До заводских настроек

Ад пытался дозвониться до Кроули, но он переводил их на автоответчик. Ему было не до них. У него был свой персональный ад на Земле. Это было странное утро. Из новостей он узнал, что несколько государственных лидеров одновременно покинули посты, оставив после себя разоблачение всех преступлений за время правления – своих, и своих коллег. Прекратилось несколько локальных войн и еще несколько началось. Покончили с собой два писателя, четыре художника и четыре музыканта. Какой-то миллиардер отдал все свое состояние сиротскому приюту. Интернет пестрел шокирующими признаниями звезд и политиков. Судя по тому, что эта истерия все еще вызывала изумление и недоумение у основной массы людей, Кроули догадался, что кто бы ни использовал яблоки, он умело навел прицел на сильных мира сего. Кроули должен был выяснить, кто и каким образом делал это и, если получится, остановить их, пока весь мир не сошел с ума. Он сомневался, что яблок хватит на весь мир, но он жил на Земле достаточно долго, чтобы знать, что иногда одного фанатика довольно, чтобы перевернуть с ног на голову всю человеческую мораль. Кроули был трезв впервые за много дней, и его наполняло странное воодушевление, когда он широкими шагами рассекал центр Лондона, во все глаза глядя на мир. Этого особого азарта, который охватывает тебя перед безнадежной битвой, он не испытывал со времен Апокалипсиса. И еще больше времени прошло, с тех пор как он был в этом ощущении один. Никто не вдыхал с ним сейчас этот влажный утренний воздух, пахнущий сладковато, словно на кладбище. Он шел по Вестминстерскому мосту, когда увидел вылетающую из-за Биг Бена крылатую фигуру. – Черт… Он отвлек внимание прохожих небольшим чудом и взлетел навстречу ангелу. Тот не сразу заметил его, а когда увидел, попытался изменить курс. Кроули полетел быстрее. – Стой! Ангел летел тяжело, должно быть движения сковывали устаревшие на несколько веков доспехи. Когда он увидел, что Кроули вот-вот догонит его, он обернулся и наставил на него оружие. Это был в точности такой же пистолет, какой он видел в тренировочном центре Пеппер. – Какого?.. Первой мыслью Кроули было, что Азирафель все-таки оказался прав, и ангелы действительно научились использовать водяные пистолеты, чтобы уничтожать демонов святой водой на расстоянии. Но тогда что этот пернатый верзила делал в Парламенте? В смысле, конечно, если поискать, там можно было обнаружить пару-тройку демонов, но этих святая вода вряд ли одолела бы… Он пролетел еще пару метров по инерции, и не успел отклониться, когда ангел нажал на курок. Кроули зажмурился и выставил вперед руку, будто это могло спасти его. Струя ударила а ладонь, потекла по запястью и… Ничего больше. Он открыл глаза и уставился на свою руку. Она была чуть влажной и… липкой. Кроули осторожно понюхал ее. Да, так и есть. Пальцы пахли яблоком. Кроули снова посмотрел на ангела, который завис в воздухе, выжидающе глядя на него. – О, нет, не говори мне, что все люди в этот момент пробуют облизать пальцы? – простонал Кроули. – Девять из десяти, – ангел пожал плечами. Кроули без предупреждения рванулся к нему. Ангел не сразу понял, в чем дело, и потерял драгоценные секунды. Когда он попытался развернуться и полететь прочь, Кроули уже настиг его и мертвой хваткой вцепился в руку, державшую пистолет. – А ну отдай! Отдай сюда… Вблизи он заметил, что на поясе ангела висела картонная коробка, на которой было нарисовано улыбающееся яблоко и логотип ресторана Уэнсли. Он резко сменил тактику. Не отпуская запястья ангела, другой рукой он схватился за коробку и рванул изо всех