Школьные дни

      Когда Пятому сказали, что он вместе с Ваней и ещё несколькими детьми должен отправиться в сиротский дом, чтобы помочь всё обустроить к Пасхе и повеселить детей, он был не в восторге. Нет, он был, чуть ли не в ярости. — Ваня, как ты это не понимаешь, они буквально плюнули мне в лицо, предложив вместо пяти часов математики поехать в детский дом, — Пятый был не против помочь, однако, когда речь заходила о том, прогулять ли уроки из-за внеклассных мероприятий или поучиться он бы выбрал учёбу. Дело обстояло ещё и так, что Пятый, мягко говоря, плохо ладил с детьми, те в свою очередь отвечали ему взаимностью. — Да ладно тебе, Пасха — это очень весело, хотя для тебя мне кажется, интересны лишь формулы и заумные фразочки, — хмыкает Ваня. В отличие от Пятого идея прогулять уроки и провести один день в компании резвых ребятишек ей ой как нравилась. Всё потому, что это было отличное времяпрепровождение и отличная возможность растянуть Пасху. Если заходить издалека, то Пасха была третьим по величине праздником, который Ваня очень любила. На первом было их с Пятым день рождения так удачно выпавшее на одно и то же число, на втором Новый Год, а на третьем, как не сложно догадаться была Пасха. Как бы то ни было, но в праздниках Ване больше всего нравилось само к ним приготовление. Вся эта кутерьма, раскрашивание яиц и украшение дома к празднику возбуждало в ней яркие насыщенные эмоции, которые она была не в силах сдержать. Пятый относился к подобному более снисходительно. Для него праздники походили лишь на декорацию сцену, на которой люди разыгрывали радость и были в восторге от того, что в обычные дни было само собой разумеющимся. К примеру, тот же день рождения: люди просто празднуют тот факт, что прожили ещё один год и приблизились к смерти. Не будь Вани, он бы, наверное, позабыл бы об этом дне. Он был бы для него самым обычным таким же серым и невзрачным. Но, всегда есть это «но», в некоторых местах оно знаменует что-то хорошее, в других же может принести немало боли одним лишь своим видом. Его «но» заключается в том, что у него есть Ваня. Этот лучик солнца, живущий на максимум и наплевавший на то, что может считаться обыденным или глупым вечно выдёргивающий его из его собственной скорлупы. Вот и сейчас, он отчётливо понимает, что для девушки идея с детским домом представляется очень яркой и весёлой затеей, он бы рад был отреагировать точно также, но на это нет ни сил, ни желания, поэтому он напяливает кислую мину и делает голос как можно более безэмоциональным. — Весело тебе, мне же противно от одной мысли, что я могу поехать к детям и украшать гигантский дом в честь Пасхи, — отрезает Пятый, зная, что говорит очень грубо. Ваня на несколько секунд останавливается и Пятый думает, что она прямо сейчас развернётся и пойдёт в обратную сторону. Но нет. Она продолжает идти за ним, только теперь уставившись в пол. Пятому становится очень неловко и стыдно за свои слова. Хочется взять их назад, но он не знает, за что именно и как ему следует извиниться. — Пятый, ты ведь не собираешься всю жизнь зубрить эти проклятые уроки?! — Начала Ваня. Голос у неё был слегка осипший, будто он недавно подавилась и теперь говорит через силу. — Ты так зациклился на всём этом дерьме и игнорируешь тот факт, что твоя жизнь не остановится от того, что ты становишься умнее. Проглоти знания из хоть десять тысяч книг атомной физики и квантовой теории, в один момент ты поднимешься из-за стола, оглянешься, а вокруг никого. Ты будешь один. Будет больно. Забей на уроки, ты ведь прекрасно понимаешь, что выбрали нас, поскольку мы лучшие в параллели и можем не волноваться об оценках, так зачем же и сейчас думать об уроках, разве не лучше провести время с друзьями? — Пятый окоченел. Он знает эту интонацию, знает и этот взгляд. Знает и от этого только хуже. Тут обычным «прости» не отделаешься. — Ваня, — начал он как можно сдержанней, прекрасно понимая при этом, что сказать ничего вразумительного в данный момент он буквально не в состоянии. — Ваня, — ещё раз тупо повторил он. Девушка не выглядела ни рассерженной, ни грустной: глаза у неё не сверкали алым пламенем, однако, было что-то во всей её позе, что заставляло вздрогнуть даже