До заводских настроек

Кроули спал как змея в гибернации. Это был самый блаженный сон со времен шестидесятых. Ему было очень тепло, очень мягко и очень спокойно. Голова была свинцовой, а о существовании левой руки он вообще забыл. Когда он, наконец, понял, что просыпается, его интересовал только один вопрос: «Где сейчас Азирафель?» И только одно желание: «Хорошо бы, он был здесь». Он полежал, не шевелясь, еще некоторое время, надеясь, что желание сбудется. Но ангела было не видно и не слышно. Кроули попытался заснуть опять, но теперь ему уже что-то мешало. Главным образом то, что он не знал наверняка, что к чему. Было очевидно, что Разиэль исполнил свое обещание: он спас Кроули от небесного хвоста, предварительно не упустив случая показать, на что их общие враги способны. Что обо всем этом подумал Азирафель? Вчера – по крайней мере, он предполагал, что это было вчера, – у них не было времени и сил обсуждать это, но у ангела наверняка возникло множество вопросов. Кроули следовало успокоить его, внушить ему мысль о том, что Эрел действовала в одиночку, желая выслужиться перед начальством, поймав демона, или что-то в этом роде… Если еще не поздно, конечно. Знакомая тревога начинала постепенно охватывать Кроули. А что если Азирафель проснулся раньше него и уже успел натворить глупостей? Придется встать… Или хотя бы… – А…Азирафель? – слабо окликнул он. Вчера ангел подлетал к нему по каждому его зову, вспомнил Кроули с нежностью. Это было и неловко, и… приятно. Да, противно признавать, но Азирафель был прав: иногда приятно, когда о тебе кто-то заботится… Но, видимо, это была разовая акция. Кроули позвал Азирафеля чуть громче, но так и не услышал ответа. Внутри начинала просыпаться паника, поднимая за собой рой копошащихся сомнений и волнений. Кроули заставил себя оторвать голову от подушки и сел. – Ааааййй… – промычал он. Болело все. Не такой острой обжигающей болью, как вчера, но тупые и гулкие ее раскаты отдавались в каждом уголке тела, которым Кроули имел неосторожность шевельнуть слишком резко. Он зажмурился, пытаясь вытеснить боль на задворки сознания и сфокусироваться на реальности. Реальность не осталась в долгу. Когда Кроули открыл глаза, то увидел, что на столике перед диваном стоит маленький термос, прижимающий листок бумаги, на котором изящным почерком Азирафеля было написано: «Кроули». Он отодвинул термос, который был еще теплым, и взял записку. «Дорогой Кроули», – начиналось письмо в обычной для Азирафеля манере: не поймешь, то ли это было официальное обращение, то ли дружески-интимное. «Во-первых, с этого термоса крышку отвинчивать можно. Испорчу сюрприз, знаю, ты их все равно не очень любишь: там остатки твоего лекарства. Если ты не проспишь больше месяца, оно должно быть теплым к твоему пробуждению. Теперь. Если ты читаешь это письмо, должно быть, я еще не вернулся. Я отправился на Небеса: посчитал нужным прояснить кое-какие вопросы со своим руководством. То, что случилось вчера в ресторане, не укладывается ни в какие рамки, а в сочетании с другими последними событиями представляется не таким уж случайным происшествием. Если я не вернусь достаточно быстро, пожалуйста, будь осторожен. Даже если окажется, что та ангел действовала в одиночку, пока мы не узнаем ее мотивы, мы не можем быть уверены, что она не нападет снова. Береги себя, Азирафель. P.S. Очень надеюсь, что тебе лучше. Прости, что оставил тебя в таком состоянии, честно, я предпочел бы сейчас быть с тобой, а не там, где я сейчас…» Кроули дочитал письмо и еще раз перечитал постскриптум, который звучал так, будто Азирафель уже в дверях обернулся и заговорщицки шепнул что-то ему лично, без притворства и нарочитой правильности – со смесью иронии, вины и нежности. Это письмо было от обращения до последней точки Азирафелем. Кроули вздохнул, пытаясь разобраться в сложных эмоциях, вызванных письмом и уходом Азирафеля. С одной стороны, он явно чувствовал облегчение и надежду: он был не один во всем этом бардаке, и, если уж кто и мог помочь ему с этим разобраться, то это был ангел. Кроме того, когда Азирафель был на Небесах, это лишало Кроули постоянного напоминания о том, что он собирался сделать, о предательстве, которое он замышлял против самого близкого существа на свете. И, может быть, визит Наверх изменит что-то в самом Азирафеле, как-то приблизит его к божественной благодати, от которой он явно в последнее время отдалился – не без влияния Кроули. Так или иначе, теперь ему оставалось только ждать. Ждать возвращения Азирафеля. Ждать, пока вырастет яблоня. Он долго оттягивал момент, когда