Flares

      Мередит любила весну в Годриковой Впадине. В голове остались отрывочные воспоминания из детства о цветущих улицах мирного городка, поблескивающей на солнце каменной брусчатке, талый снег у скрипучей калитки и громкое пение птиц, слышимое из соседнего леса. Не идет ни в какое сравнение с весной в Вишневых Холмах во Франции, но такое…родное, домашнее. Когда-то Мер приезжала сюда только по праздникам и особым семейным встречам, таким как первый совместный ужин после возвращения Блэков в Англию, но повод для сегодняшней встречи был далеко не радостным.       Наверное, стоило вздохнуть с облегчением и позлорадствовать над своими сокурсниками, ведь для девушки Пасхальные каникулы начались на неделю раньше, чем для остальных, но она всё бы отдала, чтобы сейчас вернуться в свою комнату в Башне, открыть учебники и написать хоть сотню эссе по Чарам, Трансфигурации и Зельям, лишь бы навсегда выбросить из головы воспоминание о посиневшем Гарри с разорванным животом. Она видела его лицо в кошмарах, где авроры не подоспели вовремя, и Поттер оставался лежать в том переулке с навечно закрытыми глазами, раз за разом в своих снах Мер взмахивала палочкой, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но вместо нужных заклинаний выходили бесполезные «Люмос» или «Ридикулус». Иногда рядом с Гарри лежал Дарион, и тогда Мер просыпалась в слезах и заходилась в крике, не в силах забыть страшные события. В такие моменты просыпались её соседки по комнате, и собирались на её кровати, стараясь успокоить девушку.  — Если, — в одну из таких ночей Мер, заливаясь слезами, выдавила из себя небольшую угрозу, стремясь сохранить свой имидж, — если кто-нибудь…узнает…об этом…я вас…всех… — Я тебя умоляю, Мередит, — Гелла усмехнулась, — ты похожа на мокрого и голодного книззла, кого ты пытаешься напугать? Естественно, мы никому об этом не расскажем. Находиться в школе стало невозможно, поэтому девушка была рада, когда родители сообщили, что заберут их с братом домой раньше положенного срока. Директор Дамблдор выглядел недовольным, но Мередит было плевать на него с высокой колокольни. Родители что-то скрывали, а теперь собирались рассказать об этом, и никакой директор или декан не помешает ей узнать правду о том, что происходит. Семья Блэк вошла в гостеприимно распахнутые двери дома, откуда уже доносился запах знаменитого вишневого пирога Лили Поттер. Алекс и Сириус переглянулись, и довольно зажмурились, потягивая носами.  — Кто последний до кухни, тот сопливый лукотрус! — выкрикнул Сириус, срываясь с места. Алекса рванула за ним, но немного притормозила у входа, давая Дариону вырваться вперед.  — Очень по-взрослому, па! — бросила Мередит им вдогонку. Она прошла в гостиную.  — Мер! — темноволосая девочка вскочила с дивана, выключая телевизор. Её темные косы рассыпались по плечам, когда она бросилась обнимать кузину.  — Эй! — притворно возмутилась девушка, обхватывая девятилетнюю кузину за плечи. — Я думала, я самая красивая в нашей семье, но посмотри на себя! Ты вытянулась с Рождества, или мне кажется? Девочка захихикала, прижимаясь к девушке.  — Мерлинова борода, Мередит! Я слышала о том, что произошло в Хогсмиде! Я так переживала! И Гарри, он…  — Он у себя?  — Да, — замялась Дафна, — он… Мама с папой хотят что-то нам рассказать, да? Ты знаешь что-нибудь об этом? Мама сказала, папа и Регулус скоро придут, а дядя Луни немного задержится на работе, а потом нам предстоит серьезный разговор.  — Мне известно не больше, чем тебе, Ди, — Мер покачала головой. — Сходим к Гарри? Мередит взяла Дафну за руку, и они вместе поднялись на второй этаж. Звуки тяжелого рока были слышны еще на лестнице, и становились все громче с каждым шагом на пути в комнату Гарри.  — Он второй день так громко ставит музыку, — шепнула Дафна. — Мы с мамой уже слышать это не можем, но не хотим тревожить его… Мередит понимала Поттера. Крики ужаса и смерти до сих стояли в ушах, и Мер осознала, как заманчива идея заглушить их громкой музыкой. Они вошли в комнату, застав Гарри перед зеркалом. Он стоял перед своим отражением, приподняв свою футболку, и медленно водил пальцами по большому шраму на животе. Парень вздрогнул, заметив посторонних в зеркале, но тут же расслабился, узнав родных, поспешно опустил футболку и подбежал к сестре.  — Кто самая красивая девочка на свете? Кто? — он принялся щекотать Дафну.  — Я! Я! — хохотала она, пытаясь прикрыть уязвимые участки тела.  — Всё понятно с тобой, — протянула Мередит, скрещивая руки на груди. — Я…я всё поняла, Гарри… Наша многолетняя дружба…закончена. Можешь даже не извиняться… Она шутила, но Гарри мигом посерьезнел, выпрямился и шагнул к кузине. Мередит подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза. Разница в росте была слишком очевидной.  — Мер… Я… — он обнял её, крепко сжимая ту в объятиях. — У меня еще не было возможности сказать тебе спасибо…  — Спасибо?! — Мередит попыталась посмеяться, но вместо смеха вышел нервный хрип. — За что, Гарри? Я не…я…не сделала ничего! Слезы полились из глаз, и она громко всхлипнула, утыкаясь ему в плечо. Девушка и не замечала раньше, насколько крепким и высоким был ее кузен. В детстве Гарри был щуплым и костлявым, почти на целую голову ниже нее, но не теперь. Мередит соединила руки за его натренированной квиддичем спиной, вдохнула родной запах и поняла, что не готова его потерять. Тот вечер в Хогсмиде, казалось, выжег своеобразную печать на её сердце, и она загоралась и причиняла невероятную боль каждый раз, когда Блэк представляла, что было бы, если бы помощь не подоспела вовремя.  — Я обязан тебе жизнью, Мер, что бы ты не говорила, — Гарри гладил её по волосам, и, похоже, сам не замечал, насколько крепко прижимал руку к её голове, — если бы не вы с Дарси… Я не знаю, что бы со мной было…  — О Господи… — девушка замотала головой, сотрясаясь в рыданиях. Позади шмыгнула носом Дафна, но она не посмела вмешаться в такой волнующий момент. Её маленькое сердечко изнывало от беспокойства за брата и кузенов, которые подвергались опасности в Хогвартсе почти каждый день. Иногда она думала, что совсем не хочет там учиться. А затем приходили письма от Гарри, где он с восторгом описывал свои приключения, и Дафна вновь сцепляла ладошки вместе и просила Мерлина поскорее сделать её одиннадцатилетней. Два года казались невероятно долгим сроком. Девочка всхлипнула, но к переживаниям за Гарри добавилось желание поскорее начать обучаться волшебству, чтобы помогать своему папе бороться со злыми людьми, которые делают плохо её семье. Мередит потеряла счет времени в объятиях Гарри. Слезы лились бесконечным потоком, намочив футболку парня. Он странно дрожал от переполняемых его эмоций.  — Эй! Все уже собрались… Что у вас тут? — в комнату вошел Дарион, держа в руках миску с печеньем. Дафна пожала плечами и прильнула к Дарси.  — Мы просто очень переживаем, — сказала она, прижимаясь щекой к его плечу.  — Дарси… — Гарри пригласил младших в свои объятия. Мередит немного подвинулась, освобождая место для детей. Подбородок мальчика задрожал, он отложил миску и прильнул к кузену, утащив за собой Дафну. Девочка прижалась к Мер, Дарион накрыл их своими объятиями, а Гарри замкнул круг, обхватив мальчика.  — Я так вас люблю, мелкие… Вы даже не представляете, как… — прошептал он, закрывая глаза. И впервые в жизни Мер не захотелось с ним спорить.