Пятого. — Ладно, проехали, — вмиг она переменилась. Словно по щелчку пальцев. Пятый опешил. Что ему делать? Как реагировать? Что сказать? А был ли этот разговор вообще...? — Я не хотел, — только и смог выдавить из себя Пятый, — а знаешь, эта идея не такая уж и плохая. — Эта жалкая попытка оправдать себя и хоть как-то извиниться перед Ваней. — Ну не злись, пожалуйста, — как можно тише проговорил Пятый, опуская глаза, — я не должен был так говорить, просто… — Просто ты – ботаник, вот и всё, — перебила его Ваня. — Знаю-знаю, просто я волнуюсь, что ты без меня совсем загнёшься, как роза без колпака, — Ваня сцепила над головой руки, как бы изображая этот самый колпак. Что-то кольнуло в сердце, наверное, это была нежность, потому что Пятый уверен, что это была положительная эмоция. Она мягкая, но у неё есть шипы, и она может быть несколько эгоистичной. — Но ты мой Маленький Принц и, надеюсь, будешь снимать его чаще, чтобы я мог дышать ночным воздухом, — усмехнулся парень, смотря Ване в глаза и видя, как вновь она приобретает свою подвижность. В том смысле, что глаза её начинают оббегать контур его лица, а руки вновь оказываются в карманах джинс. — Ты был бы очень привередливой и начитанной розой, — хмыкнула девушка. — А ты была бы хорошим садовником и играла бы мне на скрипке, — продолжил мысль Пятый, кивая головой. То ли самому себе, то ли для того, чтобы убедить себя в верности собственного высказывания. — Вот это мне в тебе и нравится: ты знаешь дофига всего и можешь подхватить каждую из бесед, главное, чтобы у тебя было на то настроение, — закинув руки за голову. Ваня вновь пошла вперёд, оставляя Пятого стоять на месте. Он всё же решил не отставать. — Только ты вечно такой зануда, вечно тебе нужно поныть насчёт каких-то глупостей, — продолжила Ваня, когда Пятый нагнал её. — Ну да пофиг, в любом случае, нам нужно поспешить и сесть в школьный автобус раньше, чем он уедет.       Пятому всё ещё было несколько стыдно за себя и то, какой неловкий у них вышел разговор, однако осадок быстро выветрился, когда они подошли к большому жёлтому автобусу с потёртой надписью «School bus». — Эээй! Вы что, тоже едете?! — У Клауса до безобразия расширенные зрачки и улыбка в тридцать два. Он кричит, даже несмотря на то, что находится сравнительно недалеко от Вани и Пятого. — Ого, а вас как взяли? Клауса вызвали, чтобы хоть как-то его оценки исправить, — вынырнул из неоткуда Бен. Заметив, как недоверчиво на него смотрит Пятый, он замахал руками, — у меня-то с оценками всё нормально, меня к Клаусу привязали, чтобы я за ним следил. — Крутяк, — Ваня выглядела более чем довольной и у Пятого сложилось впечатление, что недавний разговор он выдумал так быстро, что Ваня «забыла» о нём. — Какие люди, — Элиссон, сложив руки на груди, встала неподалёку, Лютер был чуть поодаль, Пятый удивился, как мог не заметить их раньше. — А вот и вы, — как её Пятый не заметил сразу же, остаётся загадкой даже для него самого. — О, Лайла, а ты тут как? — Элиссон быстро изменилась в лице, которое до этого походило на скукоженный помидор. — Мы с мамой организовали всю эту поездку, а меня поставили за главную. — Уперев руки в бока, выдала девушка. — А Диего взяли, потому что я так попросила. — Прибавила она, и как из воздуха сзади неё образовался долговязый парень с корявым пучком. — Вот и круто, а кто ещё едет? — вмешалась Ваня, подходя к девочкам. — Да какая-то Долорес, француженка, я с ней не общаюсь, так что мало что могу о ней сказать. Но она вроде ничего, вечно с блокнотиком ходит и что-то в нём строчит, а ещё несколько раз кому-то звонила, но это как по мне это вполне нормально. — Добавила Лайла, уже чуть тише, хотя Ваня уверена, что рядом с ними нет той самой девочки. — Так, а что это мы тут стоим? Быстро в автобус и не драться, — а вот и сама Куратор. Лично пришла попрощаться с любимой дочуркой. Даже если и так, то никаких поцелуев или добрых напутствий от её стороны не последовало, а Лайла, будто сама избегала смотреть на мать.       