Не Джек Керуак и не Боб Гейл

После Екатеринбурга дорога меняется — это заметно, и не столько по асфальту и кривой разметке. Вокруг становится всё меньше деревень, а города практически перестают встречаться, явственно меняется пейзаж — от Уральских гор переход к равнинам и длинным плоским участкам дороги среди полей слишком очевиден. Трасса вроде бы неплохая, но всё равно кажется, что что-то не то. Почти весь путь до Тюмени Арсений молчит. Его ячмень почти спал, но он всё равно, несмотря на пасмурную погоду, не снимает солнечные очки. Арсово молчание не напрягает — у них включен «Чёрный обелиск», и, по мнению Антона, это несколько депрессивный выбор книги, особенно учитывая, что по обочинам всё чаще появляются огромные деревянные кресты, но он ведёт машину, так что не его очередь выбирать, и если Арс хочет вслух рассказов длинных — его право. Молчание Арсения не напрягает, потому что Антону ясно — тот слишком погружён в себя, хоть и делает вид, что слушает книгу, и это, наверное, правильно. У самого Антона мысли всё чаще возвращаются к их разговору в Екатеринбурге, к тому, что Антон в целом думает об Арсе и об этой поездке. Он не может сказать, что ему нравятся выводы, к которым он приходит, но от себя не деться. Антон только глубоко вздыхает. Тюмень встречает их смогом и тучами, и официантка в кафе, в котором они обедают, объясняет, что это типичная летняя погода для Сибири — в это время года начинают гореть леса, и из-за этого стелется смог, а пасмурное лето — очевидно, потому что у сибиряков жизнь слишком лёгкая. Арс смеётся и спрашивает, куда можно сходить в Тюмени. Девушка советует им центральную набережную, Цветной бульвар и Сквер сибирских кошек, на что Кабачок внезапно оскаливается. — Теперь она подумает, что он у нас умный, — замечает Антон, когда официантка отходит, и Арс прыскает. Они прогуливаются вдоль Туры, и Антон думает, что Арс слишком неуместно выглядит в этой нелепой шапочке среди тюменского асфальта. «Это панама, Антон, и я не собираюсь её снимать», — тут же прилетает ему в ответ на это наблюдение, хотя Антон и не предлагал ничего подобного. В Тюмени они не задерживаются — нет настроения, даже несмотря на то, что Арсений заразил Антона какой-то дурацкой песней, состоящей буквально из двух строчек: «Не тюлень, а Тюмень, не надо путать — вот Тюмень, вот тюлень». И где только он находит такую забавную хуйню? * Ночевать они останавливаются у озера на подъезде к какому-то городку, и Арс разваливается на ламзаке, пока Антон корячится с палаткой и костром — он объясняет это тем, что не создан для труда и вообще он натура утончённая. — Ага, папа твой в посольстве служит дипломатом, — издевательски поддакивает Антон, за что получает средний палец. В момент, когда он наконец раскладывает весь их лагерь и опускается рядом с Арсом, тот сидит и гадает на откуда-то взявшейся ромашке. Ну, или просто отрывает от неё лепестки, а последний — с крайне довольным видом. — На что гадаешь? — не выдерживая, спрашивает Антон. — На то, любит ли меня Кабачок, — лукаво отвечает Арс. Антон закатывает глаза — Арсений уже выдул первую бутылку своего сухого сидра и сейчас сидит и хихикает, поглаживая сидящего на коленях шпица. Некоторое время они сидят молча, и слышно только кваканье лягушек и тихий треск костра. — Если бы не ты, его бы с нами вообще не было, — вдруг задумчиво произносит Антон, вспоминая, как ему подарили щенка на девятнадцатый день рождения. — Да брось, Шаст! Тебе бы подарили собаку и без моего вмешательства. — Ну, может, — Антон поводит плечом. — Но точно не вот этого папиного бродягу, маминого симпатягу. — Он тянет ладонь, чтобы потрепать щенка по макушке, но случайно кладёт её на Арсову и замирает. Тот не отдёргивает руку и вообще не убирает сразу, но Антон сам спешно перемещает её щенку на спину и гладит его там. — Моя любимая шутка про Омск, знаешь, какая? — вдруг прыскает Арсений. Странно, что с обычного сидра его так вынесло. — Заголовок газеты: в Омске устроили перестрелку из-за поножовщины. Арс хохочет, и Антон не может удержаться — смеётся тоже, встаёт и открывает своё пиво. Может, они и правда алкоголики? Обратно он садится на раскладной стул, а не к Арсу в ламзак. Хотя тот всё равно требует вытащить ноутбук и включить «Друзей», и Антон слушается, не может не. Арсений засыпает на серии, где Росс поддаётся Рейчел в покер, и его приходится расталкивать, чтобы запихнуть в палатку. — А зачем ты матрасы надул? — смешно сморщив нос, спрашивает Арс, когда Антон залазит в палатку вслед за ним и Кабачком и закрывает её изнутри, освещая всё фонариком телефона. — Потому что мы у реки, или даже у болота, — разъясняет Антон. — Земля холодная и влажная, даже через спальники простудиться можно. — Прикольно, — пыхтит Арс, умащиваясь в свой. — Лежим в такой огромной луже. Антон смеётся и закрывает лицо рукой. — Господи, хотел бы я жить в твоей голове. Арсений не отвечает — судя по всему, он уже заснул. * Просыпается Антон тяжело — спать на надувном матрасе в целом никогда не было легко для спины и шеи, а его ещё всю ночь кусали комары. Арсений уже что-то бормочет себе под нос на улице. Вылезая из палатки, Антон потягивается — утро снова холодное, а от воды ещё и туман. — Что тебе снилось, крейсер Арсений? — шутливо спрашивает он, наблюдая за тем, как Арс делает такую знакомую зарядку. Впервые за всё то время, что они в дороге. — Мне приснилось небо Лондона, — довольно сообщает тот, и Антон хочет пошутить, что ему тогда — земля Брянска, но в этот момент невдалеке от них вдруг что-то трескает с таким звуком, что непонятно — это сломалась большая ветка, или кто-то стрелял. Арсений обеспокоенно нахмуривается. — Ты думаешь, здесь могут охотиться? — задаёт он вопрос, который и так вертится у Антона в голове. — Без понятия, Арс. Но давай, наверное, собираться. Зря мы машину оставили так далеко. Арсений послушно заканчивает упражнение и быстро помогает собрать вещи. За одну ходку у них всё донести до машины не получается, поэтому они приказывают Кабачку сторожить, а сами живо возвращаются к машине, и Арс остаётся с ней, а Антон идёт за остальными вещами и щенком. Когда он подходит обратно, Арсений выглядит очень злым и ругается сквозь зубы. — Что случилось? — Пиздец, Шаст. Посмотри. — Арс указывает на машину, и до Антона не сразу доходит, что он имеет в виду, но, заметив, он охуевает. У них с машины сняли номера. Не диски, не шины, даже дворники оставили на месте, а номера зачем-то спиздили. — Пизда-а, — тянет Антон. — Задние тоже? — Ага. — Арсений выглядит расстроенным. — Ты знаешь, что делать? — Без понятия. А ты проверил, из самой тачки ничего не украли? — вдруг пугается