятого. — Я сам могу, — пробурчал Пятый, ставя оставшуюся посуду в раковину и включая воду. — Так же, как и с монополией? — наклонил голову в бок Клаус, не отводя глаз. Пятого будто под дых ударили, такое унижение он испытает крайне редко, а тут… Услышать подобное от такого как Клаус, сверх унижения как бы прискорбно, то ни было. — Что? — голос у Пятого дрогнул, когда он говорил и похоже, Клаус тоже это заметил. Но убегать он не собирался, это ещё больше выводило из себя. — Ну, ты ведь ниже меня, и я помог достать игру, почему так плохо, если я помогу тебе? — вопрос построен корректно, Пятый невольно отвёл глаза. Глупо с его стороны так реагировать на обычную помощь, глупо, но такой уж он человек. Не привык принимать помощь, доверяет лишь самому себе и не позволяет приблизиться к себе никому. Так ведь спокойнее, никто не разрушит твой мирок, в котором ты обустроил всё так, как хочется именно тебе. Твой личный Эдем. Клаус был нежелательным гостем, от таких, как он Пятый никогда не ждал бы ни помощи, ни понимания. Всего неделю назад такие люди были ему противны, но сейчас, стоя на кухне и смотря Клаусу в глаза, Пятый отчего-то начинает раскаиваться. Ему стыдно, пусть этого не видно по его вечно холодному и отстранённому лицу. Клаус просто хочет помочь, сблизиться или может даже подружиться. А он отталкивает. Вот же он гад. — Ладно, — проговорил Пятый спокойным, ничем не выраженным голосом: такие обычно объявляют о прибытии на станцию очередного поезда. — Вот и замечательно. — Клаус запрыгнул на кухонный стол и стал болтать ногами. — Знаешь, Пятый, я думал, ты мне сейчас врежешь, — сказал он, когда Пятый уже домывал последнюю чашку, делая так, чтобы не оставалась бурых линий от чая на стенках кружки. От его слов Пятый заметно дёрнулся, но лицом к Клаусу не повернулся. Клаус решил продолжить и не важно, что из этого может вытечь. — Не, ну ты же не виноват в своём ДНК или из-за чего там люди не растут, — начал свои размышления Клаус. — Обычно, в генах записано то, какой у меня будет рост и так далее, — поправил его Пятый, всё ещё не отрываясь от раковины. — Ну так вот, ты ж не виноват, что ещё не подрос. А мне не сложно, не нужно стесняться просить помощи у кого-то, от этого ты не станешь глупее или не потеряешь марку. Так обычно находят соратников и друзей, а ты вечно такой закрытый и холодный, что аж жутко. — Увлечённо, Клаус все больше болтал ногами, а в повествовании помогал себе руками, махая ими, будто лопастями пропеллера. Пятый был уверен, что слова Клауса не будут его интересовать, он уже домыл чашку и выключил воду. Был уже готов подняться наверх, но отчего-то не хотел. Он желал дослушать доводы Клауса. Непонятно почему, это на него не похоже. Пятый не слушать таких, как Клаус, Пятый не принимает помощь от таких, как Клаус, Пятый не смотрит на таких как Клаус. Тогда почему же сейчас, облокотившись о раковину, он не отводит от него взгляд. Всматривается в эти вьющиеся вечно растрёпанные волосы, слушает этот голос хриплый от сигарет. Что поменялось за такой короткий срок, что или всё-таки кто? — … а ещё тебе не нужно быть таким букой и не давать нам списывать хоть иногда… Эй, ты чё так на меня уставился? — прервал свои рассуждения Клаус, когда заметил, как пристально Пятый на него смотрит. — Сразу говорю, бей ребро, моё лицо должно быть в форме, — Клаус не уверен, что Пятый устроит драку тут, однако риск был и он решил перестраховаться. Терять ему всё равно уже нечего. — А… ребро? Ты думаешь, я устрою драку тут? — Пятый изнурённо сложил руки на груди, смотря на Клауса взглядом «Ну ты и идиот конечно». — Ты всё можешь, тот кто понял геометрию способен абсолютно на всё, — как можно серьёзней сказал Клаус, наклоняя голову в бок и рассматривая то, как выглядит Пятый «лёжа» на боку. Пятый не смог сдержать улыбки, то ли от того, что было уже поздно, и он был не в состоянии контролировать себя, то ли от того, что шутка Клауса была действительно смешной. Где-то на подкорке, Пятый отметил, что возможно, это была не шутка и Клаус действительно считает его всемогущим, тогда в таком случае это казалось ему вдвое смешным. — Пойдём