Школьные дни

Ваня идёт по городу, освещённому огнями уличных фонарей, и в сердце её горит пожар. Ярость. Ненависть и желание убивать. Но она не выделяется из толпы, никто бы, увидев её сейчас, не поверил бы, что это та самая Ваня, что улыбается днями напролёт. Девушка, что идёт сейчас по улицам вечернего города, молчалива и незаметна. А её взгляд… Ох уж этот взгляд, такой даже врагу заметить на себе не пожелаешь. Рука нащупывает в кармане перочинный нож — так, предосторожность. Впереди неё идёт компания парней и одна девушка. Капюшон лезет на глаза, серая толстовка закрывает от посторонних глаз. Она заметила их уже давно, но долго не могла понять, почему в сердце засела тревога, оказалось всё намного проще, чем казалось. Сиси, она была с этим противным парнем, курившим сигареты и громко ржущим на всю улицу. Ваня понимала, из-за чего Сиси связалась с этим парнем, конечно, всё из-за сраной популярности. Этот парень пользуется ей как ребёнок соской, обидно что так получилось. Ваня никогда не понимала, почему люди гонятся за популярностью, хотя сама была весьма известна на всю школу. Прославилась она в основном тем, что смогла «усмирить» Пятого и найти с ним контакт еще с ранних лет. Она не просила этого, и уж если на то пошло, ей комфортно в маленьком мирке, в котором есть только дорогие ей люди. Но зачем была популярность Сиси? Такой, как она, жить бы на ферме где-нибудь в 60-х, кататься на старой марке автомобиля 1960-го года издания и быть счастливой со своей второй половинкой. А не вот это вот всё. Сиси противно быть в этой компании, она уже сто раз пожалела, что связалась с этими людьми. Сейчас этот гад ластится к ней, стараясь громко причмокивая засосать её при всей своей банде. Эти парни были по-своему популярны в школе, только были шайкой хулиганов, шастающих по запрещённым местам и пьющих алкоголь в чрезмерных количествах. Зачем же такая слава Сиси? Сегодня этот вопрос будет решён. — Эй, ребятки, а что тут у вас? — Ваня постукивает пальцем по куртке Карла и сладко улыбается. — Э, ты чё тут делаешь, баба клыкастая, попутала районы? — вскинул бровь парень, скалясь, оголяя гнилые от постоянного курева зубы. — Да нет, это ты попутал. — Щелчёк. Удар, и парень в отключке, пальцы обхватывают ручку ножа, Ваня слышит, как парни вокруг неё дышат, стоя в полном оцепенении. Ещё одно движение, и Ваня обхватывает руку Сиси, прижимает её к себе. — Стоять парни, иначе убью этого урода! — Вскрикивает девушка, приставляя нож к горлу Сиси. — Если хотите уйти незамеченными, и чтоб в школе не прознали где вы шляетесь, советую вам убраться подобру-поздорову. — Парни вокруг неё чуть ли не дрожат, их побила девчонка, но ни один из них не думал о поле противника, некоторые приготовили кулаки, другие отступили назад. — Не бойся Сиси, тебя я не трону, ты только продержись немного. — прошептала Ваня своей пленнице, девушка кивнула и, как показалось Ване, улыбнулась. — Хорошо, только девушку не трогай, — выступил вперёд один из парней, выставив одну руку вперёд. Ты ведь Ваня, так? Та девчонка, что всё время таскается с Пятым? — Ну, а что если и так? Боитесь, что попрошу Пятого расчленить вас? — ухмыляется Ваня. — Заткнись, — прохрипел парень, но отступил на шаг назад. — Проваливайте, — прошипела Ваня. Парни с большой осторожностью оттащили тело Карла, а Ваня начала медленно отступать назад. В один момент она схватила девушку за ладонь и вскрикнула: — Бежим, и не оборачивайся, Сиси! — У девушки холодная ладонь и громкое дыхание. От неё неприятно пахнет перегаром, но Ване всё равно. Девушки бегут долго, так, что даже ноги начинают болеть, но ни одна из них не думает останавливаться. Наконец, совсем выдохшись, девушки остановились и присели на ближний бордюр. Погони за ними не было. — Ты как? — Ваня скалится, отчего-то в сердце кипит адреналин, ей понравилось бежать вот так. Сиси отвечает ей улыбкой, такой же яркой, как и Ванина. — Спасибо, — тихо прошептала она одними лишь губами. — Рада помочь, подруга, ты не достойна такого обращения, — Ваня поглаживает девушку по спине. — Прости Сис, просто меня достал твой парень, не знаю, но отчего-то он меня неимоверно бесил. Может, это ревность. — Ваня придвигается ближе и улыбается всё ярче. Сиси немного наклоняется. — Прости, я думаю, что неправильно тебя понимаю. — Сиси отводит глаза и смущённо прикрывает рот. — Конечно, а ещё вселенная бесконечна, — Ваня откидывается назад и смотрит в ночное небо. Фонаря рядом нет, поэтому звёзды светят особенно ярко. — Знаешь, а я ведь никогда не защищала кого бы то ни было, — проговорила Ваня, смотря за тем, как летит самолёт. — Ты моя первая, — она по-дружески толкает Сиси в плечо. — Спасибо тебе, — прошептала девушка. — Я тебя провожу и завтра отведу в школу, — повернувшись лицом к Сиси, Ваня встретила её взгляд, полный благодарности и смущения. И всё же мир прекрасен.