надо будет покинуть книжный магазин. Надеялся, что сможет дождаться Азирафеля здесь. Оправдывал себя тем, что еще выздоравливает, цедил маленькими глотками теплое терпкое вино, словно материальный эквивалент сладкого времени, которое ему оставалось провести на орбите ангела. Боялся увидеть то, что ждало его дома. Но, в конце концов, ему пришлось заставить себя столкнуться с неизбежным. Первым его встретил запах. «Не может быть, не так быстро, это ненормально…» Под ложечкой заныло, потому что чувствительный демонически-змеиный нос не врал: так могли пахнуть только цветы яблони. Она была прекрасна. Раскинувшая ровные стройные ветви, будто восточная красавица – руки, несущие блюда с яствами. Бархатные, темно-зеленые листья были почти не видны за усыпавшими крону белыми цветами. Каждое соцветие было идеально – ровные, упругие лепестки, точно сделанные из матового фарфора, с крошечными розовыми пятнышками у основания, окружали маленькие пушистые солнышки сердцевинок. Ни одного сухого лепестка, ни одного пятнышка. Как что-то настолько прекрасное могло нести в себе столько страха? Некоторое время Кроули не мог оторвать глаз, любуясь своим проклятием. Он представил, как обрывает все до последнего прекрасные цветы, словно разбойник на дороге грубыми руками раздевает чужую невесту. Лишить ее этой высокомерной красоты, лишить возможности приносить плоды… Он бы топтал ногами хрустящие лепестки, разлетающиеся по комнате как перья из разорванной перины. Кроули зажмурился и глубоко вдохнул. Это было его право. Он мог сделать это в любой момент. Чтобы доказать себе это, он открыл глаза и решительно шагнул к яблоне. Не глядя, резко выбросил руку вперед и вцепился в одно из соцветий. С грустным еле слышным хрустом нежный черенок надломился, и пара цветков осталась в его ладони. Такие нежные, чистые, совершенные – в его пальцах они смялись и казались одинокими и несчастными без своих собратьев. Пройдет совсем немного времени, знал Кроули, прежде чем они завянут и погибнут. Его трясло. Он чувствовал себя виноватым. Кроули в два шага пересек комнату, достал с полки одну из немногих книг, что у него были – Большую Книгу Астрономии – и не глядя сунул цветок между страниц, подальше от глаз. Он ни за что не сможет уничтожить яблоню. Он и так испортил уже слишком многое, чего коснулся. Кроули вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь, и лег спать на диване.

***

Азирафеля не было неделю. Все это время Кроули слонялся от дивана в кино, из кино – в паб, из паба – на диван. Он не ел ничего существенней арахиса, не смотрел ничего серьезней Паддингтона и не спал в своей спальне. В последние дни он вообще предпочитал отрубаться на диване в пабе, потому что дома ему то и дело чудилось, как из-под двери спальни к нему тянутся зеленые щупальца. Он был почти уверен, что плоды уже завязались, а может быть, даже налились соком, но предпочитал игнорировать их настойчивое существование. Сначала он должен был встретить Азирафеля. На седьмой день, напившись, Кроули пошел в супермаркет и купил топор. Его пальцы с таким наслаждением обняли ручку, что он был уверен: он это сделает. Он глубоко вдохнул через нос, втянув пьянящий лондонский воздух с запахом пыльной листвы, уличного мыла и ресторанных кухонь. И тут в заднем кармане брюк внезапно зазвонил телефон. Кроули выронил топор. Тот банальнейшим образом шлепнулся – к счастью, тупым концом – ему прямо по пальцам. Кроули зашипел и со злости пнул топор, отчего пальцам, разумеется, стало еще больнее. Сердце отчаянно колотилось, не справляясь с таким приливом адреналина. Кроули протрезвел. Кажется, даже без помощи магии. Трясущимися руками он выудил телефон и увидел «Азирафель», высветившееся на экране. – А… Ангел, – еле слышно пробормотал он. – Кроули? Ты в порядке? – Д-д-д-разумеется… – Ты как-то долго не подходил. Ты не занят? – Н-не то чтобы… Ты вернулся? – Да! И… я очень по тебе скучал. Приходи в магазин, пожалуйста? – Азирафель помедлил, и Кроули подумал, что его голос тоже звучит немного взволнованно. – Если можешь, конечно! Или, хочешь, я приду? Куда скажешь… – Н-нет, я близко, – Кроули наконец взял себя в руки. – Иду. Направляясь к магазину, Кроули подумал отстраненно, что он ведь и правда будто нарочно выбрал магазин поближе к Сохо. Как выбирал и пабы, и кинотеатры… Как будто, не отдавая себе отчета, ждал звонка Азирафеля каждую минуту. Неужели Кроули сможет обидеть его? Того, чьи невидимые следы на камнях, и те давали ему радость? Азирафель шагнул ему навстречу, как только Кроули переступил через порог. – Кроули! – улыбнулся