Новый путь

— Ты не думаешь, что ему стоит рассказать правду? — Продолжала стоять на своём А-Цин, недовольно смотря на Вэй Усяня. Прошло немало времени с тех пор как Лань Ванцзи находился в пределах горы Луаньцзан. По началу, безусловно, все казалось странным. Какая причина, крылась в том, что нефрит клана Гу Су, находился не где-либо, а именно здесь? Было невозможно закрыть глаза на то, что происходит с двумя заклинателями. Да и разве они скрывались? Возможно, будь это решение Ванцзи, все было куда приличнее и скрыто, однако, Вэй Усянь любил похищать желанные поцелуи не только в пещере, прячась от чужих взглядов, но и среди лотосов, находясь в окружении людей. Несколько дней назад, Вэй Ину устроили очередную западню. Именно там Вэнь Нин был от шага к убийству Цзинь Цзысюаня, но к счастью Ванцзи успел отразить удар, даже предположения, что бы произошло в противном случае наводило страх. Но была ещё одна странная делать, Старейшина Илин, был уверен, не его приказ исполнял Призрачный генерал, кто-то ещё управлял им с помощью мелодии. Но кто? А главное, каким образом? Из-за того, что случилось в ущелье Вэнь Цин была твёрдо уверена в том, что нужно было наконец открыть правду Хангуан-цзюню. Каким образом тот свернул на путь тьмы, почему отказывается вернуться на путь меча. Только вот Вэй Ин был твердо настроен похоронить эту тайну вместе с собой. — Лань Чжань не должен знать, что произошло тогда. Это не спасёт его, если однажды кто-то решит напасть. Пусть уж он увидит во мне само зло и останется жив, чем будет унижен связью со мной. Сдержи свое слово, А-Цин. — Я не говорю рассказать все Цзян Чэну, но Хангуан-цзюнь заслуживает этой правды. Как ты не понимаешь, это никому не поможет, правда станет известной, рано или поздно. — Кому станет лучше от этого? У меня нет золотого ядра, но мой путь является моим выбором. Цзян Чэн будет винить себя если узнает, как именно его ядро восстановилось, а для Лань Чжаня… Он так упорно пытался вернуть меня на праведный путь, это будет слишком жестоко. — И это твоя причина? Ванцзи же пришлось уйти на встречу с братом, каким-то образом им все ещё удавалось сдерживать странные порывы дяди, однако всем идеям приходил конец, так же как и сейчас. Хангуан-цзюнь хотел рассказать правду. Хотел сознаться дяде, что испытывает к Вэй Усяню, но для начала, нужно было узнать, как к этому относится сам А-Сянь. Возвращаясь, Лань Чжаня остановило странное эхо, что доносилось с холодных стен пещеры. Реакция была мгновенная, он попросту застыл на месте, могло даже показаться, что сознание на миг покинуло нефрита и лишь затем в голове, на повторе, начали звучать слова: у меня нет золото ядра. Дальше Хангуан-цзюнь не слышал, не хотел и не мог. Конечно, иногда в его мыслях были подобные рассуждения, но он никогда не давал им ни малейшего шанса. Каким образом Вэй Ин мог лишиться ядра? Почему об этом никто не знал? Вопрос за вопросом, появлялся будто крича о том, что это все, можно было бы узнать сначала. Появление Чэньцин и отречение от Суйбянь. Настолько искусный заклинатель, любитель показать свои способности, вдруг молча глотал все оскорбления, отмахиваясь от окружающих. Почему Ванцзи решил не обращать на это внимания? Вэнь Цин к своему несчастью столкнулась с нефритом на выходе с пещеры, однако быстро ретировалась, скрываясь из поля зрения. Это было и к лучшему, на смену полного недоумения пришло недовольство. Разве он не заслужил хотя бы долю той правды, что являлась грузом возлюбленного? — Ты планировал мне рассказать? — Наконец встречаясь взглядом с Вэй Ином, начал говорить Ванцзи. — Что? — Золотое ядро. — Некогда непроницательный взгляд исказился от боли, точно так же изменился и взгляд тёмного заклинателя. Только Вэй Ин сразу спрятал подобные эмоции под маской радостной улыбки. Но что ему сказать? Вообще, имеет ли смысл, что-либо говорить? — Вэй Ин. — Теперь голос Ванцзи был мягче, будто невзначай напоминая, что все ещё ждёт ответа и без него явно не закончится разговор. — Когда уничтожили Пристань Лотоса. Цзян Чэн ринулся в бой и пострадал от руки Вэнь Чжулю. Слишком гордый, он бы не смог жить без золотого ядра. — С