сил. Прежде чем его противник успел заметить, Кроули швырнул коробку в Темзу. – Ах ты!! Злодей! – Ты сам-то пробовал к нему причаститься? Может, тогда не был бы так уверен, что я злодей? – Кроули снова схватился за руку с пистолетом. Ангел перестал отбиваться, и Кроули не сразу понял почему. – Ааай! – он резко отдернул руки, когда их обожгло небесным сиянием. – Я поражу тебя, враг! Уходи, пока еще можешь! Сияние, исходившее от ангела, становилось всё сильнее и сильнее. Но Кроули не желал сдаваться. Он заварил эту кашу, и ему нужно было ее расхлебывать. Поэтому он сделал глубокий вдох, выпустил клыки и, рванувшись вперед, вцепился зубами в руку ангела. Губы, десны и все лицо мгновенно опалило, словно огнем. Все мысли смешались от ослепляющей боли, и, если бы сам ангел, выпустив пистолет от боли и неожиданности, не перестал сиять, Кроули бы, наверное, пришел конец. Ангел с ревом оттолкнул его от себя и полетел вниз, пытаясь догнать быстро исчезающий пистолет. Кроули знал, что у него не выйдет. Пора было уносить ноги. Все еще дрожа от боли, но изо всех сил напрягая крылья, он полетел назад к Вестминстеру. Вода внизу манила прохладой, которая могла бы принести облегчение, но Кроули было не до этого. Он попытался успокоить ожог чудом, но успех был не то чтобы феерическим. Откуда-то издалека доносились крики. Люди показывали руками в сторону Уайтхолла. Кроули поковылял туда же. У ворот Даунинг-стрит, 10 уже стояла толпа из людей и машин, включая прессу, полицию и скорую. Здесь он уже опоздал. По привычке ноги снова несли его вверх по улице, хоть он и знал, что идти выше, в Сохо, не было смысла. Напротив театра у Трафальгарской площади была билетная касса, и Кроули машинально зацепился взглядом за яркие афиши, думая, что, если бы он пытался отравить как можно больше людей, он бы непременно выбрал самое большое шоу в городе, и… Он вздрогнул. Спиной к нему стоял и разглядывал афишу… Азирафель. Не может быть… Под ложечкой у Кроули заныло тоскливо и сладко: даже сейчас они мыслили абсолютно одинаково. Он шагнул к ангелу и осторожно похлопал его по плечу. Азирафель вздрогнул и резко обернулся. Под ребра Кроули резко ткнулся ствол пистолета. Кроули охнул. – Азира… – Не здесь, – ледяным тоном шепнул Азирафель и дернул головой в сторону тихого переулка. Он все еще держал Кроули на прицеле, и, хотя Кроули сомневался, что пистолет навредит ему, он не мог знать наверняка, чем он заряжен и насколько Азирафель готов спустить курок. – Ты уже второй ангел за день, наставляющий на меня оружие, – нервно усмехнулся Кроули. – Как можешь догадаться, первому не повезло. – Я бы не советовал тебе открывать рот, демон, если ты не хочешь, чтобы с тобой случилось то, что ты сделал со мной. – Азирафель!.. Слова ангела обожгли Кроули больнее, чем заряд божественности несколько минут назад. Он посмотрел на Азирафеля и увидел в его лице столько сожаления и обиды, что все оправдания и укоры застряли в горле. – Я… я был идиотом, – тихо сказал Кроули, опустив голову. – Меня… водили за нос. Ты не заслуживал, чтобы я так о тебе думал. Я бы попросил прощения, но я не могу исправить то, что сделал, так что… Просто… мне правда жаль. Азирафель молчал. Когда Кроули рискнул поднять на него глаза, ему показалось, что взгляд Азирафеля едва заметно смягчился. Или, может быть, ему только хотелось так думать. – Что с лицом? – спросил Азирафель, подняв бровь. – Укусил твоего светящегося соратника. Отобрал оружие. – Меня тоже укусишь? – Э-э? – Я должен разлить сок сегодня во время финала Евровидения на арене О2, – сообщил Азирафель. – Уже взял