Когда все расселись по местам, Ваня наконец-то отыскала глазами девочку, которой до этого будто и вовсе не было. Чёрные длинные локоны и большие глаза, что сказать, милая девушка. В руках у неё был телефон, и она очень-очень быстро строчила кому-то сообщение. Как могла видеть Ваня со своего места, написала она уже много, однако, отправлять не торопилась. — Куда ты смотришь? — удивился Пятый, когда Ваня наконец оторвалась от созерцания девушки, которую, как сказала Лайла звали Долорес. — Да так, подумала, что она напоминает мне кого-то, но похоже я ошиблась. — Откинулась на спинку сиденья Ваня и запрокинула голову. — А куда именно мы направляемся? — Клаус, поднявшись со своего места, находившегося за друзьями, облокотился об сиденье и свесил голову. — В детский дом, чтобы помочь украсить его к Пасхе, — проговорил Бен, да так, будто уже минимум десять раз повторял эту простую истину Клаусу. — Ага, будем играть с детишками, прятать яйца и всё в таком духе, — улыбнулась Ваня, качая головой. — А дети ходят в церковь? — не унимался Клаус, — помню, нам где-то говорили, что этот праздник как-то связан с религией, вот я и подумал, а ходят ли дети на мессы? — Клаус как ребёнок приложил палец к губам и уставился в железную обшивку автобуса. — Думаю, им ещё рано, — вмешался Пятый. — Может, они смогут ходить туда лишь когда будут достаточно взрослыми, но и это навряд ли, обычно детей из таких домов забирают очень быстро, — продолжил он свою мысль, складывая руки на груди. — Так значит, мы будем играть с маленькими детками? — засиял Клаус, — я люблю смотреть на детей, они такие забавные и глупые. — Ты мало чем от них отличаешься, — хмыкнул Пятый. — А Пятый прав, — хихикнул Бен, впрочем, быстро скрыв улыбку, когда Клаус перевёл на него обиженный взгляд. — Итак ребят, нам ехать ещё минут тридцать, так что прошу всех сесть на свои места и быть как можно тише, — проговорила в мини-рупор Лайла, последней фразой указывая на компашку друзей.       Остальную часть поездки друзья решили вести себя тише, однако, Клаус быстро раскололся и решил, что общение через кресло неплохая идея. — А ты была там? — спрашивает он у Вани, та лишь качает головой, но вовремя вспоминая, что Клаус её не видит, отвечает. — Нет, но я несколько раз проходила мимо, и мне показалось, что это не плохое, а даже очень уютное место. — Это здание было обычным и почти ничем не примечательным. С виду можно было подумать, что это школа или детский сад, лишь вывеска над зданием могла дать опровержение. — Интересно, а как дети будут вести себя? — задумчиво проговорил Клаус, ни к кому конкретно не обращаясь. — Обычно дети, это бегающие и орущие существа, норовящие напасть на тебя, когда ты меньше всего этого от них ожидаешь, — пробурчал Пятый. Его воспоминания, связанные с детьми, были весьма скудны, однако, за тем маленьким исключением, он всё равно умудрился поссориться с одним ребёнком, а другого довести до слёз тем, что сказала ему о том, что Санта Клаус – выдумка. — Не утрируй, Пятый, не все такие, — засмеялась Ваня, — поверь, есть хорошие и послушные дети, которые даже тебе смогут понравиться. — Это очень вряд ли, — фыркнул Пятый, отворачиваясь к окну и смотря на быстро меняющийся пейзаж. — Мы уже подъезжаем, просьба всем проверить свои сумки и не забывать их в автобусе, — протрубили Лайла и все, кто находился в автобусе, невольно вздрогнули. — Вот надо ей так кричать в эту штуку, — прошипел Бен, когда они вчетвером выходили на освещённую солнечными лучами улицу. — Ого! А я думал, что это будет похоже на концлагерь! — вскрикнул Клаус, указывая пальцем на здание детского дома. — Это не культурно, — шикнул на него Бен, насильно опуская его руку вниз, надеясь, что никто не заметил его жеста и крика. — Ну что ж, навстречу приключениям, — проголосила Лайла, шедшая впереди всех, как вожак, указывая направление.       Пока все шли за Питц, девочка, с чёрными локонами, чуть отстала от группы, не переставая строчить сообщение. «…в конце концов, они просто разговаривали, даже за руки не держались, так что полагать что они пара пока не стоит. Однако, я всё равно буду настороже и следить за ними. На этом я заканчиваю свой отчёт, пожелайте удачи.»       Наконец, она отправила сообщение и устало протёрла глаза. От долго смотрения в экран, они сильно слезились, но Долорес нельзя было тереть их – иначе сотрётся тушь. Наконец, кое-как протерев их, она догнала основную группу.