Антон. — Нет, там всё на месте. — Арс нетерпеливо машет рукой. — Такое ощущение, что просто какие-то ебланы-хулиганы решили прикольнуться. — Ёбаный насос, конечно, — Антон запускает руку в волосы. — Я даже не помню, какой там у нас номер был. Арс фыркает. — Я помню. Главное, что у нас есть все документы. СТС, полис, ПТС, всё на месте, просто хуй знает, что нам теперь делать и сколько ждать, пока номер восстановят. И восстановят ли его нам — тачка-то не наша. — Ты Матвиенко звонил уже? — уныло спрашивает Антон. Это происшествие вообще, блядь, не вписывается в их планы. — Нет, пока что, — Арс качает головой. — Давай сначала узнаем, что нам надо сделать, а потом уже будем думать? Антон кивает и гуглит, что делать в таких случаях, но сеть не ловит совсем, поэтому он только раздражённо вздыхает. У Арсения тоже не ловит, так что они утрамбовывают вещи в багажник и выезжают на дорогу. Арс матерится и машет телефоном, пытаясь, очевидно, поймать интернет, а Антон вдруг нахмуривается и прищуривается, не веря своим глазам — прямо перед ними на дороге лежит человек. Он резко тормозит, не доезжая до него метра два. — Что случило-? — Арс начинает вопрос, но быстро замечает причину. — Пиздец, — ёмко комментирует он. Антон ничего не отвечает, только опасливо косится на Арса и выходит из машины. — Мужчина! Эй, мужчина! — кричит он, не подходя ближе. Ему очень не хочется предполагать самое худшее, но тот вдруг вроде оборачивается. — Здравствуйте! — здоровается он, и у Антона отлегает. Он осматривает лежащего — клетчатая рубашка почему-то с галстуком, обычные чёрные штаны, дико странный берет и огромные очки. На пьяного вроде не похож, может, укуренный. — Вы зачем на дороге лежите? — спрашивает вышедший вслед за Антоном Арс. — Я не лежу, — мямлит мужчина. — У меня тут просто это. Да вы не поверите всё равно. — Он отмахивается рукой и встаёт, отряхиваясь. Антон с Арсом переглядываются. — У вас точно всё в порядке? — интересуется Антон, задерживая взгляд на кудряшках и усах. — Точно-точно! — снова отмахивается мужчина, хотя вид у него крайне жалкий. — Это я так просто это… Ну, в-вот транспорт вызываю! Вы же меня, того… Подбро-везёте? Антон выразительно смотрит на Арсения и выпучивает глаза, а тот в ответ корчит рожу. — А куда вам надо? — Да вот здесь, совсем рядышком, вот городок мой. Я там живу, — мужчина указывает рукой куда-то вперёд. — И работаю там, в институте! Инженерю там всякое, изобретаю… Арс смешно поджимает губы и пожимает плечами, очевидно, показывая, что что им ещё делать — не бросать же этого блаженного посреди дороги. — Садитесь, — наконец решает Антон, и горе-инженер мигом оказывается у них на заднем сиденье. — Ой, у вас т-тут собачка! — тянет он. — Рекс? Арс прыскает себе под нос, а Антон смотрит в зеркало, как Кабачок непонятливо хлопает глазками. — Я вот собачек не очень, ну, то есть люблю, но не особо, но вот люблю, но котиков больше. У меня есть особа одна, так вот она и котиков, и собачек, и всяких там мыш-мышечков, всех их прям вот любит. Она у меня прям жуть как любит животных этих. Просто хлебом не корми, дай, хотя нет. Как же её хлебом не кормить, она и покушать любит, салатики там всякие, хлеб-бушек. А со мной, знаете, всякие приключения постоянно случаются. То я вот утону, то задавит меня кто… Арсений беззвучно шепчет «дурка», и Антон пожимает плечами — вряд ли этот экземпляр опасен, конечно, но… — О! — спустя ещё минуты три бессвязного рассказа с заднего сиденья выдаёт Арс. — Загрузилось наконец-то. — Что пишут? — Антон одним глазом проверяет замолкшего инженера. — Так, щас. — Арсений быстро читает статью. — Ну, надо идти в полицию. Ничего не остаётся. — Эм, уважаемый! — Антон обращается к инженеру. — А у вас в городе есть полиция? — Пол-полиция? У вас что-то случилось? — пугается тот. — Убили кого-то? — Нет, сплюньте! — не выдерживает Арс. — У нас номера украли с машины. — А-а-а. Ну, у нас такое да, такое бывает. Городок у нас спокойный, но иногда как тако-ое произойдёт! А полиции у нас нет. Да. Только милиция. Арсений кидает выразительный взгляд, и Антон его возвращает, но тут они как раз подъезжают к городу, о чём возвещает знак с надписью «Катамарановск». — И большой у вас город? — Антону забавно это признавать, но этот инженер ему начинает нравиться. По крайней мере, не будь его, они бы с Арсом наверняка пиздец нервничали из-за номеров, а так вынужденный попутчик работает в качестве буфера, будто бы впитывая их проблемы и отвлекая. — Ну, большо-ой, но не то чтобы слишком. Скорее даже маленький. Я тут всех жителей знаю, как себя, — горделиво бормочет инженер. Антон понятливо кивает. — Где вас высадить? — вмешивается Арс. — Выс-высадить? Что же я вам, цветочек какой-то, что ли? — Инженер качает головой, а Арс снова поджимает губы, чтобы не рассмеяться — неудивительно, что ему как мастеру тупых каламбуров понравилось. — Я имею в виду, где нам остановиться? — терпеливо поясняет Арсений. — А-а-а. Ну дав-давайте прям здесь. Вон там видите волосатиков? Это соседи мои. Значит мы уже около моего дома. — Инженер указывает пальцем на странную парочку действительно длинноволосых мужчин, которые что-то волочат к покосившейся остановке. Антон проезжает чуть дальше и останавливает машину, осматриваясь. Из-за смога, к которому они ещё не привыкли, свет в городе странный, будто смотришь через пыльное стекло, хотя Арс ещё в Тюмени сказал про старую плёнку, но беспокоит не это. То ли это район такой, то ли весь город, но ощущение, словно они попали в СССР, только очень сильно пришедший в упадок. Арсений, видимо, понимая, о чём думает Антон, тихо произносит: — Провинция. Антон тяжело вздыхает. — Ну что? — для такого странного мямли этот инженер довольно любопытный. — Я того, этого самого. Пойду? А то меня там особа ещё ждёт… У нас же с ней такой тет-а-тет намечался! — Идите, конечно, — сдерживая улыбку, отвечает Антон. — Было приятно познакомиться. Инженер то ли пытается пожать им руки, то ли кланяется, треплет Кабачка по холке и с довольным «собачка» выходит, громко хлопая дверью и аж подпрыгивая от этого. — Ты уверен, что мы не должны были его в больничку отвезти? — скептично смотря на то, какой походкой он от них отдаляется, спрашивает Арс. — Ты утрируешь. Он просто немного странный, витает в облаках. Если бы за это всех упихивали в дурку, Поз бы тебя давно уже сдал. Арс закатывает глаза. — Здесь почему-то не работают карты. Ни Гугл, ни Яндекс, — жалуется он. — Нужно поспрашивать дорогу до участка. Антон пожимает плечами и заводит машину. Они едут наугад, но в городе, судя по всему, только одна главная дорога, поэтому делать всё равно нечего. Прикол только в том, что и людей особо