билет. – Зачем? Неужели ты… – Да. Я вернулся на Небеса. Меня приняли. Мне объяснили Великий план. – Значит, Адам был прав, это действительно Небеса? Но почему? И почему ты?.. – Нет. Ты как всегда ничего не понял. Это не Небеса. Это то самое «главное сражение», о котором ты когда-то говорил. Вернее, это операция для того, чтобы оно не началось. – «Главное сражение»? То есть Небеса и Ад против… – Человечества. Ты был прав: они уже почти готовы. Людям не нужны добро и зло, это отжившие понятия. Они стали сложнее. Их уже давно нельзя так просто определить в ад или рай. Если не сделать их проще, наступит Конец света, и останемся или мы, или они… – О… И это и есть «Великий план»? Сделать человечество «проще»? – Да. Выиграть время. – Ты же видишь, что это ужасный план? – Почему? Разве мы с тобой не собирались сделать то же самое в прошлый раз? Выиграть хотя бы одиннадцать лет? Это может выиграть нам тысячу. – И уничтожить цивилизацию, которая строилась несколько тысяч. – Они построят все заново. По лицу Азирафеля было видно, что его мучили сомнения, и это было поразительно и ужасно… Какой силы свободу воли нужно было иметь, чтобы видеть одновременно добро и зло совершаемого тобой поступка и все равно творить его, потому что добра видишь чуточку больше… – Что ж, похоже, мы с тобой опять по разные стороны баррикад, ангел. Как в старые добрые времена, – Кроули усмехнулся. – Что ж, отлично, демон. Так и должно быть. И снова Кроули прошило насквозь болью потери, но лишь на мгновение. Он вдруг с изумлением заметил, что на лице Азирафеля мелькнуло что-то вроде облегчения. Часть нервных морщинок на лбу разгладилась, взгляд стал увереннее. Азирафель хотел, чтобы его остановили, – понял Кроули. Поэтому он и рассказал ему о Плане и о полученном задании. Он не мог справиться с действием яблока сам, но он хотел, чтобы Кроули справился с ним. В этот момент Кроули заметил какое-то движение между домами, и ему показалось, что там мелькнули черные перья. Он вспомнил… Разиэль говорил, что за ними наблюдают. Разиэль говорил, что не тронет Азирафеля, пока он выполняет «благое дело». Имел ли он в виду План? Или обращение человечества к изначальному «познанию»? Так или иначе, он не должен был подумать, что Азирафель пытается помочь Кроули бороться с ним. Для Разиэля они должны казаться врагами… – В таком случае, увидимся сегодня на… – Ну уж, нет, пернатый солдатик! Мальчик на побегушках у архангелов! – крикнул Кроули так, чтобы за углом было слышно. – Я остановлю тебя прямо сейчас! Он увидел изумление, разочарование и почти что обиду, промелькнувшие на лице Азирафеля раньше, чем Кроули успел подать хоть какой-нибудь знак, чтобы стереть их. Он бросился вперед. Ангел все еще с выражением недоумения на лице, занял оборонительную позицию, и Кроули натолкнулся на силовое поле, когда попытался атаковать. – Кроули? В чём… – Не трать слов, ангел! – хмыкнул Кроули, поднимаясь на ноги, и стрельнул глазами вправо, не поворачивая головы. – Если бы нас сейчас видел кто-то из ваших, он был бы в тебе разочарован. – Ах, вот как!.. Что-то похожее на понимание мелькнуло в глазах Азирафеля, когда он снова выставил вперед руки. Кроули ухмыльнулся и попытался нанести очередной удар, когда… Он не ожидал… нет, ожидал… но не ожидал такого… – Аа-аа-а-а-а-аа-а-а-а-ааа! Его швырнуло о землю с нечеловеческой силой, и почти в тот же момент обе его ладони точно гвоздями прибили к асфальту. – Кроули? – Азирафель опустил силовой щит, который готовил для него. Кроули уже не слышал его, потому что в этот момент что-то тупое и острое одновременно вонзилось ему в живот. Он