наверх, я хочу спать, — проговорил Пятый, демонстративно зевая, не забыв при этом прикрыть рот рукой. — Пойдём, — Клаус тоже зевнул, только рот свой прикрыть не удосужился. — А вот и они, видишь, все живы здоровы, — Сказала Ваня, повернувшись к Бену, когда Пятый с Клаусом вошли в комнату. — Предлагаю вам принять душ и ложиться спать. У меня есть пижамы для всех, а нижнее бельё переоденете, когда придёте домой. — Сказала она без капли смущения в голосе. Руки в боки, волосы в пучке, а на лице задорная улыбка: всё при себе и даже больше. — Я первый! — воскликнул Клаус, подняв руку вверх. — Первая дверь налево, с краном разберёшься сам, — сказала Ваня, протягивая другу полотенце и пижаму. — Спасибки, — крикнул Клаус, вбегая из комнаты. — Спорим на пять долларов, что он упадёт в ванной? — с каменным лицом проговорил Пятый, тем самым вызвав у Вани громкий заразительный смех. Не устоял и Бен. Как ни странно, Пятый бы выиграл спор, если бы кто-то решился поставить пять баксов. Уже через десять минут друзья услышали, глухой «бум» и вскрик Клауса. Бен, сразу же побежал проверить как он, а Ваня с Пятым катались по полу от смеха. — Знаешь, Пятый, сложно представить, что именно так у нас не было с самого начала, — проговорила, когда они оба успокоились и уже лежали на спине, уставившись в потолок. Пятый перевёл на неё взгляд. Он понимал, что она имела в виду, ему и самому не верилось, что всё это происходит с ним. Что вот он, в одном доме с Клаусом и Беном, теми, кого раньше он презирал и ни за чтобы не стал общаться. — Сложно представить, — повторил он эхом за Ваней, вновь переводя глаза на белый потолок. Знакомый белый потолок, здесь всё было знакомым, каждая вещь пахла по-своему, как-то по-особенному и он помнил каждый из этих запахов.       За стенкой Бен отчитывал Клауса за его невнимательность, сложно было различить фразы, но смысл был понятен всем. Слушая это, Пятый всё явственнее осознавал, что жив. В том смысле, что вот он, тот самый момент, который следует отложить в памяти, а потом вспоминать. Тот момент, о котором говорят: «А помнишь, когда мы ещё были подростками…». Это не было ярким озарением или медленным осознанием, это было прекрасным моментом, который не хочется упускать. Это было чем-то тёплым и ласковым, дорогим и бесконечно нужным.       Так они и лежали вдвоём, пока не пришли Клаус и Бен. Второй был весь мокрый, а у первого на локте красовался синяк.       Вскоре, мыться пошёл Бен, а за ним и Пятый. Когда Пятый стоял под душем, он невольно подумал о том, как на этом самом месте стоял Клаус. А потом он навернулся и набил себе шишку. Смешно. Это и правда смешно, Клаус, как ходячая катастрофа, к которой ты невольно оказываешься причастен. Клаус такой странный и такой… словно магнит. Сложно описать точнее, но он притягивает к себе, как в хорошем, так и в плохом смысле. Пятый невольно хмыкает: для него самого Клаус был странным и нелепым существом, готовым накуриться при первой возможности, однако, зная все гадости про него, теперь он не казался ему мерзким. Теперь, Пятому отчего-то хотелось понять его, узнать этого человека поближе или может, даже понять его.       Но, когда он выключил кран, все эти мысли разом испарились и он, сонно шатаясь, поплёлся в комнату.       Когда он открыл дверь, ему в лицо прилетела подушка. — МЫ ИГРАЕМ В ПЕРЕСТРЕЛКУ, СОДАТ, ЗАНЯТЬ БОЕВЫЕ ПОЗИЦИИ, — взревела Ваня, кидая подушку Бену в лицо. Тем, кто попал в лицо Пятому, оказался Клаус. — Бой подушками, серьёзно? — у Пятого не было сил даже на то, чтобы разозлиться. — Я пойду спать в гостиную. — Боишься проиграть? — хихикнул Клаус, это подействовало на Пятого как спусковой крючок. — ЕСЛИ Я КОГО-НИБУДЬ ЗАШИБУ, ОБЪЯСНЯТЬСЯ ПЕРЕД ПОЛИЦИЕЙ БУДУ, ЛИШЬ С АДВОКАТОМ, — вскричал он, поднимая с пола подушки и прицелившись, кинул все три точно Клаусу в лицо.       Никого не волновало, что уже час ночи, никого не волновали и слова Пятого об адвокате. Хотя, может быть только Бен на секунду замялся, но, когда в него прилетела подушка от Клауса, быстро ретировался: нет, у него времени размышлять над тем, что Пятый может кого-то грохнуть.