Школьные дни

      Выходные пролетели незаметно. Как обычно, и присуще выходным, они всегда идут быстрее чем рабочая неделя и часто ты не успеваешь сделать за них всё, что планировал. Поэтому, ты вновь поднимаешься утром в понедельник и обдумываешь планы на следующие выходные и так по кругу. Если, конечно, на неделе у тебя не происходит ничего интересного, что крайне спорный вопрос по отношению к Клаусу, которому сейчас вновь надо подниматься в школу и сидеть в душных классах. Он, может даже и проспал бы немного, но благодаря Бену, он сонный как муха плетётся по дороге в это ненавистное учреждение, всё ещё думая о том, как хорошо было в тёплой постельке.       Чтобы хоть немного взбодриться. Клаус прокручивает в голове прошедшие выходные, а вспомнить было что. Хотя бы тот раз в утро субботы, когда Пятый повёл себя немного странно для самого себя или когда Пятый был не прочь его идеи пойти шляться по торговому центру или когда Пятый… Клаус ловит себя на том, что практически все воспоминания, связанные с выходными, напрямую переплетаются с Пятым. Это не то чтобы странно, просто как-то непривычно. Обычно Клаус запоминает всё моментами, определённую музыку или сладкий вкус, людей он редко запоминает, но здесь… Во всех забавных перепалках Пятый был рядом. Его силуэт, на голову ниже Клауса, всё время был поблизости, и Клаус несколько раз ловил себя на мысли, что ему очень интересна реакция Пятого на ту или иную его проделку.       Встряхнув головой, он поднимает глаза к небу и широко раскрывает глаза. — Бенни, смотри, небо такое большое! — Он тянет тощие руки к небу, рукава его потёртой футболки скатываются под силой притяжения, и широко-широко улыбается. Однажды, Клаус понял, что счастье в мелочах, тогда, ещё в детстве, когда дружба с Беном ещё и не думала начинаться, Клаус часто был один. Его семья состояла из одного, вечно пьющего и курящего отца, который никак не участвовал в воспитании сына. Своё детство Клаус практически не помнит, что кстати, как выяснилось благодаря всезнайке Пятому, являлось детской травмой. Иногда Клаусу сложно вспомнить даже лицо своего родителя, он перестал в него смотреть лет эдак с шести. Оно было ему противно. Клаус постепенно отдалялся от него и единственной ниточкой, что пока связывала их, были несколько десятидолларовых купюр, что отец оставлял ему каждое утро на столе. Где он их доставал парню было безразлично, он просто молча брал их и выходил из дома. Клаус точно не помнит, когда в его голове всплыла фраза «ищи смысл в мелочах», может, увидел на каком-нибудь сайте или услышал в метро. Даже если и так, эти слова были выгравированы на подкорке его сознания и были неким светильником, подсказывающим ему направление. Это было легко, просто гляди во все глаза и понимай, что в мире есть много чего хорошего. Вот, к примеру, голубь, сидящий на проводах, ты ведь мог пройти под ним, а ему, как назло, приспичило сделать своё дело прямо на твою куртку, однако, этого не произошло и этому можно порадоваться. Или то же самое небо без единого облачка, редко можно увидеть его таким и нужно ловить этот краткий и яркий момент.       Бен же не сразу понимает, о чём именно говорит Клаус. Он, в отличие от своего друга, он не такой энергичный, пусть он и сам будит этого недотёпу, это ещё не значит, что он сам полон сил и энергии. Иногда он откровенно завидует тому, как Клаус быстро адаптируется к ситуации. Ему несложно заводить новые знакомства, а его придурковатость, наоборот, привлекает людей. Такое люди как Клаус могут создать вокруг себя секту сами того не желая, а потом резко и без видимых на то причин забыть про неё. О его детстве он знал лишь то, что оно когда-то было. Было и всё, его уже нет и никогда не вернуть. Отца его он видел лишь раз и это был единичный случай, когда с первого взгляда на человека Бен всей душой возненавидел его. Было в этом человеке что-то мерзкое, если бы Клаус сказал однажды, что этот человек запирал его в подвале, Бен бы поверил ему без промедления. Но даже так, Клаус был очень ярким человеком. В том смысле, что умел заставить и других светиться тоже, ища какой-нибудь глупый повод для улыбки или удивления, он выглядел несколько иначе чем на самом деле. Одни