заорал. Казалось, будто гигантская ложка прошла ему под кожу и пыталась свернуть его человеческие кишки в комок, точно спагетти. Боль была настолько нестерпимой, что он напрочь забыл об Азирафеле. Если бы ангел захотел развоплотить или уничтожить его сейчас, Кроули бы только спасибо сказал. Если бы вспомнил, кого благодарить… Однако, когда лицо Азирафеля вдруг оказалось прямо над ним, он невольно сфокусировался на нем. – А… зи… – Тшшш… Что происходит, Кроули? – Азирафель был скорее озабоченным, чем взволнованным. Это было едва ли не больнее, чем… Нет! Не больнее! Кроули закричал от нового приступа боли. – Раааз… – еле выдохнул он. – У него… вуду… магия… моя кукла… – он сделал глубокий вдох, ничего не видя за звездами в глазах. – И твоя… – Что?! – ахнул Азирафель. – Повторять… не буду… черрррт! – Кроули. Соберись, – Азирафель положил ему одну руку на плечо, другой вцепился в волосы на затылке. – Ты демон. У тебя есть магия. Ты не обязан испытывать боль. – Х-х-ххх… д-да… Я… не могу сконце… – Надо. Давай. Блокируй ее. Кроули стиснул зубы до скрипа и попытался на секунду отвлечься от боли, чтобы найти свою магию. Сквозь кроваво-черный туман и звезды в глазах, он наконец нащупал ее и, сосредоточившись, кое-как блокировал болевые рецепторы. Все резко прекратилось. От облегчения он сам обмяк как тряпичная кукла и ударился бы головой о камни тротуара, если бы рука Азирафеля до сих пор не придерживала его затылок. – Сссс….ссспасибо, – прошипел он и тут же испугался сказанного. Нельзя было подавать виду, что Азирафель помогал ему. Иначе ангел сам будет в опасности. Кроули резко распахнул глаза и прошептал. – Скорее… возьми меня в плен. – Что? – Сделай вид, что берешь меня в плен. – Врать нехорошо, – машинально отозвался Азирафель. – Клянусссь тебе, это ложь во благо. – Во благо кому? – Всем. – Такого блага не бывает. Кроули даже хихикнул в ответ на это: так это было чудесно по-азирафелевски, – но вместо смешка получился жалкий всхлип. – Ты пойдешь со мной, змей. Не хватало еще, чтобы ты сорвал наши планы, – проворчал Азирафель, схватив Кроули за лацкан пиджака. Кроули не пошевелился, чтобы встать. Он усилием воли блокировал боль от магии вуду, но его руки так и оставались парализованными и прикованными к асфальту. – Тебе придется тащить меня на себе, ангел, если моя компания тебе так необходима, – он изо всех сил попытался изобразить презрительную ухмылку. – Гадство, – проворчал Азирафель. Он наконец спрятал пистолет в карман и рывком поднял Кроули на ноги. Тот привалился к нему, стараясь не прислушиваться к ощущениям в животе и руках. – Ты же… считаешь меня… злом… – прошептал он на ухо Азирафелю, когда они переулками поковыляли в сторону книжного магазина. – Ты… не зло… – пыхтя возразил Азирафель. – Ты творишь зло… Но то, что сотворили с тобой – тоже зло… И ты этого не заслуживаешь... Ты ведь… Ты пытался меня защитить… Да? Азирафель на мгновение замер и, скосив глаза, посмотрел на Кроули. У Кроули защипало в носу. – Ммм. Азирафель вздохнул. – Ты такой же сложный как люди, черт бы тебя побрал. – Ругаться плохо, – Кроули улыбнулся. – Ой, кому ты рассказываешь? Руки по-прежнему не слушались Кроули, поэтому он призвал на помощь весь свой змеиный опыт объятий без конечностей и просто прижался ко всем доступным частям Азирафеля головой, шеей, плечом, бедром, коротко и отчаянно потерся носом о его щеку так, будто она была пуховой подушкой за минуту до будильника – и отстранился раньше, чем Азирафель успел оттолкнуть его первым. – Я так скучал по тебе, ангел. Азирафель промолчал, только резко втянул носом воздух.