нет. — Тебе не кажется, что это очередной странный город? — бросает Антон. — А я только хотел сказать, что только представь, сколько в России таких городов, — хмыкает Арс. Антон качает головой и наконец видит впереди стоящую у дороги женщину. Он притормаживает, и Арс открывает окно. — Здравствуйте! — громко здоровается, но женщина, кажется, не обращает внимания. — Добрый день, девушка! Она наконец оборачивается. — Простите, а вы не знаете, как проехать к полиции? — доброжелательно спрашивает Арс. — А вы что, считаете, что я знаю, где здесь милиция? — тонко возмущается женщина, и она что, одета в малиновую шубу? — Нет, простите, мы просто хотим проехать, у нас номера украли, и вот, — почему-то начинает оправдываться Арсений. — То, что я стою у дороги, ещё ничего не значит! — с достоинством отвечает женщина, разворачивается и отходит. Арс смотрит на Антона, и на лице у него написано такое непонимание ситуации, что Антону становится его жаль. Он строит извинительную мину и снова заводит двигатель. — Давай, может, в парке людей поищем? — несмело предлагает Арс, когда они ещё минут двадцать ездят по городу, и не встречают никого. Антону это всё меньше и меньше нравится. Он останавливается у парка, на входе в который стоит металлическая арка с покосившейся надписью «Парк им. А. Смир», но половина надписи почему-то стёрта. — Мы будто в каком-то фильме ужасов, — бормочет Антон, стараясь идти поближе к Арсу. — Ты нагнетаешь, — в ответ бормочет тот. — Это Катамарановск, а не Сайлент-Хилл. И вообще, мы тут только задерживаемся — неизвестно ещё, что с номерами делать и сколько ждать. Арс звучит расстроенно, и Антон понимает — у них действительно есть дела поважнее, чем придумывать обыкновенному провинциальному городу какую-то мистическую хтонь. К тому же, в этот момент он с облегчением замечает гуляющую под руку пару. — Простите! — подбегает он к ним. — Извините, а вы не подскажете, где у вас в городе участок полиции? Женщина окидывает его взглядом и что-то говорит, но у Антона нет ни малейшего понятия, что именно — та то ли глотает слоги, то ли выдумывает новые слова. Он бросает взгляд на подошедшего к ним Арсения. — Танечка, не беспокойся, я сам объясню! — крикливо вмешивается спутник дамы. — А вам с какой стати нужна милиция? — он пристально смотрит сначала на Арса, а потом на Антона, выпучив маленькие глазки за стёклами толстых очков. — У нас номера на машине украли, — растерянно отвечает Антон. — Ага! — драматично указывает пальцем на них мужчина. — Так и знал! Это снова дело рук банды «Железные рукава»! Они воруют номера машин, чтобы продавать их американцам и на эти денежки переправлять в Русь-матушку лосьоны для бритья! Антон чувствует по напряжению, исходящему от Арсения, что тот сейчас взорвётся. У него самого нервы ни к чёрту, но он только кладёт Арсу ладонь на плечо, а сам аккуратно просит: — Так вы нам объясните, как проехать к участку? — Более того! Я вам покажу! — вызывается мужчина. — Танечка, прости, сама понимаешь — работа! Поехали! И он шустро устремляется в сторону выхода из парка, а когда Антон открывает машину, без приглашения залазит на заднее сидение и, игнорируя Кабачка, начинает указывать, куда им ехать. Арсений сидит с напряжённой спиной и поджатыми губами. Когда они подъезжают к старому обшарпанному зданию, становится ясно, что в городе действительно работает «милиция», а не «полиция». Странный мужчина выскакивает первым и, не дожидаясь их, забегает внутрь, что-то по пути разматывая. Арсений обхватывает Антона за запястье. — Я согласен с тобой, что это стрёмный город. Не уверен вообще, что в милиции, — он делает акцент на этом слове, — нам помогут. Реформа прошла, ещё когда мы с тобой в школе учились, если они тут об этом не слышали, вряд ли они смогут хотя бы в базу зайти. — И что ты предлагаешь? Если этот чувак прав, то номера наши украли в этом городе, да и как мы поедем до другого без них — нас же первые гаишники тормознут. Арс строит недовольное лицо. — Ну, давай хотя бы зайдём посмотрим, может, менты тут нормальные, — увещевает Антон. Арсений кивает, достаёт из бардачка документы и нехотя вылезает из машины. Внутри здание выглядит таким же отжившим, как и снаружи, — Антону всё это напоминает какие-то старые советские фильмы. Хотя больше — фильмы девяностых. На входе никого не оказывается, и они проходят дальше. Наконец, в третьем кабинете, который единственный оказывается открытым, они находят сотрудника. — Добрый день, — несмело здоровается Антон. — Мы к вам. — Вы по какому делу, голубчики? — без особого интереса смотрит на них, судя по всему, полковник. — У нас номера с машины сняли, — уже в который раз объясняет Арсений. — Мы ночевали в палатке у озера, недалеко тут от вас, километров десять, утром проснулись, а номеров нет. — Ну что же это вы? — неодобрительно качает головой и цыкает полковник. — Осторожнее надо быть. У нас в городе никакой преступности нет благодаря своевременному вмешательству органов самого доблестного правопорядка, то есть меня, — он хихикает, и по Арсу видно, что он еле удерживается от того, чтобы не пробить рукой лоб. — Вы что, хотите сказать, что мы сами виноваты? — сквозь зубы переспрашивает он. — Ну, конечно, голубчики! — соглашается милиционер. — Кто же в палатках ночует? Антон осторожно придерживает дёрнувшегося вперёд было Арса. — Так, а что нам теперь делать? — спрашивает он. — Номера вернуть надо. — Ну да, надо так надо, — вздыхает полковник, достаёт откуда-то листочек в клеточку и указывает Антону на стул перед его столом. — Будем оформлять, так сказать, дело. — Только у нас машина каршеринговая, — неуверенно объясняет Антон, принимая ручку и листочек. — Ну, иномарка, она и в Африке иномарка, — отрезает милиционер и приказывает. — Пишите: заявление о преступлении. Посерединке, да. А дальше описывайте ситуацию. Антон смотрит на Арса, и тот качает головой. — Простите, нам поговорить надо, — обращается Арсений к полковнику. — Конечно, разговаривайте, сколько хотите! — разрешает тот. — Я пока схожу, посмотрю, бешеный мой там что делает. Он выходит из кабинета, и Арс умоляюще смотрит на Антона. — Ты же понимаешь, что он нам не поможет? Антон осматривает кабинет и в момент, когда видит засунутую в точилку ручку, вздыхает и кивает. — Думаешь, надо дальше ехать? — Ага. Если остановят по дороге, сыграем в дурачков, мол, не видели, что номеров нет. Уверен, что даже так полезнее будет, чем вот здесь вот что-то писать. — А если этот, — Антон дёргает головой в сторону стола полковника, — потом расскажет, что мы к нему обращались? — Он даже документы у нас не спросил, — нетерпеливо отвечает Арс. — Давай пойдём поскорее, пока он не