Вокруг Меня лишь Яндере

— Разве твоя жизнь не стала проще после смерти родителей? — Может быть? Я не знаю. — Конечно, я понимаю. Относиться к родителям — тем, кто сделал так, чтобы ты появилась на свет — плохо. Но если они и не желали, чтобы ты появилась на свет, то… — Папа желал. Папа всегда хорошо ко мне относился… просто, видимо, мама никогда его не любила, и… всё закончилось так, как закончилось. — Что именно случилось в тот день? — Думаю, вы и так знаете. — Без твоей версии событий мои знания не имеют значения. — … — … — Я не знаю… поначалу всё было хорошо. Как у всех… — … — Но, видимо, как это обычно и бывает… хорошее не может длиться вечно, — я опустила взгляд в пол. — Папа души не чаял в маме. Всё для неё делал. На руках носил. Казалось, стоило ей только попросить, он бы в лепёшку расшибся, но положил бы мир к её ногам. Она была для него всем. — Но потом что-то изменилось? — Нет… просто маме начало приедаться подобное отношение. — … — Насколько я знаю, до моего рождения всё было ровно наоборот. Он ценил свободу и никак не отвечал на её чувства, а она, в свою очередь, была влюблена в него больше жизни. — …Ты считаешь собственное рождение причиной ухудшения их взаимоотношений? — Я ничего не считаю. Просто говорю, что все чувства мамы держались исключительно на равнодушии папы. Стоило мне появиться на свет, его равнодушие исчезло, и начало расти уже её собственное. — … — Чем всё закончилось, вы и сами знаете. — …Это нужно проговорить самой. — Зачем…? — с непроницаемым выражением я склоняю голову набок. — Выпустить всё, что накопилось за эти годы. — … — … — …Она ушла от него. Доктор лишь ждал продолжения. — Она ушла от него к какому-то ничтожному алкоголику. Сказала, что у неё больше нет чувств к папе, и что это он во всём виноват. Что рядом с ним она больше не может почувствовать себя женщиной. — … — Через пару лет этот алкоголик размозжил ей голову пивной бутылкой. — … — Впрочем, перед этим она успела воткнуть в него нож, так что он умер прежде, чем добрался до меня. — Где ты была в тот момент? — Я всегда убегала на крыльцо во время их ссор. — Сразу после этого тебя подобрал Хигути Масаоми? — Где-то так, да. — Этот алкоголик… он с тобой что-нибудь делал? — Нет… я несколько раз слышала, что, когда подрасту, то… но это не нравилось маме и давало лишь новые поводы для ссор. — И из-за этого родная мать возненавидела тебя? — Может быть? Я никогда не то что не пыталась, но даже не хотела попытаться понять её. — Она позволяла тебе видеться с отцом? — Нет. Всё, что она делала — это пыталась настроить меня против него и постоянно обвиняла его во всех смертных грехах. — Если бы у тебя была возможность вернуться к нему, ты бы согласилась? — А она была? Насколько я знаю, после развода он впал в депрессию и попытался покончить с собой. — Я спрашиваю чисто гипотетически. Разумеется, Хигути Масаоми не доверил бы человеку в таком состоянии воспитание ребёнка. — Возможно? Сейчас уже слишком поздно о таком думать. — А в тот момент? — В тот момент… — … — …я могла лишь радоваться тому, что мама наконец-то умерла. Единственное, о чём я сожалела тогда… …это о том, что не смогла убить её собственными руками. Но это не то, о чём я могу сказать психиатру, или кому-бы то ни было вообще. Возможно, тогда, осенью, я и правда пыталась выместить это сожаление… на родителях Семпая… и лишь оправдывала это тем, что хочу помочь ему. — …Вы спрашивали, почему я так сильно цепляюсь за Семпая, — говорю я, глядя в окно. — Спрашивал. — Учитывая, что вы уже с ним разговаривали, мне кажется, ответ должен быть вам известен. — …Его отношения с отцом очень схожи с твоими с твоей матерью, — выдав своё заключение, доктор протёр и поправил очки. В ответ на это я могла лишь грустно улыбнуться. — Родственные души, идентичное прошлое, идентичные травмы, идентичные убеждения, построенные на этих травмах, — позволяют вам понимать друг друга чуть ли не без слов. — … — Не люблю разбрасываться подобными словами, но в вашем случае твоя вера в то, что вы идеально друг другу подходите в самом деле имеет под собой очень крепкое основание. — Больше всего он хочет никогда не быть как его отец… чтобы его дети никогда не переживали то же… что пережил он… Хочет, чтобы у них было… нормальное детство. — … — Это буквально… буквально мечта всей моей жизни. Он произнёс её слово в слово… — мой голос слегка задрожал, глаза увлажнились. — … — Клянусь, когда я это услышала… в тот момент я была самой счастливой девушкой на этом свете. — И ты думаешь, он единственный с похожей травмой в прошлом? — А это не важно. Он единственный для меня. Всё остальное не имеет значение. — И ты останешься с ним даже если ваша общая мечта неосуществима? — Что вы имеете ввиду? — Он не рассказывал?

***

[*Треск сверчков*] — Я не могу иметь детей.