***

Кроули снова лежал на знакомом диване, с тоской вспоминая те восхитительные часы всего несколько дней назад, когда Азирафель выхаживал его после нападения ангела. В тот раз у него была какая-то жалкая – как сейчас казалось – царапина на руке, а Азирафель нянчился с ним как матушка-наседка. Сейчас Кроули не чувствовал рук вовсе и боялся почувствовать что-либо ниже ребер. А Азирафель просто сгрузил его на диван и теперь беспокойно расхаживал по магазину, погруженный в свои мысли. – Итак, что мы имеем. Разиэль хочет обратить человечество к добру, вернув им изначальное знание о добре и зле с помощью яблока. Он полагает, что это сделает их чище. – А на самом деле, он делает их проще, – промычал Кроули, хотя Азирафель его и не спрашивал. Ему просто не нравилось все нарастающее ощущение того, что Азирафель разговаривает сам с собой. – Нужно срочно найти его. – Да уж… было бы неплохо… Я бы забрал у него кое-какие игрушки… кажется, деткам его возраста они пока не полагаются… – Точно! – Азирафель повернулся к нему и сощурился, слишком напоминая военного стратега, подсчитывающего возможные жертвы в грядущем бою. Это Кроули тоже не понравилось. – Что? – Я собирался разрубить магию вуду… – Ты… можешь это сделать? – Но мне тут пришло в голову… – взгляд стратега исчез и Азирафель виновато отвел глаза. – Но ты не обязан соглашаться. – На что?.. – Я могу не рубить связи, соединяющие тебя с куклой, а пройти по ним в сознание заклинателя и узнать, где он находится. – Ммм… Где-то тут должен быть подвох, да? – Чтобы связи стали видны, ты должен позволить магии действовать на тебя. – Черт. – Ты не обязан, – повторил Азирафель. – Нет. Обязан, – Кроули покачал головой. – Я втянул тебя в это. У него все еще есть твоя кукла. Мы должны забрать ее, и вправить ему мозги. Может быть, от него будет хоть какой-то прок. Азирафель молча продолжал смотреть на него. – Сделай это, – сказал Кроули, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Азирафель кивнул и решительно направился к шкафу с книгами в глубине магазина. Он достал томик с нижней полки и быстро пролистал так, будто помнил страницу наизусть – впрочем, должно быть, так и было. Некоторое время он смотрел на нее, шевеля губами. Затем захлопнул книгу и подошел к Кроули. – Ляг поудобнее. – Мне удобно, – пробормотал Кроули по привычке противоречить и потому, что мысли сразу понеслись к причинам того, почему это ему надо было лежать удобно… Азирафель вздохнул, сел на диван и, положив обе ладони на плечи Кроули, заставил его опуститься на спину и растянуться во всю длину. Кроули начало слегка потряхивать. Азирафель положил одну руку ему на живот, а вторую – вдоль щеки, так что указательный и средний пальцы были прижаты к виску. Он посмотрел Кроули в глаза и сказал. – Когда будешь готов. Кроули пытался вдохнуть поглубже и не смог. Какая-то необъяснимая паника вцепилась в ребра и мешала им подниматься. Он боялся. Непонятно чего, но боялся до стука зубов. Боли? Глупости, боли на его веку было предостаточно. Скорее, потери контроля над этой болью и над собой – именно в тот момент, когда ему больше всего нужно было контролировать ситуацию, чтобы снова все не испортить и не упустить Азирафеля… А Азирафель между тем продолжал терпеливо смотреть на него. Азирафель давал ему шанс. Предлагал помощь. Кроули должен был сделать все, чтобы этот шанс не упустить. Он сделал еще три коротких поверхностных вдоха и отпустил щиты. К его удивлению, боль не была такой сильной, как он ожидал. В его ладони все еще были вбиты гвозди, а в животе торчал тупой кол, но, по крайней мере, если не шевелиться, боль была ровной и почти привычной. К ней можно было приспособиться. – Молодец, – прошептал Азирафель. – Я взял след. Кроули почувствовал это. Чужое сознание сплелось с его собственным и нашло яркий уголок боли и тянущиеся к нему щупальца того, что эту боль вызывало. Азирафель пошел дальше, цепляясь за щупальце, как за нить Ариадны. И в какой-то момент оно это почувствовало. Жало резко вышло из живота Кроули, заставив его охнуть, а потом так же резко вонзилось вновь и не остановило движение, а принялось хаотически мешать и дергать его внутренности то в одну сторону, то в другую