вернулся, а там уже решим. Антон встаёт, комкает листочек, на котором успел написать только «заявление», забирает его с собой и следует за Арсом. Когда они подходят к машине, Арсений вдруг хватает Антона за руку. — Ты тоже это видишь? — севшим голосом спрашивает он. Антон переводит взгляд и видит, что рядом с машиной валяются две таблички номерных знаков. — Это наши? — запинаясь, уточняет он. — Да. — Пизда. Арсений вдруг начинает хохотать, и Антон понимает — это нервное, но его самого еле отпускает, так что он в итоге ржёт тоже. — Давай приделаем их поскорее и поедем отсюда, — просит Арсений, успокоившись, открывая машину и выпуская Кабачка. — Согласен. Я есть хочу, но в этом городе я бы не стал ни пить ничего, ни еду покупать. — Антон поднимает номера. — Ты прав. — Арс лезет в багажник, чтобы достать их набор инструментов. — У меня от голода вообще глюки начались, и стало казаться, что все люди, которых мы сегодня видели, похожи между собой, — делится Антон, когда Арс вручает ему болты для крепления и шуруповерт. Арсений некоторое время молчит, а потом признаётся: — Мне тоже. — Он качает головой. — Давай больше не будем пить? Антон смеётся. *** Сквозь сон Антон почувствовал, что его кто-то целует. Вряд ли это была Нина — та всегда делала это осторожно и нежно, едва прикасаясь губами, а сейчас его лицо целовали слюняво и очень активно, и Антон не мог сказать, что ему не нравилось. Другая проблема была в том, что, раз его целовала не собственная девушка, то кто? — Серьёзно? — Голос Арсения ворвался в сон вслед за поцелуями, и звучал он насмешливо-скептично, так что Антон открыл глаза. Арсений стоял около его кровати, а рядом с ним стояли мама, отчим и Вика, и все они, судя по всему, старательно сдерживали смех. Антон только хотел спросить, что такого смешного они нашли, и почему ему сложно дышать, как вдруг его снова облизали. От неожиданности Антон не по-мужски взвизгнул, и вся его семья, включая Арсения, заржала. — Что это? — восторженно спросил Антон, имея в виду пушистый рыжий комок с чёрными глазами-бусинками, который сидел у него на груди и радостно облизывал лицо. — С днём рождения! — радостно пропел Арс. — Это чего? Это мне, что ли? Мам, серьёзно? — Антон чувствовал себя пятилеткой, задавая такие тупые вопросы и немного глотая слова от восторга, но это и понятно, ведь о собаке он мечтал как раз с пятилетнего возраста. Он сел на кровати и взял щенка на руки — тот был таким маленьким, что помещался на ладонях. Мама засмеялась. — Тебе-тебе. Арсений уговорил нас, что ты взрослый и ответственный, так что тебе можно доверить животное. Антон перевёл взгляд на Арса, который сиял ярче монеток, которые коллекционировал и раз в три месяца начищал до блеска. Весь его вид говорил о том, как он был доволен собой. — Но это прям по-настоящему, прям моя собака? Обалдеть! — Антон поднёс щенка ближе к лицу, вгляделся в его умильную морду. Тот лупал глазками и забавно дёргал носом, а потом внезапно тонко чихнул, и в этот момент Антон решил, что ради этого щенка пожертвует собственной жизнью. — Это мальчик, — деловито вмешался Арс. — По паспорту его зовут Венедикт, и мне, конечно, нравится, но, думаю, надо придумать ему другое имя. — А чем Веня плох? — удивлённо спросил Олег. — Посмотрите, ну вылитый же! — Не, он не Веня, — задумчиво протянул Антон. — Но надо подумать, кто он. — Шпицберген! — заявил Арс, и мама с Олегом засмеялись, даже Вика улыбнулась, а Антон просто покачал головой. — Арсений… — Не, нельзя называть собаку моим именем, — серьёзно отрезал Арс, будто бы Антон в принципе рассматривал такую возможность. — Потому что потом тебя будут звать именем собаки? — фыркнул Антон, и Арс сделал вид, что оскорбился, хотя в глазах до сих пор плескалась радость. — Мам, Олег, спасибо огромное! Это лучший подарок на свете! — Антон наконец встал и догадался поблагодарить родителей — полез обниматься с ними вместе с щенком. Тот забавно мотылял круглой головой и сопел, так что Антон быстро вылез из семейных объятий, чтобы, не дай бог, не сдавить его. — Это Арсения надо благодарить! — улыбнулась мама и потрепала Арса по волосам, а тот вполне искренне зажмурился от удовольствия. — Уговаривал нас месяца два, а потом искал разводчиков, ездил к ним, оформлял все документы. — Да ничего особенного, Майя, ну что вы начинаете, — смущённо пробормотал Арс, и Антон с удивлением заметил лёгкий румянец у него на скулах. — Просто Антон совсем достал, как Малыш ходил и «хочу собаку, хочу собаку». — Арс, ну ты же лучше собаки, — вмешался Антон, и все снова засмеялись. — От меня шлейка и всякие штуки типа лежанки и костюмчика, — влезла Вика. — Ты что, тоже участвовала? — удивился Антон. — Ну, конечно! — Сестра даже обиделась. — Нужно же было воспользоваться шансом и подарить любимому братику на день рождения ошейник и собачью кость. Арсений громко прыснул. — Вика! Ну что ты! — укоризненно протянула мама. — Спасибо, систер. — Антон протянул ей кулак, и Вика стукнулась с ним, подмигнув. — Так, ну что? Все живо на кухню! А Антон сначала в ванную. Мы и так ждали до одиннадцати, чтобы ты выспался. Будем пить деньрожденческий чай с тортом, потому что потом мы уезжаем, — скомандовала мама. — Дожили, нас из собственного же дома выгоняют, — пробухтел отчим. — Ну Олег! Вы же сказали, что вам не сложно, и на даче уже как раз нужно что-то там поделать, — негодующе забубнил Антон, не выпуская сопящего щенка из рук, пока они этой кучей-малой выходили из его комнаты. — Да я шучу, Тох, не кипишуй, — улыбчиво успокоил его Олег. — Я в твоём возрасте тоже родителей из дома гнал, чтобы друзей позвать. Вы, главное, квартиру не разгромите. Антон закатил глаза и зашёл в ванную, пока остальные прошли на кухню. Кроме Арсения — тот зашёл за ним следом и уселся на бортик ванны. — Ко скольким ты всех позвал? — заинтересованно спросил он, болтая ногами и принимая из рук Антона щенка, чтобы тот смог нормально умыться и почистить зубы. — К семи, сегодня же суббота, можем посидеть и подольше, — ответил Антон, выдавливая на щётку пасту и наблюдая в зеркало, как Арс чмокнул щенка в макушку, а после обнял и прижал к себе. — А почему родители тогда так рано уезжают? — недоумённо нахмурился Арс, поглаживая шпица по голове. — Так им же правда на дачу надо, — неразборчиво из-за щётки во рту ответил Антон. Арс показал большой палец и скорчил рожу, что означало, что он всё понял, но при этом придавало скептичности и укоризненности тому, что Антон болтает, пока чистит зубы. — Так, а что мы тогда будем делать весь день до прихода гостей? — спросил он, когда Антон болтал во рту ополаскивателем. — Не знаю, — протянул Антон и выплеснул на себя холодную воду. — Но