Вокруг Меня лишь Яндере

— Почему ты выбрал меня?

— Я выбрал не тебя. Я совесть свою выбрал.

***

Возможно, дело было в подскочившем уровне адреналина, возможно в чём-то ещё, но, находясь в состоянии свободного падения, я наблюдала за происходящим словно в замедленной съёмке. Из головы, как назло, всё вылетело, и я не могла даже вспомнить, где сейчас нахожусь и как вообще попала в такое положение. Но почему-то… в тот момент я не чувствовала никакого страха или напряжения. Даже осознавая, что умру через каких-то жалких несколько мгновений. Единственным же ощущением, которое я с точностью могла опознать… …было удовлетворение.

***

Вернувшись домой, я помогла Семпаю сложить и выбросить всё содержимое шкафчика с настольными играми. Самой сложной частью был стол для маджонга, и здесь пришлось прибегнуть к вызову грузчиков, но в конечном итоге со столом также было покончено. Комната, и без того казавшаяся пустой, теперь потеряла то единственное, что придавало ей индивидуальность. — Давно мечтал это сделать, — после конца уборки Семпай сказал это с грустной улыбкой на лице. — Честно говоря, для меня это всё ещё откровение, — не устояла я. — Они никогда и не были моим… хобби. Если их и можно было так назвать, то лишь в крайне узком смысле этого слова. — …Тогда зачем? — Это символ. — Символ? — Тогда я был тем ещё придурком… всюду пытался искать то, чего нет, мнил о себе невесть что… и в целом… просто… — он покачал головой, не в силах закончить фразу. — Они были настолько важны? — Я придал им значимость, которой они не заслуживали. Я вновь осмотрела опустевший стеллаж. Взгляд Семпая безучастно проследовал за моим. — …Символ чего? — Одержимости. … ……… ……………… — Что теперь…? — Честно? Не имею ни малейшего представления. — … — Но я рад, что ты рядом. Почему, не знаю, но это в самом деле так. Оставшийся вечер он лишь с пустым взглядом смотрел на опустевший стеллаж.

***

— Твой смысл жизни — спасать того, кто не желает быть спасённым? — Спасённым от чего? — Быть может, от самого себя? — … — Или… от девушки, которая не переживёт его отказа, ведь собственным самопожертвованием она ясно дала понять, что он — смысл её жизни. — Я просто обуза для него… но он в этом не признается, потому что жалеет меня… — Возможно, он и правда лишь жалеет тебя, но разве из этого следует, что ты обуза? — Что вы имеете ввиду? — …Быть может, именно эта жалость — последнее, что позволяет ему продолжать ощущать себя человеком? — … — Последний оставшийся у него моральный принцип. И самый главный из них, ведь именно ради него он переступил через остальные. — … — … — Если вы правы, то… кажется, теперь я начинаю понимать… что он имел ввиду тогда, когда впервые пришёл навестить меня в больнице. — В таком случае, он выберет тебя несмотря ни на что. — Несмотря ни на что? — Не ради тебя. А ради того, чтобы сохранить его. — … — В его глазах, отказаться от тебя — значит переступить через свою совесть. Этому есть множество причин, но страх того, что ты можешь сделать, определённо главенствующий из них. — … — Точнее даже не так. Страх того, что ему придётся сделать, чтобы остановить тебя в случае, если ты решишь закончить то, что собиралась сделать осенью — вот истинный определяющий фактор. И если ставить вопрос под таким углом, то… в каком-то смысле ты… нынешняя ты, и есть — олицетворение его морали. — … — Иначе говоря, убив тебя, он убьёт собственную совесть. — … — В конце концов, лишь ради своих идеалов и принципов он и жил до сих пор. И если исчезнет последний из них… то… — … — …От самой сути Акуты Кацураги ничего не останется. — … — А потому… в попытках её сохранить… он до последнего будет цепляться за тебя. Пытаться тебя оправдать. Искать причины тебя простить. Искать причины возненавидеть твою соперницу. Тем более, когда именно она оказалась ответственна за смерть остальных его идеалов. — … — Возрадуйся же, ибо своими действиями ты обеспечила себе победу ещё до начала битвы. … …… ………. — …Отвратительно. — Хм? — Я… никогда не говорила, что желаю какой-то там «победы»… — … — Моей победой может быть только искреннее его счастье. — … — …А то, о чём вы говорите… то, в каком он сейчас состоянии… максимально далеко от самого понятия «победы». — … — Я хотела убить его родителей, потому что думала, что они такие же как мои. Думала, что это ему поможет. Что сделает жизнь лучше. Никак не для того, чтобы этим ему угрожать или шантажировать. — Я прыгнула за ним с обрыва в тот день, потому что хотела спасти ему жизнь. Не для того, чтобы привязать его к себе чувством вины. — Я солгала про амнезию, потому что хотела дать ему выбор. Чтобы последствия моих действий не могли на него влиять. — И в конце концов, я сказала, что люблю. И за этим не было никакого скрытого умысла. И не требовало никакого ответа с его стороны. Потому что я в первую очередь люблю, а не влюблена. — … — Но… если это всё привело лишь к прямо противоположному эффекту… то это ни что иное… как полное моё поражение. И уж никак не победа. — … — И нести ответственность за это поражение мне и только мне одной. — …И как же ты собираешься понести за это ответственность? — Очевидно же… — …? — …Я собираюсь всё исправить. …. ………. ………………. Этого диалога с доктором никогда не было. Он был лишь в моей голове. Я выдумала его. По всей видимости, сказалась привычка Семпая говорить с самим собой. На удивление, эффект ощущается почти таким же, как и сеанс с настоящим доктором. Наверное, в этом есть смысл. Ведь… в конечном итоге, единственной реальной пользой от этих сеансов… …была возможность выговориться.