тяжёлым выдохом наконец отвечает Старейшина садясь на давно привычную кровать. — Расскажи мне. Лань Ванцзи сел возле тёмного заклинателя, терпеливо ожидая продолжения. Он хотел знать, что произошло, хотел быть тем самым, важным человеком, которому можно доверять. И Вэй Ин рассказал. Не потому что, был готов увидеть жалость в глазах, а просто хотел быть честным, несмотря на собственные убеждения. Рассказал как, отдал ядро, а следом как ступил на путь тьмы, без лишних эмоций, давно приняв все как должное. — Лань Чжань. — Мгм? — Ответь мне на один вопрос. — Какой? — Тогда, на горе Байфэн. Когда у меня была лента на глазах, это ведь был ты? С каждым поцелуем, мне все больше кажется, что это был ты. Вэй Ин не хотел продолжать грустный разговор, не хотел ни жалости, ни злости. Он рассказал, но не обещал продолжать эти рассуждения, особенно когда в голове был вопрос, что так или иначе не давал ему покоя. Ещё при первом их поцелуе, появилось странное чувство, будто это уже было. И возможно, Вэй Усянь бы проигнорировал этот момент, но волна знакомых чувств продолжала накатывать каждый раз, когда Лань Чжань неожиданно его целовал. — Я... Не должен был... Настолько растерянный голос Ванцзи, заставил Вэй Ина засмеяться, ловко оказываясь на чужих коленях. — Это был и вправду ты? Лань Чжань и как давно я тебе начал нравится? — ... — Ну Лань Чжань! — Поднятые уголки губ и сверкающий взгляд уже говорил о том, что в голове Вэй Усяня, появлялись бесстыдные мысли, от которых тот не спешил отрекаться. Чуть наклоняясь, Старейшина коснулся губами подбородка, оставляя невесомый поцелуй. — Хангуан-цзюнь, неужели, ты всегда имел неподобающие мысли с моим участием? Мне интересно, сколько всего было в голове, у того, кто смог забрать мой первый поцелуй. — Первый поцелуй? Но как... Ты же... Почему... Растерянность на лице Лань Чжаня была настолько необычной, что вызывала чувство восторга, точно так же, как и заалевшие кончики ушей. Вэй Усянь и вправду не мог сдерживать смех, что продолжал срываться с его губ. — Хангуан-цзюнь, с каких пор ты не договариваешь? Да, это был мой первый поцелуй. — Но... Ты тогда сказал... — Я? Постой, неужели ты поверил? Я ведь просто шутил! Лань Чжань, нельзя быть таким доверчивым. — Резко поддаваясь вперёд, Старейшина оставил поцелуй на губах нефрита, не давая тому и шанса на споры. — Ты такой хороший, Хангуан-цзюнь. Восхищаюсь тобой. Обожаю тебя. Люблю тебя. Проговаривая каждое слово, Вэй Усянь оставлял поцелуи на лице застывшего заклинателя. Хватая пальцами за край белоснежной ленты, ловко развязывая. — Лань Чжань, ты слышал, что я сказал? — Что... Обожаешь меня. — Да. — Восхищаешься мной. — Да. — Любишь меня. — Да. От меня много проблем, Хангуан-цзюнь. Но мои чувства реальны. — Когда ты... — Понял? Не знаю. Я мало что понимал. Когда ты пришёл сюда, я не хотел, чтобы у тебя проблемы из-за меня. Но это было первое решение, о котором я сожалел. Верное, но сложное решение. Мне всегда казалось, что в тебе живёт лишь ненависть ко мне, точно так же, как и в старике. Я даже не думал, что Хангуан-цзюнь способен на такие бесстыдства, но безумно рад такому повороту. — Рад? — Да. Не придётся объясняться пред неизвестной заклинательницей, что тайно поцеловала меня. А главное то, что теперь, у меня твоя лента. Довольно хихикнув, Вэй Ин наконец связал налобную ленту на своём запястье, горделиво показывая свое творения, тем самым ожидая всплеск неодобрения. Однако вместо этого, оказался прижат спиной к кровати, находясь под Хангуан-цзюнем, которого в тот же час обхватил ногами, прижимая к себе. —Эта лента, так же как и я, давно уже в твоих руках. Препятствуя любому ответу, Ванцзи крепко обнял Вэй Усяня и накрыл его губы грубым поцелуем, при этом без тени сомнений начал снимать одежды. — Ты с виду такой благопристойный, а на самом деле... Ай! Лань Чжань, я ведь никуда не денусь, зачем такие грубости. — Театрально надувая губы, за болезненный плен собственных бёдер, Вэй Ин запустил руку в плотно запахнутые складки белых одеяний, спустился пониже, касаясь не скрываемого возбуждения. — Хангуан-цзюнь смилостивиться над Старейшиной? — Продолжал свой