Flares

      Утро в день перед Рождеством выдалось ярким, солнечным и необыкновенно морозным. Ветки деревьев трещали от холода, создавая собственный оркестр. Солнце радостно играло на застывшем снегу, создавая немыслимые блики. Парочка его лучей настолько разыгралась, что проникла в комнату к одной девушке, найдя лазейку в плотно задернутых шторах. Блики пробежали по светлым бежевым стенам, прыгнули на голубой пуф, а затем ловко перебрались к зеркалу и отразились на лице лохматой девчонки.       Мередит легла поздно, до полуночи составляя звездную карту Сатурна. И она бы занялась этим в дневное время, но её семья, кажется, совсем не хотела предоставлять ей личное пространство. Отец и мать все три дня каникул без устали расспрашивали детей об их учебных буднях, и Мередит ясно видела тоску по школьным годам в их глазах. Девушке особо нечего было рассказывать, а последний месяц учебы она вообще помнила смутно, будто кто-то отключил воспоминания о нем, зато Дарион изобиловал всевозможными историями о своих рассказах и приключениях со своими новыми друзьями. То и дело Сириус горделиво кивал головой и трепал сына по голове, называя его истинным Блэком.  — Уж кто-то, а Блэки найдут приключения на задницу в любом месте, — говорил он, получая затем тычок в ребро и болезненный пинок по ноге от Алексы. Мередит и представить не могла, что за четыре месяца с её братом произошло столько всего. Она жила в своем маленьком мирке, интересовалась только своими проблемами и обидами, совершенно не замечая, что происходит в жизни родного ей человека. Девушка с неподдельным интересом слушала рассказы брата, искренне жалея, что ни в одном его приключении она не принимала участие. Дома брат продолжал игнорировать сестру, но иногда, когда родители были рядом, она удостаивалась от него реплик, насквозь пропитанных холодом. Мередит и не думала, насколько соскучилась по их маленькой традиции: Дарион каждый день на каникулах прибегал к Мер в комнату и прыгал к ней в кровать, чтобы разбудить, а затем ласково обнимал, целовал в щеку и желал доброго утра. Сегодня доброго утра Мер пожелали солнечные зайчики, ударившие прямо в лицо. Она со стоном приподнялась на локтях, сбросила со лба спутанные волосы и перевернулась на спину.  — Завтра Рождество, — прошептала девушка. Потянувшись, она плотнее укуталась в одеяло, когда в дверь постучали.  — Мери, детка, доброе утро! — воскликнула Алекса. — Сколько можно спать, сегодня же праздник! Молодая женщина откинула за спину длинный хвост и лучезарно улыбнулась, проходя к кровати.  — Эй, Мери, — она приподняла кусочек одеяла, за которым пряталось лицо дочери. — Пора вставать, ты пропустишь завтрак и свой сюрприз.  — Мам, просто сгинь и дай мне умереть… — девушка отвернулась от матери. Алекса притихла, в предвкушении ожидая, когда сонная дочь наконец осознает слова про сюрприз. — Погоди… Какой сюрприз?! Мер резво развернулась к матери, широко раскрыв глаза. Весь сон как рукой сняло. Рождество только завтра, какие сюрпризы могут быть сегодня? Девушка соскочила с кровати, торопливо поправила свою изящную шелковую сорочку белого цвета, накинула халат и покинула комнату. Босыми ногами она прошлепала мимо закрытой двери, ведущей в комнату Дариона, к лестнице на первый этаж. В гостиной уже играло радио, из которого доносились звуки любимой отцовской песни маггловской группы Twisted Sisters «The Kids Are Back» и раздавался негромкий смех отца. Девушка осторожно заглянула в комнату и обомлела: на диване, среди нескольких декоративных подушек, в развязной позе сидел улыбающийся Сириус, а рядом с ним…  — ДЯДЯ РЕГ! — совсем позабыв о том, что наверху всё еще спит брат, Мередит закричала от радости, бегом пересекая гостиную. Регулус Блэк тут же встал и раскинул руки, привлекая племянницу в объятия. Высокий мужчина в темном костюме не пошатнулся, когда девушка почти сшибла его с ног. — Я так рада тебя видеть!  — Лея, ну ты и соня! Я с самого раннего утра жду, когда мои племянники соизволят проснуться! — Регулус шутливо дернул Мер за прядь волос.  — А нечего было так рано приходить! У нас же каникулы!  — Ты просто очаровательно гостеприимна, -Регулус прищурился. — Это у тебя от Сириуса. Сириус и Регулус захохотали, а Мер лишь неопределенно улыбнулась. Комплимент это был или нет?  — Ты останешься на Рождество с нами? — спросила она.  — Не знаю, Лея, в преддверии праздника почти везде нужны отряды авроров. К тому же… -Регулус мельком взглянул на брата, и тот, заметив беспокойство на его лице, вмиг растерял свой шутливый настрой. — Я пришел к вам только на завтрак, потом наведаюсь в Аврорат, а вечером вы…?  — Мы будем встречать Рождество у Поттеров, — сообщил ему Сириус. — Всё еще помнишь, где это? — он ухмыльнулся.  — Забудешь тут с вами, — пробурчал Рег. Тут на лестнице раздались шаги и в гостиной показалась растрепанная голова Дариона и Алекса. Дарси не стал утруждаться поисками одежды и вышел к дяде в одних трусах, и на фоне остальных одетых членов семьи он выглядел комично и невероятно по-домашнему.  — Лорд Блэк! — воскликнул Регулус, так же приглашая мальчика в объятия. — Ты вырос, или мне кажется? Дарион довольно улыбнулся, обнимая мужчину.  — Рег, а ты с нами на Рождество к Поттерам пойдешь? — спросил он.  — Нет, Дарион, я с вами сегодня только до обеда, потом у меня дела в Аврорате, а вечером я сразу прибуду в Годрикову Впадину.  — Сохатый будет счастлив увидеть своего начальника, — Сириус растянул гласные в слове «счастлив».  — А уж я как буду рад его видеть, — ответил Регулус в такой же манере. — Пусть скажет спасибо, что я не отправил его в отряд дежурных в центре Лондона. Встретил бы Рождество в компании пьяных магглов. Алекса прыснула и провела братьев в столовую, а Мередит и Дарион отправились приводить себя в порядок. Девушка любовно заправила свою кровать, раскрыла шторы на окнах, впустив солнечный свет, сгребла все учебники на столе в одну кучу и отложила в сторону. Теперь на их месте она стала раскладывать подарки, которые приготовила своей семье. Отцу — дорогой французский табак, матери — новую шелковую блузку, чете Поттеров — их семейная колдография в заколдованной рамке, способной чередовать фотографии, которые туда были вставлены, для Гарри Мер приготовила новый набор по уходу за метлой, а малышке Дафне Поттер она подарит новые духи со сладким ароматом. Девушка долго размышляла над подарком для Дариона и, в конце концов, пришла к выводу, что сделает подарок собственными руками. Правда, подарить его она сможет только после Рождества. Завтрак прошел в оживленной обстановке. Сириус и Алекса без конца шутили друг над другом, иногда к ним присоединялся Регулус и тогда уже Алекс и Рег шутили над Сириусом. Дарион от всей души хохотал над взрослыми, а Мередит смотрела на их ребячества со снисходительностью. Дети, как есть дети. После завтрака Регулус Блэк еще пару часов пробыл с семьёй, а затем шумно трансгрессировал в Аврорат, где его ждали неотложные дела. Остаток дня до вечера семья Блэков собиралась на праздник в Годрикову Впадину — это будет их первое Рождество с Поттерами после переезда. Дарион то и дело таскал имбирные печенья со стола, пока Алексия не отлевитировала банку с печеньями к нему в комнату.  — Сириус, ты что, курил в моей студии? — кричала Алекс из глубин первого этажа. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты куришь здесь!  — Да как можно, дорогая! — кричал ей в ответ Сириус, давясь от смеха.  — А я когда-нибудь выкину все твои сигары и разберу мотоцикл на запчасти!  — Ты не посмеешь!  — Посмею! Родители шутливо переругивались между собой, носясь по дому и от чего-то волнуясь, Дарион бегал по дому и от души развлекался то с отцом, то с матерью, а Мередит сидела в комнате и не могла определиться с нарядом. В конечном счете она бросила это неблагодарное дело и засела за исследования, погрязнув в них до самого вечера, пока Сириус не ворвался к ней в комнату с громкими криками:  — МЫ ОПАЗДЫВАЕМ! Кое-как собравшись, семейство Блэков прибыло в Годрикову Впадину на 10 минут позднее, но Лили и Джеймс Поттеры нисколько не обратили на это внимание. Вся семья вышла в коридор встречать гостей. Лили, как и всегда, была одета элегантно и изысканно, рядом с ней, такая же утонченная, стояла её младшая дочь, Дафна Поттер с черными, отливавшими рыжиной волосами и темными, карими глазами. Джеймс и Гарри, словно близнецы, были одинаково взлохмачены и растрепаны, что на фоне женской части семьи Поттеров смотрелось несколько инородно.  — БРОДЯГА!  — СОХАТЫЙ! — двое мужчин бросились обниматься, будто подростки, не видевшиеся пару недель. Сириус начал яростно трепать Джеймса по голове.  — Ай, Бродяга, прекрати!  — Да брось, Джеймс, твои волосы просто не могут выглядеть хуже!  — Ах так? Тогда получай! — один из сильнейших мракоборцев и влиятельный предприниматель начали шутливую драку. Все остальные дружно закатили глаза и продолжили приветствовать друг друга, радостно обнимаясь.  — Лили, как давно мы не виделись! — Алекса обняла младшую сестру, а затем порция объятий досталась и Гарри, и Дафне.  — Привет, крестная! — улыбнулась девочка, тряхнув темными волосами, каскадом спадавшим по её спине. Она была одета в темное фиолетовое платье, и на фоне теплой и яркой красоты матери, её красота была холодной и пугающей.  — Гарри, вы где её взяли? — спросила Мер кузена, когда в дом привезли маленького темноволосого ребенка с невероятно темными, почти черными глазами.  — Не знаю, мама пришла из Мунго вместе с ней, — Гарри неуверенно почесал затылок, глядя на маленькую сестренку.  — Ну ты посмотри на неё, — не унималась Мередит, — Она же совсем на вас не похожа. Вы что, удочерили её? Ай! — Алекса, проходившая мимо, щипнула дочь за бок и погрозила пальцем, приказав замолчать.  — Ты, главное, маме с папой такое не говори… — Гарри боязливо обгляделся, опасаясь, что Джеймс или Лили слышали слова племянницы. Когда с приветствиями было покончено, семьи прошли в гостиную. За столько лет здесь мало что изменилось, и Лили, Алекса, Джеймс и Сириус почувствовали, что снова вернулись в школьные, довоенные годы. Громко звучал смех, играла музыка, а в воздухе царила праздничная атмосфера. Вскоре подоспел Регулус, а за ним и Римус Люпин, работающий ликвидатором заклятий в банке Гринготтс. После праздничного ужина, Мередит решила выйти во двор и подышать воздухом — в доме, полном людей, стало невероятно жарко. Она вышла на крыльцо дома в Годриковой Впадине, накинув на себя пальто. В это рождественскую ночь на ясном небе сияла огромная луна, заставляя всё пространство блестеть. Казалось, вокруг лежал не снег, а расплавленное серебро. Днем — плавленое золото, ночью — серебро. Солнце и луна. Ночь и День. За забором, недалеко от участка, серебрился снег на ветках деревьев небольшого леса. Мередит глубоко вдохнула свежий морозный воздух и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Задумавшись, она не сразу услышала скрип двери позади себя.  — Хороший вечер сегодня, да? — Гарри встал рядом с кузиной и устремил взгляд на луну. Мер бросила на него удивленный взгляд, но ничего не сказала. Перед глазами всё еще стояли события начала декабря. — Как проходят каникулы?  — Довольно…сносно, — ответила девушка, осторожно косясь на кузена. Тот запустил пятерню в свои вихры, явно нервничал. — А ты? — норма вежливости соблюдена.  — Всё хорошо, — сказал Гарри, благодарно выдыхая. Он не знал, как начать важный для него разговор. –Ты… Мама рассказала мне…про Дариона и… тот случай в декабре. — Мередит вскинула брови. А ведь Лили обещала держать это в секрете.  — И ты поверил?  — Да.  — Ну надо же. — Мер пожала плечами и отвернулась от кузена, устремив взор в небо. Звезды казались тусклыми, затмеваемые светом луны. Гарри молчал, ожидая, что кузина скажет что-нибудь еще, и он сможет продолжить свою речь, которую готовил с тех самых пор, как профессор Поттер пригласила его в свой кабинет перед каникулами, но девушка больше ничего не сказала.  — И я хочу попросить у тебя прощения, Мередит. Я не поверил тебе, и я был не прав. Повел себя, как дурак, разозлился. Но ты же знаешь, таков я, — он смущенно потупился, снова ожидая, что девушка ответит ему, но она даже не шелохнулась. — Если хочешь, я поговорю с теми пуффендуйцами, объясню всё Дамблдору, он поймет…  — Нет.  — Нет?  — Не надо. — голос Мер звучал глухо. — Всё уже кончилось, можешь не распаляться, Гарри.  — Но я могу…  — Я сказала, что ничего не нужно! — она чуть прикрикнула на него, и Гарри в который раз почувствовал себя виноватым. — Всё кончено. Дарион меня ненавидит, пуффендуйцы от нас отстали, наказание я отработала. Можешь не беспокоиться. Я не в обиде.  — Тогда… — парень видел, что девушка всё ещё злится. — Может, полетаем по ночной Впадине в честь нашего примирения? — его голос звучал лукаво, он знал, что Мередит не откажется.  — Ты серьёзно думаешь, что, покатав меня на метле, сможешь добиться моего прощения?  — Ну… Да…? — Гарри смешно потупился, и Мередит едва сдержала смешок.  — Я в платье. Как ты себе представляешь наш полёт?  — Будто бы в детстве тебе это мешало, — Гарри скрестил руки на груди. Предложение было заманчивым — Гарри знал, как сильно Мер любила кататься на метле с кем-нибудь. Она ещё раз взглянула на небо, стараясь отыскать там знакомую вспышку. Маленькие огоньки сверкали друг за другом, пока в конце концов одна из звезд не вспыхивала особо ярким светом. Вспышка надежды — так называла девушка этот феномен. Если случится однажды на небе увидеть эту вспышку, значит в скором времени всё наладится. Отблеск звезды на миг отразился в светлых глазах, и Мередит почувствовала, что рана в душе снова открылась. Однако, в этот раз ей не было больно.  — Неси свою «Молнию», — пробурчала она, стараясь скрыть улыбку. — Чур, я сижу спереди.  — Заметано! — счастливо воскликнул Гарри.

***

      Каникулы Бен решил провести с сестрой, которая жила в Хогсмиде. Поэтому, когда он проводил всех своих друзей к платформе, сразу направился в деревню, предварительно собрав свои вещи. Парень занес их в темную квартиру, не задерживаясь там ни на секунду, и отправился в кабак, где работала Эвелин Андерсон. Едва Бен переступил порог Кабаньей Головы, в нос ему ударил почти привычный запах тухлого мяса, каких-то помоев и продуктов жизнедеятельности козы. Грязь с каменного пола неприятно липла к ногам, а на дверной ручке блестела незнакомая Бену слизь. Парень прошел к барной стойке, за которой находился хозяин заведения — Аберфорт Дамблдор. Мужчина поприветствовал его быстрым кивком головы и снова вернулся к разговору с человеком в капюшоне. Бен вполоборота сел за стойку и огляделся. Посетителей в этот вечер было немного, но каждый из них соответствовал репутации заведения: две ведьмы, сидящие за столиком в углу, баловались явно несветлой магией, компания магов в капюшонах решали какие-то свои вопросы, а парочка пьяных мужчин затевали драку у входа. В помещении стоял обычный для этого кабака полумрак, тускло горели свечи на столах, а сквозь окна, покрытые слоем грязи, едва просачивался свет с улицы. Бен поморщился, когда рукой случайно натолкнулся на непонятную грязь со стойки. И как его сестра здесь работает?  — Зря ты так открыто всех рассматриваешь, — рядом прозвучал суровый и грубый голос Аберфорта. — Того гляди тебя и поймут неправильно.  — Никому не интересен школьник из Хогвартса, Аберфорт, — отмахнулся Бен. — Где Эвелин?  — Она на кухне, — кивнул мужчина. — Скоро закончится её смена.  — Как она?  — Никаких улучшений, — Аберфорт нахмурил брови. — Да и не станет ей лучше здесь, — он обвел помещение взглядом.  — Ты прав… Скорее бы закончить Хогвартс, увезу её подальше отсюда, где ей обязательно станет лучше.  — Думаешь, сможешь? Никто ещё не снимал проклятий, наложенных самой родовой магией.  — Я попытаюсь, — угрюмо заключил Бен. Аберфорт обреченно покачал головой и вышел из-за стойки, встречать новых клиентов. В этот момент боковая дверь открылась, выпустив в зал запах горелого мяса, и из комнаты вышла высокая худощавая девушка, держа в руках два подноса с грязной посудой. Она повернулась к стойке и её бледное лицо просияло при виде брата.  — Бен! — воскликнула Эвелин. Она быстрым движением поставила подносы на стол и бросилась к нему в объятия. — Я так рада тебя видеть! Парень крепко обнял сестру, словно желая скрыть её от всего остального мира. Он погладил её по негустым темным волосам и поцеловал в лоб.  — Мои вещи уже дома. Ты ещё не освободилась?  — Погоди, еще пара минут, и мы сможем уйти…  — Твои пара минут обычно растягиваются на два часа, — Бен сощурился, глядя на сестру.  — Бен, ты же знаешь, чем больше заказов я раздам, тем больше чаевых смогу получить!  — И много ты чаевых получаешь здесь? — брат и сестра встали друг напротив друга, упрямо уставившись друг другу в глаза. Назревала обычная для этих двоих ссора. — Это место убивает тебя быстрее, чем…  — У тебя есть варианты получше? — прошипела Эвелин Андерсон.  — Да! Уехать отсюда! Уедем во Францию, там нам сможет кто-нибудь помочь!  — Сколько раз повторять, тебе нужно закончить школу! Уехать всё равно не получится!  — К чёрту Хогвартс, когда на кону твоя жизнь! — Бен неосознанно сжал кулаки. Эвелин было открыла рот, чтобы возразить, но ссору прервал грозный крик.  — Эй, Андерсон! Живо за работу, если не хочешь остаться без неё! — Аберфорт одарил парочку суровым взглядом и скрылся в коридоре.  — Продолжим дома, — пообещал Бен, сжав челюсть.  — Разговор окончен. — отрезала Эвелин и, подхватив подносы, принялась раздавать заказы. Бен со злостью закатил глаза и развернулся к бару. Пока девушка бегала по залу, парень заказал себе пинту сливочного пива и залпом осушил бокал. Ссоры с сестрой всегда лишали его сил и всегда заканчивались одним и тем же — Эвелин оставляла за собой последнее слово. Когда рабочий день девушки был закончен, Бен и Эвелин вышли через заднюю дверь «Кабаньей головы» прямо в объятия метели, которая набирала обороты. Они не прошли и двадцати шагов, как оказались у двухэтажного здания, грозившего развалиться в любую секунду. Дом встретил их громкими скрипами и сыростью. Доски на лестнице полностью покрылись плесенью и скрипели каждый раз, когда кто-то поднимался по ней. Из щелей на стенах дул холодный ветер, а под ногами то и дело пробегали крысы.  — О, смотри, это же Том! — крикнула Эвелин пробегающему грызуну. Он на секунду остановился, повернул голову к брату и сестре, махнул хвостом и скрылся под лестницей.  — Том? — Бен вскинул бровь.  — Да, Том. Это крыса. Очень милое создание, кстати. Эй, тебя не бывает очень долго и мне становится скучно и одиноко, вот я и даю клички крысам! — пояснила Эвелин на недоуменный взгляд парня. — Не смотри на меня так!  — Ты меня пугаешь, Эв. — ответом послужил высунутый язык. — Напомни, кому из нас почти тридцать лет? — Бен прикрыл лицо рукой.  — Мне! Но ты меня всё равно не слушаешься, так что позволь мне иногда побыть несмышленым ребенком и… Ой! — не дойдя до двери пару ступеней, Эвелин начала оседать на пол, попутно схватившись за рукав Бена. Тот быстро среагировал и подхватил сестру на руки. Он вбежал в квартиру, невербально включил свет и уложил девушку на зеленый продавленный диван в коридоре, который одновременно служил и гостиной, и кухней, и коридором. Глаза девушки были прикрыты, и она тяжело дышала.  — Сейчас, сейчас, подожди… — Бен вытер взмокший лоб и трясущимися руками достал палочку. — Сейчас… Пара взмахов, заученные наизусть целительские заклинания и…  — Ты как? — спросил Бенджамин, пытаясь совладать с трясущимся голосом. Уже давно пора было привыкнуть к приступам Эвелин, но каждый раз он волновался, словно в первый.  — Н-нормально… — простонала девушка, открывая глаза. Её лицо снова приобретало краски. — Испугался небось, как маленький мальчик? — она не упустила случая его поддеть.  — Ты всё шутки шутишь! — Бен разозлился, но затем его лицо смягчилось при виде слабой улыбки сестры. — Тебе становится хуже…  — Пустяки! Так же, как и всегда. — Эвелин отмахнулась и попыталась встать, но Бен рукой толкнул её обратно на диван. — Эй! А кто приготовит ужин любимому брату? Мне же нужно тебя достойно встретить!  — Сам справлюсь, не маленький, — беззлобно огрызнулся парень. Эвелин устало махнула на него рукой и удобнее устроилась на диване, пока Бен укладывал рагу по сверкающим тарелкам. Пара изысканного столового серебра, несколько золотых колец, давно обменянных на галлеоны и семейное родовое проклятье — вот что оставили своим детям Ноэль и Сьюзен Андерсоны перед тем, как пасть в смертельном бою с Волдемортом в памятном мае 1980 года. Ужин прошел в томительном молчании. Бен боялся потревожить сестру, а Эвелин пыталась собраться с силами, чтобы встать и вновь приняться за работу. Необходимо было убраться в квартире, приготовить еду на завтрашний день, да и украсить дом к Рождеству не помешало бы. Когда наконец наступил канун Рождества, Эвелин, как обычно, приступила к своим обязанностям в кабаке, а Бен вышел к Лютному переулку, чтобы подобрать подарок для сестры. «Горбин и Бэркс» встретил его недружелюбным кивком хозяина за прилавком.  — Мистер Андерсон.  — Мистер Горбин.  — Вам здесь не рады, мистер Андерсон. Перед Рождеством сюда то и дело наведываются авроры с проверками, не хотелось бы в Азкабан за незаконную торговлю со школьниками.  — Мне нужна одна вещь, мистер Горбин. — Бен проигнорировал очередное упоминание о его статусе ученика. — Что-нибудь темное, способное остановить действие таких же темных заклятий. Пусть даже на некоторое время.  — Тёмное? — воскликнул продавец, нахмурившись. — Уходите, мистер Андерсон. Бен подошел вплотную к прилавку.  — Думаю, у вас найдется что-нибудь эдакое. Ваша лавка…всегда славилась своими темными артефактами. — парень провел пальцем по пыльной поверхности. — Множество волшебников предпочитают тайно закупаться у вас, большая часть вашей прибыли держатся на нас — простых покупателях простых темных артефактов. Как думаете, сильно пострадает ваш бизнес, если я приведу сюда, скажем, парочку авроров? — мистер Горбин побледнел.  — У тебя ничего нет на меня! — его голос прозвучал немного истерично.  — А что, если я скажу им, что владелец этой лавки ведёт незаконную торговлю со школьниками, шантажируя их? — Бен игриво перебирал палочку между пальцами.  — Тебе не поверят! — мужчина сглотнул.  — А кому поверят? Владельцу подозрительной лавки или обычному запуганному школьнику? Решайтесь, мистер Горбин, есть у вас нужный мне артефакт? — с нажимом произнес Бен, достойно выдержав тяжелый взгляд мистера Горбина.  — Подожди здесь, — мистер Горбин насупился и гулким шагом вышел в подсобное помещение. Бен победно ухмыльнулся и огляделся. Сотни оберегов висели под потолком, сверкая своими перьями и темными бусинами, на полках за грязным стеклом красовались различные пузырьки, свитки и шкатулки с, Бен не сомневался, опасными артефактами. Что-то в темном углу лавки шипело и искрило, но парень предпочел никогда не знать, что там такое. Он настороженно посмотрел в окно, где проходили люди в разодранных или тёмных с капюшонами мантиях, кое-где раздавались крики и стоны. В общем, обычный день в Лютном переулке.  — Вот то, что тебе может подойти, — мужчина бросил на прилавок небольшой деревянный кругляшек с дыркой по середине. Бен взял его в руки.  — Это что за крендель? — скептицизм в нем пересилил желание поскорее убраться из этого места.  — Не нравится — проваливай, — мистер Горбин грубо стукнул кулаком по прилавку, отчего Бен едва не вздрогнул.  — Нет-нет, я забираю, — Бен торопливо сунул медальон в карман и развернулся к выходу, бросив продавцу пару сиклей.  — Эй! Это всё? Слишком мало!  — Я всё еще могу позвать авроров! — крикнул Бен напоследок, захлопывая дверь лавки. Он и так потратил непозволительно много на неизвестный артефакт для Эвелин, но у него больше не было выбора. Либо деньги, либо любой маломальский шанс облегчить страдания сестры. К вечеру уставшая Эвелин Андерсон завалилась в квартиру, застав Бена на диване с книгой.  — Ты даже на каникулах учишься?! — возмутилась она.  — Как ты? Устала? — Бен поднял взгляд на сестру. Потухший взгляд темных глаз, бледная кожа, обвисшие волосы, завязанные в хвост, тонкое пальтишко и протертые сапоги.  — Отложи наконец книгу! — Эвелин с шумом бросила пальто прямо на пол, прошла к дивану и завалилась прямо на ноги брата, отчего тот ойкнул. Его вопрос о самочувствии она проигнорировала. — Почему квартира не украшена, в конце концов? Завтра Рождество! Я принесла тебе сюрприз — завтра будет твой любимый шоколадный пирог! Аберфорт дал мне выходной на завтра, так что Рождественский день проведем вместе, как в старые добрые. Ты помнишь? Она тараторила без умолку, надеясь скрыть за пустой болтовнёй то, как она устала. Бенджамин, с нежностью и беспокойством рассматривая сестру, наконец отложил книгу и притянул девушку к себе. Эвелин улеглась на диван рядом с ним и зарылась лицом в его рубашку. Бен погладил её по голове и крепче прижал к себе.  — Не беспокойся, Эв. Я всё украшу, давай только полежим вот так минутку. — парень вздохнул, почувствовав легкий кивок сестры. Он прикрыл глаза, воображая, будто они лежат не на старом диване, а на берегу океана, на теплых полотенцах, греясь под лучами солнца. Там, где Бен может вздохнуть спокойно, без вечных переживаний за сестру, для которой вызов хоть одной искры магии может стать смертельным.  — Ну всё-всё, полежали и хватит, давай за работу! — Эвелин похлопала брата по груди и попыталась встать, однако крепкие руки Бена сжали её и не дали ей этого сделать. — Отпусти!  — Нет, сегодня ты отдыхаешь, а я работаю. Понятно? — он изловчился и вскочил с дивана, оставив сестру в лежачем положении. Эв сердито насупилась, но попыток встать больше не предпринимала. Бен вынул свою палочку и принялся вспоминать подходящие заклинания. Книги и мелкий мусор вокруг вдруг начали превращаться в рождественские украшения, а одинокий торшер в углу комнаты превратился в ёлку. Бен горделиво потер ладони и развернулся к сестре, а все игрушки разом приняли первоначальный вид. Где-то на диване закашлялась Эвелин.  — Аха.кха.хахаха, — она увлечённо откашливалась. — Достойные украшения! Кха…аха-хаха…  — Не смейся, — буркнул Бен. — Трансфигурация — не моя сильная сторона.  — Я заметила, — девушка хихикнула. — Может, я попробую?  — Нет! — Бен вскинул руку и обернулся к сестре. Его глаза горели. — Ты не будешь рисковать собой ради украшений! Я сам справлюсь. Бенджамин снова принялся за работу и спустя час кропотливого труда маленькая квартирка была наконец украшена. Скудный ужин был накрыт на журнальном столике перед диваном, и брат и сестра, расположившись по обе стороны стола, принялись за еду.  — С праздником тебя, братишка.  — С праздником, Эвелин. — Бен мягко улыбнулся, про себя отмечая, что никакой шикарный ужин он не променяет на время, проведенное вместе с сестрой. Ведь она всё, что у него есть.