***

«Семпай до сих пор не сломался, потому что хочет верить в мою реабилитацию.» «Хочет верить… что все его действия до сих пор были не напрасны. Что всё, чем он пожертвовал, не пропало впустую.» «Пока его вера в меня будет жить, он сможет перенести даже потерю всего остального.» «Возможно, здесь вновь за меня говорит собственное эго, но…» Избитая, с десяток раз окунутая головой в унитаз, моя голова раскалывалась от боли, я не могла даже пошевелить пальцем. «…иначе… без веры… я попросту… не смогу дальше выдерживать это.»

***

Очередной день был пережит. Благо, моё физическое состояние всегда быстро приходит в норму, иначе кто-нибудь мог что-нибудь заподозрить. Возможно, так было бы лучше. «…Нет. Так было бы проще мне лично.» «Если бы Семпай пришёл и спас меня сейчас, то это значило бы, что я ни на что не способна без его поддержки.» «.Лишь вернуться к тому состоянию, в котором пребывала осенью.» «И наоборот. Увидев, что я не сделала ничего дискредитирующего спустя столько времени… то удостоверится, что его решение… быть рядом со мной… было верным.» «А потому… до самого последнего момента… он не должен ничего знать.» «Это… моё испытание.»

Неважно, насколько сильно испортилисьокружающие тебя люди.

Неважно, насколько испортился ты сам.

До тех пор, пока есть хоть один человек, изменившийся к лучшему благодаря тебе…

…твоя жизнь не была напрасна.