в три обещала прийти Нина, можем посмотреть фильм какой-то, а там как раз все начнут подтягиваться. — Нина? — Антон как раз умывался, поэтому не увидел лицо Арсения, когда он переспросил, но голос у того был явно сморщенный. — Я думаю, что вам будет чем заняться и без меня. — Чего? — Антон понял, что спрашивал в пустоту — когда он закончил умываться, Арсения с щенком в ванной не было. Семейный завтрак прошёл обычно, ничего примечательного — Арсений с Викой разгонялись над Антоном, тот не слишком удачно им отвечал, мама с Олегом делали вид, что не одобряют, но сами при этом смеялись. Ещё, конечно, все вкидывали свои варианты имени для щенка, который сидел у Арсения на коленях, умильно высунув язык, и смотрел на них, забавно хлопая глазками. Из понравившихся Антону вариантов было предложено «Кексик», «Финик» и Вика по приколу вбросила «Коржика», но эта идея пока что Антону понравилась больше всего. Вообще, сестра уже не жила с ними — она съехала после Нового года, и Антон правда оценил то, что она пришла к ним утром, хотя у самой были планы — в школе танцев, где она преподавала, суббота была самым загруженным днём. Позавтракав, все как-то суетно, но быстро собрались и распрощались, так что Антон с Арсом остались вдвоём с собакеном. — Надо с ним погулять? — задумчиво предложил Антон, разглядывая, как щенок увлечённо облизывал шкаф. Арс пожал плечами, достал откуда-то с полки для ключей шлейку и показал Антону, как она надевается. Когда они вышли на лестничную площадку, щенок радостно тявкнул и потянул Антона к лестнице, с которой ужасно смешно и неуклюже попытался слезть. — Не, малыш, у нас так не принято, — смешливо заявил ему Антон и подхватил на руки, чтобы зайти в вызванный Арсом лифт. — А сколько ему месяцев? — спросил Антон, разглядывая их отражение — Арсений был в своей любимой чёрной куртке с буквами «А» на рукавах (он как-то пошутил, что это Арсений и Антон, а Антон тогда спросил, кем он тогда, получается, дрочит, за что получил укус уха и больше подобную фигню не спрашивал), а сам Антон был в спортивной ветровке, оба в кепках, и с щенком под мышку. — Два, — отозвался Арс. — Он недавно только перестал молоко сосать. Антон не удержался и издал непонятный умилительный звук, на что Арс фыркнул. — Ты такой дурак, — улыбаясь, произнёс он и вышел из лифта, не позволив Антону даже возмутиться. Гулять с щенком оказалось невозможно весело и мило — он подбегал к каждому кусту, к каждому камню и принимался обнюхивать его, а после косолапо бежал обратно, будто бы чтобы рассказать Антону с Арсением, что только что увидел. Арс пересказывал всё, о чём его предупреждали в питомнике: как и чем кормить, как приучить к пелёнке в доме, можно ли купать и когда делать прививки, а Антон слушал и параллельно пытался осознать, как он был счастлив в тот конкретный момент. — Арс, спасибо. — Он резко остановился — шпиц всё равно вроде как захотел поковыряться на клумбе, а Антон развернулся всем корпусом к Арсению и посмотрел тому прямо в лицо. — Серьёзно, спасибо огромное, вот прям за всё-всё. Арсений смущённо-счастливо улыбнулся и в одно мгновение стал таким весенним, что у Антона защемило сердце. Он потянулся и прижал Арса к себе крепко-крепко, буквально вжимаясь всем телом, и тот мягко засмеялся, обнимая в ответ. От переполнявшего счастья хотелось заорать на весь двор, но Антон только зажмурился и вдохнул запах Арсовых волос — от него пахло лимонной карамелью, а вокруг по всему двору летал запах жасмина и ирисов, разносимый первым тёплым весенним ветром, и солнце светило ярко, от чего на окнах прыгали блики-зайчики. Антону очень хотелось сказать какую-то глупость, погладить Арсения по его лимонным волосам или подхватить его на руки и закружить, потому что у него самого голова кругом шла, но он настолько растерялся, что мог только радостно хлопать глазами и впитывать в себя это ощущение, прижимая Арсения к себе. В тот самый момент у него зазвонил телефон. — Алло, Нинок? — улыбаясь восторженному визгу Нины, фыркнул Антон, отпуская Арса и проверяя щенка, который, судя по всему, нашёл червяка. — С днём рожденья, Антон, с днём рожденья, Антон, с днём рожденья, с днём рожденья, — пропела в трубку Нина, и Антон засмеялся. — Я знаю, что тебе подарили щенка! Я так рада за тебя! Какой он? Как ты его назвал? Это же мальчик? Он послушный? — Зая-зая, давай ты приедешь и всё это узнаешь сама? — предложил Антон, жестами показывая Арсу, что Нина была в полном восторге. Тот в своей обычной манере закатил глаза. — Да, давай! Ты же не против? Мы планировали на три, — смущённо напомнила она. — Не против, конечно! Мы тут с Арсом гуляем, но к твоему приезду уже будем дома наверняка. Ты там, кстати, вроде торт хотела испечь, да? — Да, я тогда приеду, сходим в магазин за продуктами, и уже можно будет готовить. Ну всё тогда, коть, я скоро буду. Арсу привет! — Тебе привет, — жизнерадостно передал Антон, но Арс почему-то даже не отреагировал — он копался в собственном телефоне. — Слушай, Шаст, раз Нина сейчас придёт, я, наверное, пойду — не буду вам мешать, — нехотя пробормотал он, когда понял, что Антон ждёт от него ответа. — Да ты нам не мешаешь. — Антон аж удивился — Арс всегда ладил с Ниной, он говорил, что она ему нравилась и что Антон наконец-то в надёжных руках. — Мы будем торт готовить и фильм наверняка какой-то включим. Ты что, не хочешь нудеть над ухом, что мы неправильно всё делаем? Арс хмыкнул. — Нет, спасибо, воздержусь. У меня тут дела, я приеду к шести или уже к семи, лады? — Лады, — растерянно ответил Антон. Арс сразу же развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону метро. — Вот мы и остались одни, — проинформировал Антон щенка, на что тот только забавно хлопнул глазками. Когда приехала Нина, она примерно с час восхищалась щенком, тиская его и фотографируя, от чего Антон даже немного приревновал. Шпица. Что было, наверное, неправильным, но тот был слишком очаровательным, и он ничего не мог с собой поделать. Нина подарила ему бейсболку и футболку с самым дурацким принтом на свете, и Антон, смеясь, натянул это всё на себя, когда они пошли в магазин. Нина хотела приготовить «Наполеон», и надо было накупить продуктов для торта, а ещё всяких снэков и напитков к вечеру. Щенка они не смогли оставить одного, так что взяли с собой. — Нин, девочки будут шампанское или вино? — повысив голос, уточнил Антон, стоя в алко-отделе, но она почему-то не ответила, и Антон принялся озираться по сторонам, пока не услышал тонкое тявканье. Пройдя на звук, он заржал — щенок рычал и угрожающе скалился на упавший из ящика кабачок, а Нина стояла рядом, защищаемая этой злой собакой, и смеялась так сильно, что у неё