***

      Четверо друзей, войдя в здание, начали заинтересованно оглядывать помещение изнутри. Оно и здесь было чистым, даже слишком. Будто это была какая-то больница, а не детский дом. — Запаха спирта не хватает, — подвёл итог Пятый. — Точняк, с языка снял, — качнула головой Ваня. — Какой ещё спирт? — не понял Клаус, начав удивлённо принюхиваться. — Я люблю спирт, но спиртом тут и не пахнет, — заключил он. — Они имеют в виду, что здесь слишком чисто для детского дома, — проговорил Бен, как будто объяснял ребёнку, как держать в руке столовые приборы. — А, так вот ты о чём, ну может эти детки любят порядок и…       Закончить Клаусу не дал громкий звонок, значение оповещения которого никто не знал. Когда, наконец, звон в ушах прошёл, Пятый осмотрелся по сторонам. — Не волнуйтесь, это звонок с уроков, теперь дети живущие здесь полностью свободны, и вы можете пройти к ним в гостиную. Так, если что, там уже стоят коробки с украшениями. — Опередила все встречные вопросы Лайла, уперев руки в бока. — Вам следует разделиться по группам и помочь украшать дом. — Хорошо, — сказали ребята, незаметно для самих себя, кучкуясь в отдельные группы.       Вскоре, четверо друзей отправились вдоль по коридору, осматривая стены и картины, висящие на них. Всё это были натюрморты от здешних детей. Наконец, встав перед нужной дверью, они несколько секунд не решались войти. Шум и гам, доносящиеся из-за дверей, вызвали на лице Пятого кривую гримасу, а на лице Клауса непередаваемый восторг. — Я не пойду туда, — сложил он руки на груди. — Ваня, скорее открывай двери! — взвизгнул Клаус. И, как бы то было не прискорбно, в этот раз Ваня беспрекословно выполнила просьбу Клауса.       В лицо хлынул поток свежего воздуха и гам, который был слышен из-за дверей, утроился. Также, Пятый отметил про себя, что в коридоре было достаточно темно, потому что лучи, исходящие из комнаты, слепили ему глаза. — Здравствуйте! — крикнула Ваня, чем привлекла всеобщее внимание детей в зале. Если приглядеться, то здесь были дети всех возрастов, начиная от пяти лет, заканчивая пятнадцатью. Если так подумать, взрослых было гораздо меньше, что было весьма логично, как предположил Пятый, взрослые дети более ответственны и наверняка их забирают чаще. — Привеетик, — поздоровался Клаус, махая руками будто вертолёт. Эту особенность заметили младшие и весело засмеялись. Бен опустил глаза, но тут же снова поднял их – не важно, что подумают о Клаусе, пусть он будет счастлив, а остальное само приложится. — Итак, кто хочет помочь нам украшать вашу гостиную к Пасхе? — на вопрос Вани взметнулся лес рук, что вызвало на её лице яркую улыбку. Ване нравились эти дети. Они были в меру воспитаны и имели некий шарм, которым, увы, не обладали дети, у которых есть родители.       Коробки с украшениями стояли чуть поодаль от всех игрушек и шкафов с книжками, находящихся в комнате. Ваня поочерёдно доставала тонкие треугольные гирлянды, а дети дружно передавали их Бену, который в свою очередь встал на стул и прицеплял украшения к окнам.       Это здание было самым обычным. Скучным даже, как Ваня полагала, детские дома должны быть более яркими. А это… было больше похоже на больницу: облезлые в некоторых местах стены и старые (даже для неё) украшения.       Рядом с ней пробежал мальчик. Глаза у него были так сильно распахнуты и не моргали, но отчего-то показалось, что они пустые. «Слепой?», — на секунду подумала она, но тут же передумала, когда увидела, что он трёт глаза от яркого солнца. — У него такие гигантские глаза, скажи, сестрёнка, — откуда ни возьмись, появилась задорная девочка с рыжими, как пожухлая листва, волосами. На вид ей было около пяти, белое платье до колен и большие зелёные глаза делали её похожей на ведьму. Ваня на секунду опешила, она была не готова к разговору, и теперь ей было несколько стыдно насчёт своих мыслей. — Да, это точно. Как тебя зовут, девочка? — быстро перевела тему Ваня, зная, что детей очень легко отвлечь и что