***

— Кажется, я поняла, зачем она приходила, — странный, во многом сюрреалистичный поход в гости к Семпаю Накамуры завершился, и мы вновь остались дома наедине. Из головы до сих пор не желала выходить фраза о том, что Семпай отказал бы мне, если бы я не была в своём тогдашнем состоянии, но, если подумать над этим хотя бы немного дольше пяти секунд, то всё автоматически приобретает смысл. «Любая попытка в отношения является бесплодной, а потому не нужно даже пытаться. Зная об этом, он никогда не будет ничего инициировать.» — Неужели? — безразлично протянул Семпай, попивая из кружки чай. — … — Впрочем, не то чтобы мне было очень интересно. «Он устал лгать.» «Устал настолько, что предпочёл пустить всё на самотёк.» «Его ложь не приводит ни к каким результатам.» «Лишь делает больнее себе и всем вокруг.» Это нужно предотвратить. Пока не стало слишком поздно… — Ладно… и как много ты узнала? — Ты говорил, что согласился быть со мной лишь из жалости… — …Ну, не совсем… — Но дело ведь не совсем во мне, разве не так…? — … — Жалость, отсутствие взаимности, нежелание отказывать лишь из-за того, что может сделать в случае отказа… с ней всё точно так же. — … — Я долго боялась озвучить это… думала, что это просто ревность, что я ошибаюсь и просто пытаюсь выдавать желаемое за действительное… — … — Но теперь… после сегодняшнего… я лишь в очередной раз убедилась в этом. Любому дураку будет ясно, что уж там, вся школа знает, как она к тебе относится, и тем не менее ты сказал ей, что сойтись со мной было полностью твоей инициативой… — … — А после того, как она ушла… практически сразу признался, что у тебя нет никаких чувств ко мне. — … — Ты жалеешь нас обеих. И если бы не осознание, что ни одна из нас не выживет без тебя, тотчас бы исчез из наших жизней. — … — Но не потому что хочешь. А потому что не веришь, что нахождение рядом с тобой способно причинять хоть что-то, кроме боли. — …К чему ты клонишь? — Я ошиблась? — Понятия не имею. — … — По всей видимости, во мне уже каждый первый разбирается лучше меня самого… — …Прости… мне не стоило… — За что ты извиняешься? Допустим, ты права. От того, что ты это поняла, меня не перестанут использовать в качестве каната для перетягивания. — … — Или ты озвучиваешь всё это, потому что готова отпустить? — Дело не в этом… — …Разумеется… — …Существует причина, по которой ты рассказываешь всё это мне, но не ей. — … — он опустил взгляд. — Она ведь… не знает ничего? — …Не знает. — По какой-то неведомой мне причине, я удостоилась того, чтобы это узнать, а она нет. По какой-то причине ты доверился мне. Защитил меня. Выбрал меня. — … — Эта разница между нами… она существует, и её нельзя отрицать. Мне она не привиделась. Ты, Семпай, определил эту разницу. — … — В чём же… она заключается? …. …………. …………………. ………………………. ……………………………… — …Ты достаточно сильна, чтобы не сломаться от чего-то подобного. Достаточно умна, чтобы самой до всего догадаться. Она же… — … — Она этого не переживёт.

***

После того дня, остальные стали проноситься в мгновение ока. Семпай целыми днями пропадал в кабинете Студсовета, возвращаясь зачастую ночью или вообще под утро. И с каждым новым днём я могла лишь наблюдать за его трансформацией в жалкую тень прошлого себя. Истощённый, безразличный ко всему призрак. Я никак не могла остановить этот процесс. Если бы вмешалась, то сделала бы всё только хуже. Да и к тому же, свита Накамуры не позволила бы мне, даже если бы я захотела. Они попросту не оставляли мне даже банальной физической возможности. Я не была уверена, в курсе ли она сама о том, что делают её «подруги», но, наверное, это не имело никакого значения. Вряд ли бы у неё вышло оправдаться незнанием от того, что произошло дальше. Так или иначе, время шло, пока наконец не наступили финальные дни подготовки к Золотой неделе. — … — [Кхм, кхм, проверка-проверка, раз-два-три…] — из школьного громкоговорителя зазвучал весёлый игривый женский голос. — [Как там было… а, да. Я, Сёко Киригири, говорю от лица всего Студенческого совета… В общем… в связи с подготовкой к проведению праздника, посвящённого Золотой неделе, прошу всех учащихся последовать в актовый зал для обсуждения деталей.] — голос, в котором читалось некое сомнение по поводу происходящего. И тем не менее я тут же последовала указаниям. — [И это не просьба. Все без исключения О-бя-за-ны в течение следующих десяти минут явиться в актовый зал. Не пришедших ждёт дисциплинарное взыскание. Ну, вроде всё. Ну, как вышло?] — [Ты чёртова идиотка и не выключила микрофон.] — из громкоговорителя послышался другой, более грубоватый голос. — [Э-э-э? А как выключить-то?] — [Ты позоришься на всю школу.] — [Ну извините, босс, мне не давали инструкций по пользованию этой штукой.] — [Эта дура мало того, что некомпетентна, так ещё и пререкается… сюда жми.] — [Ага. Поняла. Кхм… в общем. Актовый зал. У вас десять минут. Да.] И громкоговоритель умолк.