всё лицо было красным. — Я случайно уронила его, когда тянулась за огурцами для салата, — сквозь смех объяснила она. — А этот герой, видимо, решил, что меня надо спасать. — Ну что ты за дурак такой? — ласково протянул Антон и взял щенка на руки, вытянув их перед собой, чтобы посмотреть тому прямо в морду. — Может, так и назвать тебя, «дурак»? Щенок чихнул. — Ладно-ладно, прости, — засмеялся Антон и прижал дурашку к себе. — С чем боролся, на то и напоролся, будешь Кабачком. Нина прыснула, а щенок облизал Антону щёку. Ожидая своей очереди на кассе, Антон написал Арсу смс, что они с Ниной решили назвать шпица «Кабачком», на что тот ответил через час, когда они уже вовсю возились с тестом на кухне, — написал «круто, молодцы». Антон закатил глаза и отбросил телефон. Когда у Арсения происходила внезапная смена настроений, как у погодных циклонов, он становился невозможным. Готовка еды заняла у них больше времени, чем они планировали, а Нина ещё и испачкала рубашку в муке, так что Антон отправил её переодеваться в его футболку. — Нинок, что смотреть будем? — прокричал он, настраивая телевизор. — А ты хочешь что-то смотреть? — странным голосом произнесла она вдруг совсем рядом, и Антон, обернувшись, чуть не выронил пульт. На Нине было только чёрное кружевное белье, и она стояла, прислонившись к дверному косяку, томно накручивая прядь волос на палец. — Ты же не думал, что кепка и футболка были единственными подарками, — игриво прокомментировала свой вид она и покрутилась, давая Антону всё рассмотреть. Антон сглотнул. — А ты хочешь, э-э-э… — Он растерялся и не продолжил фразу, отводя глаза. — Ну, конечно. Мы в последний раз занимались этим когда, недели три назад? Я готовилась. — Нина лукаво подмигнула и, приблизившись, встала на носочки, чтобы поцеловать Антона. — Слушай, у нас тут же скоро гости, и ну, это, — разорвав поцелуй, попытался возразить Антон. — Что «это»? — вдруг растеряв всю свою игривость, серьёзно спросила Нина, отстранившись. — Что «это», Антон? — Ну, там ещё торт, и Кабачок тут, и как при нём? — промямлил Антон, отчаянно краснея. — Антон. Ты меня не хочешь? — Нина пристально посмотрела ему в глаза, и Антон совсем стух. — Хочу, конечно, как тебя можно не хотеть, ты же такая… — запинаясь начал он, но Нина перебила. — Мы занялись сексом впервые через три месяца с того момента, как начали встречаться, и я реально это оценила — ты не подгонял меня и ни на что даже не намекал. Но с тех пор мы занимались им сколько? Раз пять? Антон, это ненормально. Я не нимфоманка, но я правда считаю, что у нас проблемы, и я не могу понять, дело во мне? — она выпалила это всё стойко и быстро, но по резким движениям рук и тому, как она перебирала пальцами и закусывала губу, было понятно, что она нервничает. — Нет, конечно, Нинок, ну что ты? — Антон умоляюще взял её за руки, чуть было не ляпнув самую клишированную, но в их случае правдивую фразу на свете, что дело в нём. — Ты самая замечательная, весёлая, поддерживающая девушка на свете! Нина сверкнула глазами. — Замечательная, весёлая, поддерживающая? Не умная, красивая, сексуальная? Антон, скажи правду, пожалуйста. — У неё задрожали губы, и Антон с ужасом подумал, что сейчас могло произойти. Он притянул Нину к себе и, не придумав ничего лучше, поцеловал её. Антону она нравилась — по-настоящему нравилась — с ней было уютно и прикольно, она смеялась над его шутками и заботилась о нём, легко подкалывая, она не грузила его, а наоборот, — понимала, когда была нужна, а когда нет, и не ревновала ни к кому. Антон относился к ней очень хорошо и старался выполнять функции парня так, как она того заслуживала, но было одно «но». Антон её не любил. По крайней мере, он не чувствовал к ней того, что сам понимал под любовью. А ещё он её правда не хотел — Антон искренне старался думать, что к девушкам у него всё-таки есть влечение, ведь чисто физически у него всё работало, но чем дольше он был в отношениях, тем сильнее понимал, что нет, и от этого пиздецки загонялся. Хотя, может, дело правда было в Нине? И ему бы поступить благородно и правильно и рассказать ей всё. Ну, или не всё, но хотя бы не обманывать. А Антон вместо этого, коря себя на чём свет стоит, обнял её сильнее и потянул в сторону своей комнаты. Гости начали подтягиваться к семи часам, и их внезапно оказалось больше, чем Антон предполагал у себя в голове: Дима с Катей, Макар со своей новой девушкой, кажется, Настей, Матвиенко с Машей, а ещё Дрон и Лёха — одногруппники Антона. Арсений только почему-то задерживался, что было вообще не в его стиле. Все первым делом умилялись Кабачку — девчонки едва не визжали, и Антон их правда понимал, щенок действительно был слишком милым и дружелюбным — охотно шёл на руки и лизал пальцы. Пацаны обсуждали учёбу, Дима жаловался на преподшу цитологии, а Матвиенко в ответ на это ржал и распинался, что он на пары не ходит, а зачёты всё равно получает. Когда в половину восьмого в дверь позвонили, Антон был уверен, что это Арс, но оказалось, что это был курьер с пиццей. И всё-таки с Арсом. Тот стоял и впаривал что-то про МГИМО несчастному доставщику, который посмотрел на Антона, как на спасителя, быстро вручил коробки, едва не забыв деньги, и постарался быстро смыться. Арс весело ввалился в квартиру. — Ты что, уже выпил, что ли? — подозрительно прищурился Антон. — Ага! — довольно икнул Арс. — Не говори мне только, что вы тут ещё ничего не оприходовали. — Господи, какой ты еблан, — хмыкнул Антон и пропустил немного шатавшегося Арса в гостиную, куда они вытащили стол. — Попрошу! Я кто угодно, только не еблан! Антон закатил глаза и покачал головой, а Арса уже все встретили шумом и гамом. Хотя, возможно, это относилось к пицце. Дальше вечер пошёл как всегда, разве что Арсения действительно развезло чуть сильнее обычного и он фонтанировал идеями так, будто бы находился на площади Треви. А ещё он полностью игнорировал Антона, перебивая и влезая в разговоры, что было вообще не круто, и Антон от раздражения перестал считать, сколько он пил. Так что в какой-то момент, в какой — он не отдуплил, Антон обнаружил, что они играли в Твистер и одновременно в «Я никогда не». Дима, как притворявшийся самым адекватным после всего трёх стаканов виски-колы, крутил стрелочку, Катя сидела рядом с ним и смеялась над происходящим, пацаны курили кальян и не особо обращали внимание на их игру, а Антон с Арсом и с остальными девочками кряхтели на огромном поле «Твистера». — Так. Я никогда не была в Европе, — смешно пытаясь удержаться на ногах, протянула раскрасневшаяся Нина. — Итак, кто был, а я знаю, что Арсений, Антон и Маша были, все правую ногу на зелёный. Настя? — как обычно по пьяни