она легко сможет перевести тему. — Фрил, — выдала девочка, — этот мальчик дурак, он даже считает хуже меня, а он старше на два года, — развела руки в стороны девочка. Ваня удивилась. Обычно дети достаточно жестоки, но это не было похоже на издёвку. Она будто констатировала факт, который Ваня должна принять во внимание, но не пользоваться им в дурных целях. — Он болен? — спросила она зачем-то, не ожидая при этом, что девочка ответит. Та, уперев руки в бока, нахмурилась. — Нет, просто дурачок, и не смей говорить, что он болен, просто неспособный, я уверена, он много чего умеет, просто учителя не хотят с ним возиться, — продолжила Фрил, надувая губки и смотря непосредственно Ване в глаза. — Прости, я не имела ничего плохого, просто бывает, что деткам и правда плохо даётся учёба и это зависит не от них, а от отклонений в их организме. Если он болен, ему должны помочь… — попыталась объяснить свою позицию Ваня, решив, что должна общаться с девочкой на равных, иначе конструктивного диалога у них не выйдет. — Не надо его никуда отвозить, всё с ним хорошо! — вскрикнула девочка, и Ване показалось, что в уголках её глаз скопились слёзы. Не дожидаясь слов Вани, девочка убежала, и Ваня потеряла её из виду, что казалось, было непосильной задачей: как можно стать незаметной с такими яркими рыжими волосами? — Ну вот, я был прав, дети – это злые и эмоциональные люди, которые вечно чем-то недовольны, — как из-под земли образовался Пятый, держа в руках пакеты с чем-то шуршащим. — Нет, в этом случае облажалась именно я, — выдохнула Ваня, потирая переносицу. — В чём же? — недоумённо спросил Пятый: мысль, что Ваня не смогла справиться с ребёнком, сильно удивила его. — Я плохо отозвалась о её друге. Видишь ли, он слегка глуповат и я предположила, что он болен, на что она очень расстроилась и убежала, — выдохнула Ваня. Ей было правда жаль, что она расстроила ребёнка, уверена, если бы про её друга сказали точно также, она бы тоже расстроилась. — Я пойду, поищу её, — наконец сказала она, поднимаясь с колен, — поможешь Бену с гирляндой вместо меня? — попросила она, уже идя на поиски девочки.       «Да она же ребёнок, скоро забудет, что обижалась», — хочется сказать Пятому, но вместо этого, он лишь качает головой и подходит к коробкам.       Вскоре. Ваня нашла девочку, сидящей в углу комнаты. Она сидела, поджав под себя пятки и обхватив пальчиками ноги. Её тело покрывала мелкая дрожь. — Фрил, прости, я не хотела так говорить о твоём друге… — начала Ваня, как можно мягче. — Он мне не друг, — девочка резко подняла голову и вперилась в Ваню глазами. Сейчас красными от слёз. Ваня опешила. — Не друг? Тогда почему ты плачешь? — спросила Ваня, садясь рядом с девочкой. Та не шелохнулась. — Потому что это правда, — девочка уткнулась носом в колени и шмыгнула носом. — Он не заслужил такого, зачем его вообще родили, если ему придётся всю жизнь страдать от того, что он идиот? — продолжила она, пряча глаза.       Что Ваня могла сказать? Ничего. Честно, впервые она не знала, что сказать для поддержки. Этой девочке от силы шесть лет, а она уже думает о таком, чем она может помочь. — Уверена, его заберут хорошие люди и ему не будет плохо от того, кем он родился, — сказала она, надеясь, что это хоть как-то сможет помочь. — А вдруг нет? Вдруг он навсегда останется здесь, с миссис Флитчер и недоваренной овсянкой? Все вырастут и уедут от сюда, а он даже нормальную работу себе не найдёт, что тогда? — не унималась девочка, смотря на Ваню полными слёз глазами. — Так не будет, — очень серьёзно проговорила Ваня, девочка даже перестала плакать. — Почему ты так говоришь? Ты ведь не знаешь этого, — грустно хмыкнула девочка. — Потому что ты не позволишь этому случиться, — проговорила Ваня. Фрил вдруг перестала шмыгать носом. Её опухшие от слёз глаза смотрели на Ваню несколько секунд так, будто впервые видят человека. Затем, девочка вдруг вскочила с места и побежала в гущу детей, снующих туда-сюда с ленточками и пасхальными