***

Я подошла к актовому залу одна из первых, и всё же там довольно быстро собралась толпа. Учащиеся, учителя, работники и даже те, кого здесь по идее быть не должно. Представители администрации города, родители и ещё куча неизвестных мне лиц. На секунду, мне даже показалось, что взрослых людей здесь даже больше, чем учеников. И все их взгляды были прикованы к огромному экрану и стоящей рядом с ним девушке с белыми короткими волосами. Рядом с ней же, за столом, сидела её близнец, но уже с длинными волосами и немного другим, чуть более тёмным оттенком глаз и уставшим видом. Они начали что-то говорить, но в тот момент я лишь пыталась отыскать взглядом в этой огромной толпе Семпая… которого по итогу тут не оказалось. …как и Накамуры. … ………… ……………………… ………………………………. …А потом всё случилось. «Интересно, сделай она это тогда… в сентябре 12 года… всё было бы по-другому?» — … «Разумеется, нет.» «В тот момент мне больше всего хотелось избавиться от ощущения собственной бесполезности. Произойди сегодняшнее тогда… это бы меня наоборот лишь раззадорило.» Так или иначе… школьная жизнь всех, кто это заслуживал, оказалась целиком и полностью разрушена. Двум близняшкам удалось добиться этого, не пошевелив и мизинцем. Всего-то нужно было выставить записи со школьных камер на всеобщее обозрение. По счастливому стечению обстоятельств, те, кто был причастен к издевательствам надо мной, тоже оказались в самых мерзких записях, и в конечном итоге будут исключены из школы после такого. Эпоха физических страданий кончилась, не успев начаться. «…И всё-таки это фрустрирует.» … ………. ……………. После того, как всё закончилось: — Держи, — обратилась ко мне Арису Кодзима, отдавая флешку с данными, — Сёко-сама распорядилась передать. — И что там? — Все записи с камер кабинета настольных игр. Это должно быть тебе интересно, — прозвучал позади более жестковатый грубый голос. Наверное, самой Сёко. — …Почему вы отдаёте мне это? — Неужели совсем неинтересно? — …Я… уже знаю всё, что должна знать. Я всё равно уже избавилась от флешки, предоставленной доктором, так что… — Уверенности тебе не занимать… — в задумчивости, Киригири приложила ладонь ко рту. — Даже не ожидала такого ответа. В недоумении, я перевела взгляд на Сёко, после чего обратно на Арису. — Не надо на меня так смотреть, я ваще не при делах тут… — криво улыбаясь, пожала плечами последняя. — Так или иначе… флешка теперь твоя, хочешь выбрось, хочешь сотри всё и используй как свою… в общем, как твоей душе угодно. — Эм… спасибо, наверное… — Такой скучный исход даже в голове не укладывается… — Использовать чужие беды в качестве цирковых представлений неэтично, Сёко-сама… — Уж точно не пустоголовой идиотке мне про этику затирать… так, вы обе, за мной. — Куда? — На крышу. — …Вы всё ещё рассчитываете на продолжение спектакля…? — заворчала Кодзима. — Хватит ныть и пошли. — Сэр, да, сэр, — отдав честь, Кодзима солдатской походкой зашагала вслед за хозяйкой. Не имея большого желания сопротивляться, я молча проследовала за ними. … ………… ………………. — Зачем… вы устроили всё это? — по пути на крышу я всё же озвучила вертящийся на языке вопрос. — В чём… ваша выгода? — Только не говори, что тебе их жалко, — на миг развернувшись, она с пренебрежением взглянула на меня, после чего как ни в чём не бывало побрела дальше. — Нет… просто интересно. — Я сделала только то, что должен был человек моего положения. Ни больше ни меньше. Остальное тебе знать не обязательно. — Сёко-сама просто не могла оставаться в стороне при виде такой… такой… — … — …Тотальнейшей несправедливости мирового масштаба, — слегка усмехаясь и поднимая указательный палец вверх, пробурчала Кодзима. — Если ты прямо сейчас не уймёшься, следующие 510 лет будешь работать за еду. — …За что…?!