могли посчитать его попросту дураком и были бы правы, другие же осмелились утверждать, что он познал главную философию жизни сам того не осознавая, и не ошибутся. Его поведение и стиль жизни было очень редкими и могли показаться неказистыми. Но Бен уже давно понял, что с обычными людьми не так весело и лучше водиться с такими вот дураками. — Гигантское, — поддакивает он и на лице сама собой всплывает улыбка. Иногда так хочется сказать что-то человеку, уверить его в том, что он дорог тебе, но если, обернувшись на него и встретившись с ним взглядами, ты понимаешь, что он знает это и так – вот тогда и только тогда можно быть уверенным в том, что это твой человек. Клаус тот самый, кудрявый, вечно с не расчёсанными волосами дурак, любящий каждую мелочь в этой жизни и готовый поделиться своей радостью со всем миром.       Внезапно, Клаус видит перед собой того, с кем волей-неволей были связаны все его воспоминания о минувших выходных. Пятого идущего под ручку с Ваней. Девушка вновь о чём-то яро спорила с Пятый, не переставая при этом держать его за локоть. На секунду Клаусу стало не по себе. Странное новое чувство зародилось под солнечным сплетением и оно уж точно не было вызвано сэндвичем с тунцом, съеденным на завтрак, нет, здесь было что-то другое. Что-то доселе ему не понятное. От этого чувства появился ком в горле. А ладони начали потеть. Локоть. Локоть Пятого, который обхватила рукой Ваня, ему тоже нестерпимо захотелось повиснуть на нём. Это было несколько необычно, поскольку для такого у него был Бен, но здесь и сейчас ему захотелось прикоснуться именно к локтю Пятого. Понять, какова на ощупь эта жилистая тонкая рука и как он бы отреагировал на подобное хамство со стороны такого человека как Клаус. Потому что, какие бы нейтральные или даже дружеские отношения между ними ни были, Клаус отчего-то уверен, что Пятый его тут же оттолкнёт. Ну, или пошлёт. Хотя скорее первое, потому что Пятый слишком правильный, чтобы ругаться, и Клаус не будет тем самым исключением, ради которого он сделает исключение из своих принципов.       Но прикоснуться всё равно хотелось. Пятый, как запретный плод, такой неприступный и далёкий, что аж страшно становится. Но в этом-то и интерес, подогреваемым непонятным желанием где-то в области солнечного сплетения. — Бенни, у тебя бывают странные мысли? — спрашивает Клаус, пока они ещё не поравнялись с ребятами. Почему-то Клаусу кажется, что Пятый понял бы о чём идёт речь лишь раз посмотрев ему в глаза. Это похоже на паранойю, ну и ладно. На его вопрос Бен встряхивает головой и отчего-то возводит глаза к небу. Но не устало и не с выражением «что за идиот», похоже, он очень серьёзно отнёсся к вопросу Клауса. — В каком смысле странные? — всё же выдыхает он, продолжая смотреть в небо. Компания Вани и Пятого уже почти поравнялись с ними, и Клаус пребывал в некотором нетерпении: хотел поскорее узнать ответ на свой вопрос так, чтобы никто кроме них не знал о нём. — О чувствах, — говорит он, теребя заусенец. — Конечно, но зачем тебе… — А вот и вы, а мы с Пятым как раз говорим о вас. Хорошо провели выходные, кстати, Клаус, ты, конечно, отжёг, но та штука с фонтаном это уже перебор я считаю, — Бен не успел договорить, как в их разговор одновременно резко и вроде бы правильно вилась Ваня. Клаусу пришлось немного отскочить, чтобы ненароком не коснуться Пятого. Не потому, что ему не хотелось, а потому, что он боялся, что это не понравится Пятому. Тот, кажется, никак на это не отреагировал, а лишь продолжил качать головой, сделав такую серьёзную мину, что Клаус готов был поклясться, что именно с таким выражением и пишут годовой экзамен. — Но было же весело, — заканючил Клаус, вороша вновь непричёсанные волосы. — Вовсе нет, — проговорил Пятый, даже не переводя взгляд на Клауса. Почему-то это несколько расстроило второго, но парень решил не слишком на этом зацикливаться, важнее было то, что он так и не получил ответа на интересующий его вопрос.       Утро понедельника часто начинается не так, как нам хочется, но это не всегда плохой день, если ты умеешь находить в нём плюсы. Жаль, только, Клаус сейчас не видит ни одного плюса и имеет один неразрешённый вопрос и клок непонятных новых чувств.