яйцами в руках. — Ваня, вот ты где! — крикнул Клаус, маша рукой подруге, — а мы тут пасхальное дерево нашли, сейчас Бен с Пятым пытаются его установить, а ещё, сюда приходила воспитательница и сказала, что мы можем воспользоваться кухней, чтобы приготовить шоколадные яйца. Я думал, здесь будет намного хуже, — Клаус сиял. Сиял, как медь на солнце, но Ваня не улыбнулась ему в ответ, что на секунду заставило его остановиться. — Ваня, что такое? Ты такая грустная, — что Ваня ему скажет? Правду? Нет, нельзя портить праздничное настроение такому светлому человеку, особенно, когда он уже так счастлив. — Всё просто чудесно, мы можем идти на кухню? — улыбнулась девушка. Клаус на её вопрос радостно закивал головой. — Эй, ребятки, кто хочет пойти на кухню и приготовить пасхальный ужин?! — бодро крикнула Ваня, сложив руки рупором. На её вопрос, почти все дети одновременно повернули голову и радостно завизжали. — Таак, не толкаемся, аккуратно выходим и встаём по парам. — Дети были весьма послушны, в отличие от большинства других детей они сразу слушались просьб Вани и выполняли их. С одной стороны это было весьма кстати, а с другой немного грустно. — Эти дети такие послушные, — поделилась она своими мыслями с Клаусом, когда они шли по коридору. — Ну не знаю, эти козявки мне чуть волосы не вырвали, и когда я попросил их остановится, они все равно продолжали, — хихикнул Клаус. — Это потому, что они считают тебя большим ребёнком, — подоспел Пятый к друзьям, сложив руки на груди. — Точно-точно, ты для них как собрат, а значит, у вас один ранг и они не обязаны тебя слушаться, — сказал, Бен, появившись с другой стороны. — Блин, вот засада, похоже, они только Ваню и слушаются, — шмыгнул носом Клаус. — Что ж поделать, если я веду себя подобающе, — наигранно серьёзно проговорила Ваня. — Кстати, у вас получилось поставить дерево? — поинтересовалась она, обращаясь одновременно к Пятому и к Бену. — Да. Теперь я точно знаю, для чего учил геометрию и испанский, — буркнул Пятый. Ваня еле сдержала улыбку, поскольку видела, что Пятый честно поражён тому, что поставить какое-то дерево будет так сложно. В любом случае, теперь он уж точно не будет говорить, что эта поездка была простой и бессмысленной.       Когда друзья с ребятами вошли на кухню, в ней уже была другая группа. А точнее группа Лютера, Элиссон, Лайлы, Диего и этой странной девочки по имени Долорес. Ваня отметила про себя, что она вновь что-то пишет, на этот раз уже в блокноте.       На кухне стоял запах шоколада, на столах Ваня заметила формы в виде кроликов и очень обрадовалась. Лайла тем временем, помогала детям размешивать и заливать шоколад в формы в виде яиц. — Какие люди, — присвистнула Элиссон, когда заприметила Пятого, тот в свою очередь отвёл глаза, как будто впервые видел Элиссон, её похоже это не на шутку взбесило. — Так, думаю мы можем взять какао порошок и молоко из этих больших холодильников и шкафов, — скомандовала Ваня. — О нет, Ваня, мы уже подготовили шоколад на всех, лучше вам заняться готовкой настоящих яиц. Может, это сложнее чем шоколад, но только представь, как ваши ребята будут рады помочь вам, объясни им всё, и они сделают, как ты скажешь. Эти ребятки очень умные, думаю, ты тоже это заметила. — Остановила Ваню Лайла, на время отходя от своих подопечных. Ваня несколько секунд обдумывала её слова. — Идёт, Лайла, спасибо за идею, — улыбнулась Ваня. — Итак народ, планы немного изменились и вместо шоколадных яиц мы будем готовить обычные, а потом разукрасим их как нам того заблагорассудиться. — Как ни странно, никто из детей не расстроился. Даже наоборот, они будто были рады тому, что делают что-то, что делает их непохожими на остальных детей.       