монолог Усянь, издавая тихий и прерывистый стон. Хватка крепких рук, что с силой сжимали оголённые бёдра, оставляя алые отпечатки пальцев. — Лань Чжань, знаешь ли ты, как сильно я хочу тебя? Как сильно люблю? Мой Хангуан-цзюнь, для всех такой холодный, но мне известно каков ты на самом деле. — Заалевшая мочка уха оказалась совсем рядом с губами Вэй Ина, не в силах больше сдерживаться, аккуратно ее прикусил, а потом захватил губами и осторожно втягивая ртом. Касаясь руками пояса Ванцзи, привычным жестом развязал и в два-три счёта скинул с него сначала верхние, а затем и нижние одеяния. — Молчи. — Дрогнувшим голосом произнес Ванцзи, с последних сил пытаясь сохранить хотя бы какое-то самообладание. Крепко прижимая к себе тёмного заклинателя, он опустил голову и зубами мягко прикусил ярко-красный бугорок на левой груди Вэй Усяня. — Разве я могу молчать? Рот мне для того и дан, чтобы я говорил. И если ты это не сделаешь, мне придётся самому справляться или возьму поиграть Бичэнь. — Нет! — Не желая больше слушать бесстыдства, Ванцзи накрыл чужие губы в поцелуе, поддаваясь сладостному искушению. Время близилось к рассвету, когда заклинатели смогли оторваться друг от друга. Жалобно хныча, Вэй Усянь прижался к Ванцзи, укладывая голову на тёплой груди. — Лань Чжань, ты совсем меня не жалеешь. И вправду довёл до исступления, да так, что я подняться не могу! Теперь ты мне должен. — Должен? — Да. Я хочу, услышать, когда понравился тебе, а главное когда Хангуан-цзюнь понял о своих намерениях. Я ведь рассказал! Голос Вэй Ина звучал тихо и даже мечтательно, не скрывая явные ноты усталости. В конце концов, он сам решил довести Лань Чжаня. Прочитав несколько сборников и имея представление об отношениях между мужчинами, появлялся такой сильный интерес использовать новые знания, что нельзя было отмахнуться. Да и после настойчивости самого Ванцзи было слишком сложно придерживаться одних лишь поцелуев. Но разве кто-то мог знать, что в этом человеке скрывается столько сил и возбуждения! — Когда мы были на крыше. В первый день. Тогда я... Тогда ты понравился мне. —После долгого молчания отвечает Хангуан-цзюнь. Было слышно насколько сложно давались такие слова, но он все же продолжал. Для Ванцзи всегда было сложно говорить о чувствах, только в этом случае, ему вправду хотелось объясниться. — Всегда знал, чего именно хотел. — Но тогда ты совсем не обращал на меня внимания! Как это может быть правда? — Уверен, вся Поднебесная знала о твоей любви к женщинам. — Любовь к женщинам... Именно поэтому меня отымел мужчина. — Звонко засмеялся Вэй Усянь, совсем позабыв о нарастающей боли в мышцах, что тут же напомнила о себе. Оставляя поцелуй на оголенной груди, Старейшина принял более удобное положение. — Вэй Ин. Тебе не кажется, что кому-то была нужна смерть Цзинь Цзысюаня? Такая резкая смена разговора не сулила ничего хорошего, а лишь подтверждала то, что Лань Чжань пришёл к выводу в собственных мыслях. Совсем не хотелось, портить тот момент, что у них был, но предположения было верным и Вэй Усянь это понимал. — Ты тоже слышал? — Мгм. Я не уверен, но определённо слышал другой звук, не такой, как у Чэньцин. — Я думал, что мне показалось. Но даже если так. Кому это нужно? Убить наследника клана Цзинь и подставить меня. На это нужны основательные причины. — Нужно поговорить об этом с братом. Для начала. — Цзэу-цзюнь? Думаешь, он захочет разбираться в этом? Даже если и так, старик снесёт мне голову как только я войду в Облачные Глубины. — Этого не произойдёт. Я расскажу ему о нас. — А ты жесток, Лань Чжань. Лань Цижэнь не выдержит такой радости. Но я поддержу тебя в любом случае. Однако, ты должен понимать, что идя по этому пути, твоё доброе имя будет опорочено. — Не важно. — Значит, утром отправляемся в Гу Су? — Мгм. Они оба понимали, что это решение, вероятнее всего, приведёт к трагедии. Но если кто-то и вправду вёл отдельную игру, вопрос заключался в том, каким образом свершится второе нападение на Цзинь Цзысюаня. И если для попытки предотвратить беду стоит выйти из тени, они сделают это. А дальше уж, будет что будет. Возможно даже, трагедия получит свой счастливый конец?