сторону. Кроули кричал и не слышал своего крика. Его пальцы когтями впивались в руку Азирафеля, лежавшую на животе, пытаясь сорвать и оттолкнуть ее, будто это она была всему виной. В голове не было ни одной мысли, был только звенящий крик и багрово-черные пятна перед глазами. Азирафель не отступал. Он молчал, не пытаясь ни успокоить Кроули, ни помочь ему. Почему он не поможет? Почему? Кроули сделал бы всё… Неужели он так… Он уже не понимал, откуда взялась эта обида и тоска, сжимавшая сердце как сухую губку. На кого он был обижен? Когда он получил право обижаться? Это он сам всегда был виноват…. Наверняка и в этот раз тоже… Багровые пятна перед глазами принимали очертания яблок. Это наказание! – вдруг осенило его, и это понимание было чуть ли не утешительным в своей привычности: он заслуживал наказания. Так было всегда… Вдруг кто-то посторонний – но смутно знакомый – оказался вместе с ним у него в голове. Он приказал, и глаза Кроули распахнулись. Он увидел Разиэля – его огромное, невероятно огромное лицо, сосредоточенно склонившееся над ним, и пальцы, каждый из которых был почти размером с него, державшие гигантский железный гвоздь, которым падший ангел раздирал внутренности Кроули. Тот, кто был в голове Кроули, соскользнул с него на гвоздь, и далее – на пальцы мучителя, а потом… – Ааай! – Разиэль вдруг вскрикнул и отшвырнул и гвоздь, и Кроули. Чуждая сила сбросила Кроули с дивана, но на мгновение он успел оказаться у Разиэля в голове вместе с тем, кто прошел туда через него. Вместе с… А… Аз… как там?.. с ангелом. Они увидели Кроули со стороны: растерзанную тряпичную куклу с торчащими из ладоней булавками и кусочками ваты, вылезавшими из живота… Кроули замутило и, кажется, даже вывернуло… Он был один. Один на полу… Его трясло… Боль больше не была такой острой, но тоска и опустошенность… как будто вместе с той ватой из Кроули вынули что-то еще. И он был один… он был один, и он это заслужил… А потом вдруг он больше не был один. – Кроули? – рука Азирафеля осторожно легла ему на плечо, и голос был каким-то странным… другим… Кроули судорожно вздохнул, и попытался прорваться к своему я… Прорваться к Азирафелю оказалось чуть легче. Пальцы нащупали штанину ангела, Кроули нечеловеческим усилием чуть-чуть приподнялся на локте, подполз поближе к теплу и уткнулся головой куда-то в коленку Азирафеля. – А… Ангел… Прости… Коленка начала намокать так быстро, что Кроули даже не успел сдержать себя. В ту же секунду Азирафель, охнув, подхватил его за плечи и притянул в охапку к себе на колени. Кроули задрожал еще сильнее. – Дорогой мой! Это я должен просить прощения… – с какой-то горечью выдохнул Азирафель, и Кроули со смутным удивлением осознал, что его голос звучит странно, потому что в него вернулась та нежность, с которой Азирафель не говорил с ним с вечера их фальшивого свидания. – Я не знал, что он сделает такое. Я… Ты поступил так храбро… – Ты нашел его? – Да! Он недалеко. Но надо спешить, пока он не ушел. Если я быстро настрою портал, я успею его задержать. – В смысле, «ты»? Я тоже иду, – прохрипел Кроули и начал неохотно выпутываться из объятий Азирафеля. – Ни в коем случае. Это тебя убьет... – Черта с два я отстану от этого гада теперь… – Кроули встал на четвереньки, и Азирафелю пришлось поддержать его и усадить на диван. – Ладно, у тебя тридцать секунд на то, чтобы прийти в себя, – сказал он на ходу, и стал стягивать ковер с нарисованного на полу круга. Кроули смотрел, как Азирафель обходит его по краю, произнося какие-то слова и нанося кое-где пометки. Тридцати секунд будет слишком мало, чтобы восстановить хоть какое-то подобие равновесия, но Кроули надеялся, что этого будет мало и Разиэлю – для того, чтобы добраться до куклы Азирафеля. Портал засветился. Азирафель оглянулся на Кроули. Весь его вид говорил о том, что ему хотелось сигануть в портал, оставив демона на диване. Но он знал, что это будет плохо. Кроули стиснул зубы и заставил себя подняться. Он все еще не мог разогнуться, как после тяжелой операции. Но у него было немного магии, чтобы притупить это мерзкое ощущение. Он заткнул глотку боли, и шагнул к Азирафелю. – Погнали. Азирафель вздохнул и взял его за руку. И они погнали.