Вскоре, Ваня нашла на полках нужные им красители. Яйца дети нашли сами и поместили около тридцати яиц в одну большую кастрюлю. Когда Ваня раскладывала пакетики с красителями на столе, чтобы дети сами смогли выбрать понравившийся им цвет, её снова застали во врасплох. — Я теперь знаю, что тебя зовут Ваня. Так вот, Ваня, ты права, я будут защищать Харлана, во что бы то ни стало и знаешь, что, если ты кому-нибудь расскажешь, что я плакса, я очень рассержусь, — Фрил появилась внезапно и из ниоткуда. Ваня думала, что её сердце остановилось, и она готова отправиться на суд божий, однако, она всё-таки выжила и несколько секунд пыталась выйти из шока. — П-понятно, — выдавила она из себя, единственное, что смогла придумать. Чуть приглядевшись, она поняла, что Фрил держит за руку этого самого мальчика с большими, будто монетки, глазами. — Это хорошо, что понятно, — девочка, уперев одну руку в бок, крепче сжала руку мальчика. Тот в свою очередь немного поморщился и промычал что-то неразборчивое, что-то явно похожее на просьбу ослабить хватку. — Но помни, если скажешь кому-то, что я плакала, я тебя покусаю, — закончила свою мысль девочка, всё же немного ослабив хватку.       Когда Фрил отошла от неё, Ваня ещё несколько минут следила за её действиями. Девочка с мальчиком стояли рядышком и смотрели на то, как варятся яйца. Ещё несколько детей разогревали воду для красителей. Те, что постарше решили, что будет верным решением всё же взять несколько формочек для шоколада и приготовить свои собственные шоколадные яйца.       За столами, где главными были Лайла и Элиссон, всё шло гладко, за тем маленьким исключением, что Лютер с Диего так и норовили помочь, хотя, по сути, делали всё только хуже. Но девушки пытались как можно аккуратней объяснить своим парням, что они, мягко говоря, бесполезны сейчас. Но смотря на то, как рьяно парни пытаются им помочь, девушки иногда сжаливались и позволяли им залить шоколад в формочки вместо детей.       Долорес же тем временем занималась важным отчёт. Отчёт касаемо Пятого разумеется. Сейчас, когда на кухне было много людей, и стоял гомон, она могла сконцентрировать на нём всё внимание и не бояться того, что её могут заметить. Её заметки пополнялись маленькими фактами, связанными с тем, как у Пятого получается избегать конфликтов с детьми. Чаще всего Пятый просто игнорировал их или старался уйти от того места, где стоял.       Долорес была очень рада тому, что её выбрали, не только потому что таким образом она могла прогулять уроки, нет, тут дело в другом. Ей нравилось наблюдать за Пятым. Именно наблюдать, сказать по правде, девочки, состоящие в их «секте», стремятся встречаться с ним, ей же это не интересно. Ей было бы достаточно простого общения. Но не вышло, она была слишком стеснительной в отношениях с людьми, которые были ей симпатичны. Пятый не был шибко общительным, а она походила на тех девушек, которых сравнивают с идеальными куклами. Пустышками по-простому. Нельзя сказать, что ей было обидно это слышать, просто осознание того, что про неё так же может подумать и Пятый, огорчало. Поэтому она взяла на себя ответственность следить за ним. Так ей не нужно было с ним общаться, но она могла видеть его и оправдывать себя тем, что занимается этим сугубо ради новых данных и подруг.       Ваня видела, что Долорес никак не помогает с приготовлением шоколада, однако, краем глаза видела, что девушка искоса посматривает в их сторону. — Знаешь, Пятый, думаю, я знаю кто эта девушка, — наконец решила она поделиться своими мыслями с Пятым. — Тебе это понравится, — усмехнулась она. — Ты о ком сейчас? — устало проговорил Пятый. Сейчас, когда дети уже доварили яйца, пришло время их покраски. Их группа разделилась на два фланга: одни под руководством Клауса и Бена занялись шоколадными яйцами, вторая под руководством Пятого и Вани занялась покраской обычных, так что тут Пятый не смог отвертеться. К Пятому подбежало уже как минимум десять маленьких девочек, чтобы спросить его, нравится ли ему то, как они покрасили яйца. Даже тут он нашёл себе нежелательных поклонниц, ни одной из которых, кстати, не было и десяти лет. — Девушка, которая приехала с нами, — уточнила Ваня, — она, похоже, одна из той «секты», о которой я тебе рассказывала. — Ничего ты мне не рассказывала, — нахмурился Пятый. У него были такие уставшие глаза, что Ваня подумала, что он прямо ляжет тут же на полу. — Рассказывала-рассказывала, ты просто устал, ну, короче, эта девушка записывает всё про тебя, — ноль реакции, Пятый как смотрел на неё уставшими глазами, так и смотрит. Впрочем, это было ожидаемо, ее дело предупредить, его дело услышать.       