***

Прошло уже около месяца после того, как Клаус признался Бену, что тайно влюблён в Пятого. С того момента их отношения немного изменились. Бен стал более тихим и закрытым, уже реже давал Клаусу списывать. Главной чертой его лица стали глаза. Большие, как будто стеклянные, они смотрели отстранённо, куда-то вдаль и ни на что в принципе. Он осунулся и почти не разговаривал с друзьями о том, как за такое короткое время он смог так кардинально измениться. — Клаус, тебе не кажется, что Бен слегка не в себе? — задала вопрос Ваня за обедом, когда Бен в очередной раз отсел от Клауса на самый край стола. — Не находишь его поведение слегка странноватым? Ты ничем его не обидел? Клаус по-детски приложил палец к губам и задумался. — Вроде ничего обидного я про него не говорил, да и что такого ужасного я мог сделать, что он теперь даже не бесится, когда видит меня с сигаретой? Это же наш Бенни, и не орёт на меня, когда видит, что я слегка (а может в некоторых ситуациях не слегка) под кайфом. Не представляю, кто и чем его так обидел, но я тут точно ни причём. — Клаус даже поднял вверх руки, будто какой-нибудь арестованный воришка, чтоб показать, что и правда ничего не знает. Пятый неодобрительно хмыкнул. По правде сказать, в нём тоже произошла некая перемена, он стал немного мягче и что самое интересное общительнее. Не на много, но определённо больше, чем было до этого, эта странная перемена была понятна только разве что Ване. В её понимании Пятый стремился хоть как-то привлечь внимание Клауса. Своими, пусть и кажущимися на первый взгляд глупыми способами. Как-то раз он начал ему подробно разъяснять, как решать комбинаторные задачи и так увлёкся, что совсем забыл, что Клаусу такое не интересно. У самой Вани складывалось так, что Сиси она начала каждый день провожать из школы, боясь того, что эти парни снова к ней пристанут. Кстати о парнях. На прошлой неделе она прошла мимо них на перемене, а они все как сговорились, - отвернули головы кто куда. Боятся. Страх, именно благодаря страху люди становятся куклами, которыми легко управлять. Ваня прекрасно это знает, поэтому пользуется их беззащитностью. А они ещё не знают о том, что у неё есть кое-какие фотографии, распространив которые, парни лишатся школьных мест. Впрочем, лучше упомянуть, что Сис становится с Ваней более открытой, даже Пятый стал замечать, что Ваня, не на много больше, чем раньше, но все же начала уделять время девушке. — Ты не думаешь, что Сиси милая? — спросила как-то раз Ваня. — Друзей на сисиськи не меняют, — только и пробурчал в ответ Пятый, снова углубляясь в чтение комбинаторики. — А я и не меняю. Ты как ребёнок, Пятый, перенимаешь привычки Клауса? Уже? Как по мне ещё рановато, вы ведь ещё даже не женаты, — задумчиво проговорила Ваня, уже готовая к тому, что Пятый замахнётся на неё учебником. Так оно и получилось. Но вернёмся к Клаусу. Тот и правда был в недоумении, отчего Бен стал таким закрытым и совсем перестал «говорить» с ним. Обычно они могли «говорить» без слов, но сейчас… Сейчас перед ними будто стена, через которую нельзя пробиться простыми извинениями. Словно ты под наркотиками и пытаешься сдать тест по математике. Словно танец, который никто из пары не учил.

***

Бен сидит в большом зале столовой, Клауса рядом нет, а есть совсем не хочется. Он завёл дурную привычку записывать все свои чувства на клочке бумаги, а потом сжигать. Он пробовал курить. Ему не понравилось. Вот и сейчас он строчит сообщение, которое не прочтёт никто, кроме него. Вот бы отдать это сообщение Клаусу, тогда он точно что-то, да и поймёт, а пока на огрызке бумаги виднеются кривые строчки: …поцелуй будто в последний, самый тёплый раз, скажи, что без меня задохнёшься, скажи, что давишься кровью, когда меня нет рядом, скажи мне, что я тебе дорог… — Как я жалок, — шипит сквозь зубы Бен, как же он ненавидит этот мир.