***

Они оказались в смутно знакомой комнате. Здесь пахло свечами, ладаном и травами. Вокруг было пусто, но из соседнего помещения доносились какие-то звуки. Азирафель, не теряя времени, пошел туда. Кроули поковылял следом. Разиэль сидел на полу у массивного сундука, а вокруг него были разложены разные предметы, напоминавшие утварь ведьм. Кривой кинжал, черная свечка, миска с водой, и прочее, менее отчетливой формы и назначения. Услышав звук, Разиэль резко вскинул голову. Он больше не был тем огромным кошмаром из галлюцинации Кроули, и даже холеным щеголем, плетущим заговор против всего мира. Он был напуганным и помятым самозванцем, которого только что разоблачили. Он ахнул и потянулся к кукле Кроули, которая лежала здесь же, среди всего этого магического хлама. Кроули передернуло при виде ее. – Стоять! – властно гаркнул Азирафель и его мягкая кисть сделала едва заметный жест, отбросивший Разиэля назад так, что он стукнулся спиной о сундук. – Ты уже достаточно наигрался сегодня. Ангел подошел ближе и оглядел магические предметы. Первым делом он наклонился и бережно поднял куклу. После чего переместил остальные предметы в неизвестном направлении. – Где вторая? – спросил он, показывая на куклу. – У меня… ее нет! – испуганно залепетал Разиэль. – Ой ли? Неужели ты отдал бы кому-то свое главное оружие накануне большого дня? – Азирафель сощурился. – Знаешь, после того, что ты натворил, у меня не возникнет почти никаких моральных терзаний, если придется заставить тебя заговорить. Глаза Разиэля – впрочем, наверное, и Кроули тоже, – изумленно расшились. – Т-ты… не можешь! Ты съел яблоко! – Пфф! – Азирафель презрительно фыркнул. – Для того, кто планировал эту аферу шесть тысяч лет, ты на удивление плохо подготовлен. Во-первых, даже если бы яблоко возвращало древнюю мораль, она была бы такой: «Око за око, зуб за зуб», – Азирафель резко схватил Разиэля за запястье и приставил к ладони взявшийся из ниоткуда его же кинжал. Кончик едва-едва касался кожи. – Мм? Не нравится? Да мне тоже, – он отшвырнул кинжал и тот снова растворился в воздухе. – Потому что плод работает не так. – Не так? – теперь уже сам Кроули вздрогнул от удивления и шагнул вперед. – Да. Это невозможно узнать, не попробовав яблока и не имея до этого свободной воли…Тебе и твоим кукловодам этого уж точно не понять. – Кукловодам? – Разиэль медленно приходил в себя. – Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я создал совершенный план. И он будет исполнен – с тобой или без тебя, не важно. У меня и так хватает союзников. Вся вселенная теперь работает ради моей цели. – О-о, ты заблуждаешься, друг мой, – почти с жалостью протянул Азирафель. – Твой план… даже не был твоим. – Что это значит? – Итак, ты решил очистить человечество… – Крещение яблочным соком, – хихикнул Кроули и сполз по стене, предчувствуя долгий разговор. – …Ты отдал семена Кроули и, чтобы заставить его сотрудничать, завербовал Антихриста и компанию. Они, однако, тебя быстро раскусили и составили свой план, чтобы тебе помешать. Ты не ожидал, что дети на Земле общаются друг с другом, даже когда вырастают, верно? – Что? Если это так, почему они не остановили меня? – Они хотели сохранить свой план в тайне до последнего момента. Потому и мне не сказали, – откликнулся Кроули. – Засранцы мелкие, а? – Ты сказал Кроули и говоришь нам, что этот план был твоим. И тем не менее, ты как минимум дважды сотрудничал с другими ангелами. Один из них пришел ко мне под видом массажиста и оставил мне черные перья, чтобы Кроули подумал, что я готов Пасть. Другой твой агент совершил нападение на Кроули в ресторане. Таким образом, ты продемонстрировал ему магию вуду и свою вездесущность, а заодно навел меня на ложный след, заставив думать, что Небеса