он, всплеснув руками в его сторону, как будто хотел дотронуться или даже обнять, но удержал себя, сплел пальцы, расцепил, разгладил жилет на груди. – Ты и правда быстро… – Что-то случилось? – настороженно спросил Кроули, оглядывая ангела с ног до головы. Тот как будто был цел и невредим, если не считать этой странной нервной энергии, переполнявшей его. – Нет! То есть да. То есть нет… Да, но ничего такого. Все хорошо! – наконец определился он. – Хмф. – Ты заходи! Мне очень хочется выпить, но я ждал компанию, – он улыбнулся в сторону Кроули, как будто ждал, что тот его похвалит. Кроули не удержался. – Очень правильное решение. Как Небеса? – упав на диван, по которому он тихо тосковал всю неделю, он перешел сразу к делу. Азирафель на секунду замер, видимо, разрываясь между желаниями сходить за бутылкой и начать говорить. Потом повернулся к Кроули и выпалил: – Они точно что-то затевают, Кроули! Однозначно! Я не знаю, что, но они ведут себя подозрительно. Они игнорировали все мои вопросы и требования аудиенции. Когда я высказывал наши опасения, они говорили со мной так, будто я неразумное дитя, которое отвлекает взрослых от важных дел, но я видел, как Гавриил в моем присутствии запирает ящик стола, и за мной всюду шастал шпион Сандалфона. Всюду, куда бы я ни пошел! Говорю тебе, они боялись меня и что-то скрывали. Наконец я не выдержал, ворвался на собрание архангелов, когда все были в сборе, и при всей честной компании заявил, что у меня есть доказательства того, что они готовятся к новой войне, производят оружие и нападают на демонов без согласования с высшими инстанциями. – Ты… что сделал?! – Кроули похолодел. Он шагнул к Азирафелю, едва сдержав порыв схватить его за плечи и убедиться, что он живой, а не призрак и не проекция, что его не убили прямо там на месте, не оставили на вечное заключение или еще что-нибудь в этом роде… – Ангел… ты сдурел?.. А если бы… А что бы… А как же… – Эй-эй, ну что ты! – довольная улыбка сползла с лица Азирафеля, когда он увидел, в каком Кроули состоянии. Мягкие ладони ангела легли на плечи самого Кроули и легонько сжали. Кроули прикрыл глаза под накатившей волной облегчения: Азирафель был ободряюще осязаем. – Зачем было говорить про демонов?.. – слабо выдавил Кроули. – Какое тебе дело до демонов, речь же о Земле… – Что это значит, «какое мне дело»?.. – почему-то оскорбился Азирафель. Он хотел сказать что-то еще, но Кроули было важно поскорее узнать главное: – И что они? – Ну-у, скандал был, разумеется, – Азирафель снова с довольным видом пожал плечами. – Метатрон как будто удивился. Но вообще-то, по нему никогда не понятно, искреннее у него лицо или он что-то скрывает. А потом… хм… меня отстранили. – ЧТО?! – сердце Кроули сделало сальто в третий раз за вечер. – Ч-что это вообще значит? – Э-э-э, ну, мне сделали выговор с занесением в личное дело – если честно, я даже удивился, что у них все еще есть мое личное дело, – а потом велели не появляться на Небесах и не осуществлять никаких божественных действий на Земле. Если я сделаю что-нибудь против планов Небес, меня будут преследовать, как преследовали бы в таком случае любого демона. А поскольку я понятия не имею, что входит сейчас в планы Небес, то… – …единственный безопасный способ – не делать вообще ничего, – закончил Кроули, в ужасе глядя на ангела. Тот казался до странности спокойным и даже радостным. – Ага, – кивнул он. – Ну что ты так испугался? Это же отлично! Никаких ожиданий Небес, которые я и так вечно не оправдываю, никаких месячных планов… Клянусь, мне вовсе не помешает отпуск от постоянного чувства вины. – Но… как же то, что творится на Земле? И ты сам только что сказал, что на Небесах явно готовится какой-то заговор… – Ну, то, что я не могу идти против их планов, не значит, что я не могу наблюдать. А действовать в случае чего всегда сможешь ты, – Азирафель заговорщицки подмигнул. – Ты… пойдешь против приказов Небес? – Не сегодня, конечно, и не на выходных. А там – посмотрим. – Почему не на выходных? – Потому что это выходные, Кроули! Мои первые свободные выходные за много лет, и первые выходные на Земле после недели ада небесного… Ой… Он хихикнул своей оговорке. Кроули было не смешно. Азирафель увидел это и тоже посерьезнел. – Ну, пожалуйста, дорогой мой… – он опустил голову, и вдруг вся нервная энергия испарилась из его лица и фигуры, будто выбило пробки. Когда он снова поднял глаза, они были очень усталыми и очень нежными. – Давай отдохнем? – Э-э… Хорошо, – кивнул Кроули. Он сглотнул ком в горле и сказал. – Как насчет воскресенья? У меня. Я что-нибудь приготовлю…