растягивая слова, приказал Дима. — Тоже была! — пискнула Настя и больно стукнула Антона коленкой в попытке дотянуться до оставшегося зелёного круга. — Моя очередь, — хихикнула Маша. — Я никогда не смеялась над словом «Просекко». Все, кроме Антона с Арсом, заржали. — Но оно же и правда такое, что с него только хихикать! — возмутился Арс. — Шаст вон меня понимает! Антон снова фыркнул и покачнулся — с учётом того, сколько он вылакал, было довольно удивительно, как это ему удавалось стоять в той позе, в которую его поставили. — Оба правую руку на синий! — игнорируя Арсения, велел Дима и икнул. Антон наклонился, потянулся, стараясь удержать равновесие, и едва не столкнулся носом с Арсом, который выбрал соседний круг и теперь тоже стоял, скрючившись. Поза была ужасная, потому что сбоку на и так шатающегося Антона немного наваливалась Нина и он практически прижимался щекой к её декольте — его футболка ей была велика и слегка спадала. Арсению же, несмотря на то, что выпил он явно больше остальных, все эти упражнения на гибкость и равновесие, казалось, не доставляли никакого дискомфорта. Он внезапно ухмыльнулся и дунул Антону прямо в лицо, обдавая запахом рома. Антон только захотел в отместку укусить его за нос, как Настя весело ляпнула: — Никогда не целовала кого-то своего пола. Антон замер и уставился на Арсения — тот находился так близко, что он мог высунуть язык и дотянуться до арсеньевского дурацкого носа, и ресницы у Арса с этого расстояния были ещё пушистее обычного. — Я целовала, — пробурчала Маша откуда-то слева. — И Арс с Антоном тоже, — фыркнул Дима. — Вам троим правую руку на жёлтый. — Антон? — удивлённо окликнула Нина. — Ты целовался с парнем? — О, это было такое зрелище! — внезапно вмешался Матвиенко. — А? — растерянно переспросила Нина. — Шаст, ты что, сосался с мужиком? — заржал Макар. — Более того, этот мужик перед вами! — довольно, будто взорвавший школьный унитаз подросток, выпалил Серёга, и заржали все. — С Арсом, что ли? — всё ещё слегка сбитая с толку, спросила Нина. — Не удивлюсь, если они не только сосались! — продолжил гнуть тему Матвиенко. — Ой, Серёж, заткнись, а? — попросил Арс, смотря Антону в глаза. — А то что, снова засосётесь? Арсений только открыл рот, чтобы что-то ответить, как вдруг Настя смешно крякнула и свалилась, толкнув Машу, а та завалилась на Арса, и в итоге повалились все. В смехе и неразберихе Антон заметил, как Арсений выбрался из кучи-малы и тихо выскользнул из комнаты. Недолго думая, спотыкаясь, Антон прошёл за ним. Арс обнаружился у Антона в комнате сидящим на кровати в темноте апрельской ночи. Не включая свет, Антон прошёл и сел рядом. — Чо ты ведёшь себя как уёбок? — спросил он, пихнув Арсения плечом. — Прости, я просто… — вдруг пьяно пробормотал тот. — Хуй знает. Я думал, что мы с тобой будем тусить сегодня, как обычно, но у тебя были планы с Ниной, что нормально, и я понимаю. Короче, реально повёл себя как мудак. — Ты что, из-за этого надрался? — изумлённо переспросил Антон. — Совсем дурак, да? — Арсений смутился. — Совсем, — вздохнул Антон. У него немного кружилась голова, но слова Арсения почему-то разливались теплом внутри похлеще любого рома. И Антон не понимал, почему, но ему вдруг стало очень хорошо, будто Арс сказал ему что-то безумно приятное. В этот момент в комнату неуклюже забежал Кабачок. Он попытался запрыгнуть к Антону на колени, но у него не вышло, и он заскулил. — Иди сюда, горе луковое, — засмеялся Антон. — Кабачковое же, — почему-то недовольно возразил Арс. — Нина придумала. Антон посмотрел на него как на идиота. — Это я придумал, она просто была со мной. — А, — многозначительно выдал Арс, но почему-то улыбнулся, и Антон всё-таки укусил его за нос. *** У них по планам дальше Омск, и надо успеть доехать до ночи, заночевать в гостинице, а уже утром посмотреть город. Арсений почему-то уверен, что он им очень понравится. — Знаешь, бывает такое ощущение, будто что-то специально для тебя, будто бы оно тебя ждёт, а ты всё не приходишь и не забираешь это себе, — пытается объяснить Арс, но Антон только выразительно выкатывает глаза. Вообще, он вроде понимает, что тот имеет в виду, но нащупать это ощущение не может — не вспоминается ничего внятного. Антон думает вслух, откинув голову на сидение: а может, в этом мире вообще ничего и не было «специально для него»? Арсений отрезает — это глупости. В этом мире кому-то что-то обязательно принадлежит, и надо только понять что. Антон видит, что Арс цепляется за эту мысль слишком сильно, чтобы это было просто обычным эвфемизмом, поэтому не спорит. Дорога до Омска ничем не отличается от дороги до Тюмени, разве что теперь они не слушают книжку — Арс ведёт, а его это отвлекает. Антон не может выбрать музыку, так что в итоге они едут в тишине, и это уже сложно. Непонятно, от чего уныло — от того, что за окном, или от того, что внутри машины и них самих. — Давай, может, поиграем во что-то? — сдаётся Антон. — Во что? — Арс кажется заинтересованным, ему всегда нравились импровизационные активности, он говорил, что так мозгам сложнее атрофироваться. То, что они атрофируются по-любому, для него почему-то было аксиомой. — Не знаю. Считать кресты, как Тед и Маршалл собак, не очень хочется, — размышляет Антон, и Арс прыскает. — Слова скучно, города тем более. Может, давай ты, например, говоришь начало слова, и надо придумать его окончание, но только для существительного — кто первым сдаётся, тот пускай рассказывает позорную историю из жизни. — Вроде я говорю «тан», а ты придумываешь «танец» или «танк»? — быстро схватывает Арс. — Ага. Начинаем? «Бит». — Антон спихивает Кабачка с колен на заднее сиденье — у него затекли ноги. — Битва. — Бита. — Биткоин. Антон молчит, напрягая голову. — Битлз? — полувопросительно тянет он. — Это же имя собственное! — возражает Арс. — Так нельзя. — Эй, это мои правила, и «биткоин» — тоже имя собственное, раз уж на то пошло. Арс показывает ему язык и задумывается. — Ты дебильное начало выдумал, нет больше существительных, — недовольно бурчит он. — Ну да, ну да, конечно, — фыркает Антон. — Давай, с тебя позорная история! — Бля, ну-у. — Арс снова задумывается на пару мгновений. — Первое, что пришло в голову. Помнишь, я занимался репетиторством на втором и третьем курсах? — Антон угукает, и Арс продолжает: — В какой-то из разов я пришёл к Мише — это тот, у которого глисты в голове, — поясняет он, хотя Антон помнит всех Арсовых учеников, а Мишу, у которого каждое занятие были новые самые тупые на свете отговорки, почему он не сделал домашку, особенно хорошо. — И у меня за день в кроссовках протёрся носок. Антон не сдерживается и уже фыркает — понятно, куда идёт история, но