Вскоре, их группа опередила группу Бена и Клауса, поэтому дети решили объединиться и приготовить оставшиеся шоколадные яйца вместе. Фрил и Харлан работали вместе, мальчик и правда был слегка заторможен: его движения были медленными, и он часто пялился в одну точку вместо того, чтобы помогать остальным. Но он был добрым, Ваня видела это, когда Фрил подталкивала его, обращая его внимания на выполненную ей работу, а он в свою очередь криво, но всё же показывал большой палец. — Пасха вообще ведь не об сладостях, — вдруг буркнул Пятый. Ваня удивлённо переводит на него взгляд. — С чего ты начал эту тему? — улыбнулась она, чуть толкнув парня в бок. — Просто подумал об этом и о том, что эти дети такие послушные не потому, что такими родились, — отвёл взгляд Пятый, смотря куда-то в пол. — Ты ведь тоже заметила, они отличаются от детей, они меня не раздражают, а значит либо я сошёл с ума, либо с ними что-то не так. — Ваня передёрнула плечами. Не от холода. — Значит, ты тоже это заметил... — Внезапно, вся эта предпраздничная суета, бегающие по кухне дети и прикрикивающая на Диего Лайла, стали казаться телевизионными помехами. Чепухой. Ваня отчётливо понимала, что праздники, подобные этому, позволяют этим детям радоваться жизни, она точно не знает, как они живут в другие дни, да и не надо быть гением, чтобы понимать, что с такой дисциплиной живётся им точно несладко. — Они будут счастливы, когда-нибудь, Ваня, не волнуйся, они здесь не навсегда, — Пятый далёк от человека, умеющего хорошо успокаивать, но он достаточно близок с Ваней, чтобы понимать, о чём она думает. От этих слов в груди расползается тёплое чувство, Ване хочется поблагодарить Пятого, но ком в горле не позволяет ей вымолвить и слова, поэтому она только кивает.       Когда ребята закончили с праздничными приготовлениями, на часах уже было четыре часа дня. — Не зря говорят, что за работой время летит, как прошли эти два часа, это просто ужас! Так и состариться недолго! — потягиваясь, проговорил Клаус. Бен на его слова скептически закатил глаза. — Доживёшь ли ты до старости… — загробным голосом проговорил Пятый. — Да пошёл ты! — пихнул его Клаус, о чём очень быстро пожалел, когда Пятый со всей силы ударил его по голове. — Не ругаться, на нас дети смотрят, — шикнула Ваня. — Не волнуйся, сестрёнка, мы не будем повторять за вами, — Фрил. И опять у Вани чуть не случился сердечный приступ. Харлан был тут же, в уголках его губ играла глуповатая улыбка, а глаза были ещё больше, чем Ваня успела запомнить. — Вот и хорошо, а то ещё наругают вас, а мне стыдно потом будет, — вмешался в разговор Клаус, девочка на него даже не взглянула.       Остаток времени, дети провели, пряча шоколадные яйца по всей территории детского дома. Пятый решил остаться в гостиной, а Ваня вместе с друзьями побежала прятать всё необходимое.       Когда за окном солнце медленно начало катиться к закату, Лайла собрала всех около выхода, несколько детей выбежало попрощаться, в том числе Фрил под руку с Харланом. — Клянусь, я буду защищать его, — проговорила она на ухо Ване, на что та лишь улыбнулась, кивая ей. Они поняли друг друга.

***

«А потом Пятый уснул прямо у неё на плече, думаю, это что-то значит, нет, я не думаю, я точно в этом уверена. После того как мы вышли из автобуса, эти четверо решили пойти к Бену домой и посмотреть парад по телевизору. На этом мои заметки на сегодня закончены. Приятных всем выходных».       И вот, последнее сообщение на сегодня отправлено и Долорес может с чистой совестью пойти домой, раздумывая над тем, что этот день прошёл весьма удачно.