готовят что-то против демонов и рассорил меня с ними. – Погоди, погоди! Эрел – твой агент?! – Кроули уставился на Разиэля. Двуличный подонок… У Кроули зачесалась рука со шрамом от благословленной щепки: ей явно хотелось за себя отомстить. – Но она же добивалась от меня места нахождения яблок. – Это была уловка, – сказал Азирафель. – Она знала, где яблоки, с самого начала. Я встретил ее на Небесах. – На Небесах… – Да-да. Но знаешь, что еще интересней? – продолжал Азирафель. – Она знала, где яблоки не только тогда, когда они были у тебя, но и тогда, когда они оказались у Адама. Она и забрала их у него. – Что?! – Разиэль вскочил с сундука и сделал пару шагов вперед. – Но это значит… – пробормотал Кроули. – Это значит, что не только тобой манипулировали в этой истории, дорогой мой – признал Азирафель. – Это почти забавно, – горько усмехнулся Кроули. – Разиэль, падший ангел, затеял все это, чтобы сделать человечество лучше, а «настоящие ангелы» – всего лишь чтобы сделать людей… проще, – и тут ему кое-что пришло в голову. – Кстати, о падших… Тот малый, что напал на нас по дороге в Тадфилд. Он и украл наши перья, да? Он же явно не был ангелом? Азирафель кивнул. Разиэль тихо застонал. – Они все в этом заодно, – выдохнул Кроули и посмотрел на Разиэля. – Ты заключил с ними сделку? Со всеми? – Они верили мне… Они хотели того же, что и я! Лучшей судьбы для вселенной и человечества. Истинного познания мира… – Глупости. Теперь ты понимаешь это, да? Ад и Небеса, взяли твой план и потакали тебе, потому что знали, что он исполнится не так, как ты думаешь, а так, как нужно им. А им было нужно всего лишь запутать человечество, снова сделать из людей послушных овец, чтобы не допустить революции и нового Апокалипсиса, который сотрет уже не Землю, а Небеса и Ад. – Не может быть… – пробормотал Разиэль, опускаясь на сундук. – Я говорил с Метатроном… Не может быть, чтобы… – Чтобы они с Вельзевулом были давние приятели? – хмыкнул Кроули. – О, поверь мне, у них не так уж мало общего. – Но дело в том, что они все тоже заблуждаются, – снова заговорил Азирафель. – В чем? – Способность различать добро и зло – она появилась у людей вместе с первородным грехом, и с тех пор никуда не исчезла. У нас с тобой, Кроули, она развилась в течение долгих лет жизни и работы с людьми. Эта способность изменялась и подстраивалась под изменяющийся мир, она не притуплялась, и ее не становилось меньше. И когда люди – и я – получили вторую дозу познания добра и зла, эта способность не обострилась, но ее стало больше количественно: и потому мы стали чувствовать все и сразу – и все, что хорошо в каждой ситуации, и все, что плохо. Это было почти невыносимо, потому что все те неоднозначные и множественные оценки, которые мы осуществляем каждый день о каждой ситуации и мгновенно забываем или хороним под слоем личных переживаний, теперь всплыли на поверхность и стали гуще и живее. Они не были навязаны нам какой-то там высшей силой или единственно верной моралью, Разиэль. Это по-прежнему были наши суждения и наша мораль – личная для каждого человека. Человечество невозможно упростить. – То есть… Небеса и Ад тоже обречены на поражение? – теперь, когда такой вариант казался возможным, Кроули не знал, радоваться этому или тревожиться. – Они точно получат не то, чего хотели, – кивнул Азирафель. – И я уверен, если людей оставить в покое, они в итоге привыкнут к этому новому чувству, как привык я. Но то, что уже сделано, все-таки погрузило землю в хаос. У этого могут быть совершенно непредсказуемые последствия. И чем дольше это продолжается, тем страшнее исход. Нам нужно придумать, как конфисковать оружие или прекратить заражения. – У Адама ведь был какой-то план? Может, узнаем, что Они собирались сделать?