Арс продолжает. — Ну и представь, прихожу я, разуваюсь, меня встречает Миша, его мама, а у меня на носке дырка. — Арс сам улыбается до ямочек, вспоминая, и Антон немного тает — тому всегда тяжело было рассказывать истории, в которых он не выступал героем. — Ну, я охуеваю, спрятать между пальцами уже не получается — все же видели, и его мама вроде делает вид, что не заметила, я строю серьёзное лицо, а Миша вдруг выдаёт: «Хотите, я принесу вам чёрный фломастер, вы дырку закрасите на пальце, и будет не видно?» — Арсений передразнивает детский голос, и Антон ржёт вслух, заваливаясь вбок. Арс улыбается шире, и у него беззвучно подрагивают плечи. — Какой кошмар, Арс! — У Антона аж болит живот, когда он успокаивается. — Почему ты раньше не рассказывал? — Стеснялся, — Арсений пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Теперь моя очередь. Давай «ист». — История. — Источник. — Истерика. — Истина. — Истец. — Истома. — Нет такого слова! — негодует Антон. — Ты что, смеёшься, неуч? — вскидывается Арс. — У Есенина в «Чёрном человеке» прыщавый урод о стихах говорит, половой истекая истомою! Антон нахмуривается. — Ладно, может быть, и есть, — нехотя соглашается он. — Тогда истощение. Они называют ещё порядка десяти слов с началом на «ист», пока Антон не понимает, что больше не может ничего придумать. — Сдаюсь, — признаёт он и пытается вспомнить, какую позорную историю из собственной биографии он ещё не рассказывал Арсению. — Бля, ну вот про химичку ты знаешь, в платном уличном туалете я вообще при тебе застрял. — Арсений посмеивается себе под нос. — Как я наорал на одногруппницу, потому что подумал, что она уборщица, знаешь… — Арсений смеётся уже в голос, и Антон хихикает вместе с ним — всё это такие тупые истории, и теперь, когда стыд окончательно выветрился, вспоминать их можно только со смехом. — Во, вспомнил! — наконец находится Антон. — Короче, это было что-то вроде вписки у какой-то подруги Насти, которая девушка Макара, и я не помню, как туда вообще попал, но суть была в том, что я обблевал ей всю ванну и там же заснул. Антон заканчивает говорить, и до него вдруг доходит, что это как раз не самая весёлая история. — Бля, какой ужас, Шаст, — жалостливо стонет Арсений. — А я где тогда был, почему не знаю об этом? — Ты уже уехал в Индию, — Антон пожимает плечами. — Я тогда первые месяцы бухал жутко, — зачем-то добавляет он и сразу чувствует себя Хагридом с его «зря я это сказал». Арс поворачивается и смотрит на него так виновато-тоскливо, что дыхание перехватывает, и Антону самому вдруг становится себя так жалко, что он просто отворачивается. Ублюдское было время. Арсений молчит, и Антон кусает губу. Ему стыдно за то, что он рассказал, не подумав, но внезапно где-то внутри включается голос Димы — как всегда — и он говорит, что ему не должно быть стыдно за свои чувства и переживания. И рассказывать о них близкому человеку, пусть он и стал их причиной — не глупость и не слабость, и, наоборот, правильно, и Арсений не подумает, что Антон хочет его пристыдить, или заставить извиняться, или что-то в таком духе. Дима в голове говорит правильные вещи, но принять их и отпустить ситуацию у Антона пока не получается. — Я это… Не думай об этом, — прокашливается он, не смотря на Арсения. — Забей. — Прости меня, мне очень жаль, — тихо отвечает Арс, и Антон понимает, что тот правда имеет это в виду, но не знает, что чувствует по этому поводу. Он не хочет, чтобы Арсений распинался в извинениях или чувствовал себя виноватым, но и простого «мне жаль» от него тоже почему-то недостаточно — Антону правда было очень плохо, и сейчас ясно, что Арсовой вины в этом особо и не было, но внутри всё равно что-то тянет. «Вот поэтому проблемы надо прорабатывать, а не забивать на них», — продолжает гундеть Поз в голове. Антон протягивает руку назад и сажает Кабачка обратно к себе на колени в жалкой попытке прикрыться, хотя от чего? Некоторое время они едут молча. — Давай продолжим играть, только теперь без позорных историй? Просто — кто продует больше раз, покупает второму в Омске то, что тот захочет. — Арсений делает попытку звучать буднично, хотя предложение всё равно звучит слишком натянуто, но выбирать не из чего, поэтому Антон хмыкает. — По рукам. В Омск они приезжают уже почти в ночи, «потому что кто-то писил по дороге шесть раз», поэтому сил хватает только на то, чтобы перекусить сэндвичами и йогуртами и завалиться спать. Утром Арс просыпается в наигранно хорошем настроении и делает всё возможное, чтобы Антон поверил, что ему очень весело, так что у Антона просто не остаётся выбора, и он так же наигранно поддерживает его. Поэтому, позавтракав в отеле, они отправляются исследовать город. Ещё на выходе из гостиницы у Антона складывается слишком явно ощущение, что Арсений разочаруется. Он заходит в «Трипэдвайзер» и совсем расстраивается — город, в котором основной достопримечательностью является собор, вряд ли может произвести на Арса впечатление «своего». Но Арсений старается — делает вид, что он тоже застрял рядом с памятником Сантехнику Степанычу, флиртует с бронзовой Любой, шутит, что пожарная Каланча — погоняло Антона, но с каждой дырой в асфальте, с каждой обшарпанной стеной в центре, с каждым валяющимся на земле рекламным флаером он всё стухает и стухает. На площади Бухгольца Арс забавно переступает через трещины в брусчатке — нелепый мальчишка, будто пытается обойти лаву, — и паясничает на тему того, что наверняка именно на этой площади все подростки города собираются, чтобы бухнуть, но после каменной Иртышской набережной он сдаётся окончательно. — Давай поедем отсюда? — предлагает он. — А ночевать где будем? — Антон не возражает, просто ему надо понимать, что они будут делать. — В палатке. Только в этот раз машину оставим рядом и убедимся, что поблизости нет никаких городов или сёл. — Окей, решили, — фыркает Антон. Антон несмело кладёт Арсу руку на предплечье и сжимает, гладя большим пальцем. Тот грустно улыбается и пожимает плечами. Антон быстро отпускает, оглядываясь по сторонам — вдруг кто увидит. Меньше всего ему хочется, чтобы до них сейчас ещё и докопались. — Бывает, — просто произносит Арсений. — Ты думаешь, что город твой и ты почти попал в хроники его, а потом оказывается, что всё совсем не так. И с работой так бывает, и с книгами, и с фильмами, и с людьми. — И как тогда понять, что твоё? — уныло спрашивает Антон скорее риторически, но Арс смотрит на него странно и отвечает. — К твоему ты возвращаешься. Антон молчит. В Омске они ничего Арсу в итоге не покупают в награду за выигранную в дороге игру, потому что «поехали уже поскорее отсюда, ариведерчи, Омск, я бы в тебе никогда не остался».