***

      Регулус выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, ярко выделяясь на фоне неестественно бледной кожи, серые зрачки потухли, а черная и закрытая одежда придавала ему облик летучей мыши, прикрывшейся своими крыльями. Мередит с жалостью подметила, как сильно любимый дядя истощает себя на работе. Вся семья собралась в гостиной. В помещение из полуприкрытых окон проникал прохладный весенний ветер, девушка поежилась от холодка, пробежавшего по спине, прижавшись к брату. Не сговариваясь, дети расположились на диване как раз напротив старших на противоположных диванах. Дафна устроилась на коленях старшего брата, то и дело поправляя косы, Дарион в волнении покусывал губы, стараясь разглядеть на лицах родителей хоть какой-то знак, подсказку о том, что они сегодня услышат.  — Итак, наверно, как самый старший и авторитетный в этом доме, — Сириус улыбнулся, и его настрой немного разрядил общую атмосферу напряжения в воздухе, которую не смог сдуть даже ветер. Джеймс фыркнул, закатив глаза. — Я начну. Во-первых, прошу слушать наш рассказ внимательно, не перебивать, не кричать и, — он посмотрел на племянницу и подмигнул ей, — не плакать. Во-вторых, всё, что мы сегодня расскажем, строго секретно и очень серьезно. Не стоит думать, что это очередная шутка ваших стариков. Итак, всё это время мы вам врали. Мередит и Гарри обменялись тревожными взглядами.  — Нашел, с чего начать разговор, — буркнул Регулус, скрестив руки на груди.  — Я нервничаю, вообще-то! — Сириус вскинулся и развернулся к брату.  — Так сказал бы тогда сразу, ребята, лучше бы вам выпить успокаивающей настойки перед тем, как услышать воодушевляющий рассказ про Первую Магическую войну.  — Тогда может ты расскажешь?!  — Может, и расскажу, только им не понравится моя версия. Братья Блэк вперились взглядами друг в друга, словно продолжая мысленную перебранку.  — Ну что вы как дети малые, — всплеснула руками Лили, — мы так никогда ничего не расскажем. Пусть говорит Римус.  — Я так и знал, — вздохнул мужчина. На его обрамленном шрамами лице появилась слабая полуулыбка. — Что ж, дети, скажите мне, что вы знаете про Первую Магическую войну? По очереди Гарри, Дафна, Мередит и Дарион высказали все, что знали. Взрослые напряженно застыли, слушая их версии.  — Ха! Этим пичкали их на Истории Магии? — Джеймс нахмурился, прижимая жену к себе. На нём всё еще была аврорская мантия — он сорвался с работы для этого разговора, и не успел даже переодеться.  — Ваши версии хороши, — с нажимом произнес Лунатик, глядя на Джеймса. — Но вы должны узнать, что на самом деле происходило тогда. Для начала, как уже в грубой форме выразился Сириус, вы знаете не всю правду. Позвольте нам рассказать, какую именно роль сыграли все мы, — он обвел руками всех своих друзей. — в этой войне.  — Это началось на шестом курсе, когда нам всем было по шестнадцать лет, как и вам, — взяла слово Алекса. Она не отрывала взгляда от своего сына, который стремительно бледнел. — Некий волшебник, называющий себя Волдемортом, начал собирать вокруг себя сторонников, людей, почитающих чистоту крови. Эти люди провозгласили чистокровных верховной расой среди волшебников и начали зачистку среди магглорожденных колдунов и ведьм, считая, что эти люди недостойны считаться волшебниками и, что они украли у чистокровных часть их магии.  — Что за вздор! — возмутился Гарри, — Это же чепуха, все волшебники равны друг перед другом, и на это не влияет чистота их крови.  — Это так, Гарри, — продолжила Лекса, — но не все считали так. Уже к началу седьмого курса число сторонников Волдеморта возросло настолько, что влияние Пожирателей смерти, как они себя называли, распространилось почти по всем концам страны. Они начали вербовать людей в других странах, проникли в Министерство. Ваши бабушка и дедушка, Даяна и Гидеон Эванс — были не простыми волшебниками, как мы вам рассказывали в детстве. Они работали в Министерстве, и, — она запнулась, а Сириус сжал её ладонь в успокаивающем жесте. — Они погибли в результате взрыва, устроенного Пожирателями, потому что…  — …отказались присоединиться к нему, — ахнула Мередит.  — Да, теперь вы знаете, что ждало тех, кто не хотел поддерживать режим Волдеморта — их попросту убивали. Дафна сжалась в комочек в объятиях Гарри, а у того на скулах заиграли желваки — так сильно он сжал челюсть. Мередит схватилась за плечо брата, во все глаза рассматривая родителей. Они были такими же, как она, когда в стране среди волшебников началась практически Гражданская война. И они так же, как и она, попадали в ситуации вроде нападения на Платформу и Хогсмид, а может и похуже.  — Сразу после войны мы вступили в секретную организацию по борьбе с режимом Волдеморта, — Джеймс локтями оперся на колени, прикрыв глаза. Воспоминания, которые каждый из них так тщательно старался скрыть в глубинах своей памяти, всплывали наружу, словно цунами. — Мы защищали магглорожденных, срывали операции Пожирателей, гибло много магглов, волшебников, и эта бесконечная петля смерти продолжалась бы и дальше, пока…  — Пока я не нашел крестраж, — Регулус, всё это время сидевший с закрытыми глазами, приоткрыл их, посмотрев на племянницу из-под полуопущенных ресниц. Её серо-зеленые глаза источали полную сосредоточенность. — Сразу поясню, что крестраж — это темная магия, настолько темная и опасная, что никакой здравомыслящий волшебник не полезет в этот раздел, если не хочет запачкать руки в чем-то настолько грязном. И, как вы уже, наверное, поняли, Волдеморт не был здравомыслящим волшебником. Он расколол свою душу на несколько частей, и спрятал эти осколки в вещах с высоким магическим фоном, в вещах, которые казались ему важными. Такие, как личный дневник, диадема Кандиды Когтерван…  — Кандиды Когтевран! — Мередит испустила возмущенный вздох. — Это же практически священная реликвия! Как мог этот идиот…  — Мер! — Сириус для приличия одернул её, хотя сам бы использовал выражения гораздо хуже.  — Тем не менее, этот «идиот», -Регулус не сдержал усмешку, — создал несколько крестражей, благодаря которым стал практически бессмертным. Практически, потому что его всё же можно было победить, уничтожив крестражи. И так получилось, что всю эпопею с нахождением и разрушением крестражей начали именно мы, эдакие везунчики.  — Ага, — хмыкнула Лили, — и представляешь, Гарри, в это время ты уже был в моем животе, ворочался и пинался там, как самый заправский садист.  — Оу, мам, — Гарри поморщился, — избавь меня от подробностей. Родители рассмеялись. Напряжение немного спало, однако Мер чувствовала, что есть что-то еще, чего взрослые пока им не рассказали. Так и было. Ребята услышали о том, как именно происходила добыча крестражей, как им пришлось скрываться от Пожирателей Смерти под Фиделиусом. Рассказали, как Алексия попала в плен к Пожирателям Смерти, как потом Римус и Лили освободили её, тайно проникнув в Штаб Волдеморта, как уничтожили все крестражи, и наступил мир и покой. До этой зимы.  — То есть, раньше Пожиратели никак себя не проявляли? — спросил Гарри.  — Ну, были некоторые случаи в первые два года после войны, но Аврорат быстро справился с ними.  — А почему сейчас они снова начали нападать? — темные глазки Дафны блеснули любопытством, когда она обратилась к Регулусу.  — Мы думали над этим, — он схватился за голову. — Возможно, они просто решили напомнить о себе, показать, что где-то их идея еще существует, и они готовы за нее бороться… В гостиной воцарилась тишина. Компания Мародеров встревоженно переглядывалась между собой, вновь переживая события прошлого, а дети потрясенно молчали, обдумывая сказанное. Мередит вдруг вспомнила, как подруга Дариона говорила о том, что ее родители — герои Первой Магической войны, а она лишь отмахнулась от этого. Всплыли в сознании все разы, когда профессора попрекали ее невероятно талантливыми Сириусом и Алексией Блэк, с неприкрытым уважением в голосе разговаривали с Лили Поттер, и добрым словом вспоминали старые шалости знаменитого Джеймса Поттера, когда в очередной раз ловили Гарри за нарушением школьных правил.  — Почему вы не рассказали обо всем сразу? — Мер озвучила то, что крутилось в голове Гарри, Дафны и Дариона на протяжении всего рассказа.  — Мер, детка, — Алексия подошла к детям, и присела на колени перед дочерью, взяв ее за руку. — Это очень сложно объяснить. То были очень темные времена, и нам до сих очень трудно об этом говорить. Мы хотели, чтобы у вас было нормальное детство, без крови, битв и кошмаров, от которых просыпаешься по ночам. Мередит усмехнулась. Что-что, а уж кошмары ей все-таки обеспечены.  — Почему решили рассказать сейчас?  — Потому что что-то происходит, — ответил помрачневший Джеймс. Он встал, подошел к сыну и дочери, взял девочку на руки, и прижал к себе. — Мы не знаем, что именно, но Пожиратели не были так активны со времен войны. Снова наступила тишина. Казалось, можно было услышать бешено бьющиеся сердца шестерых взрослых волшебников. Забытые кошмары вновь возвращались в реальность, в голове раз за разом прокручивалось сказанное, а перед глазами вспыхивали самые страшные картинки. Мародеры и их дети погрузились в размышления, поэтому не сразу услышали непривычно тихий голос Дариона.  — А что, если Волдеморт вернулся? Все замерли, удивленно повернув головы к мальчику.  — Нет, Дарси, — Сириус покачал головой, улыбаясь, — это невозможно. Как он возродится? Из воздуха? Мы уничтожили все его крестражи, то есть, уничтожили его душу, у него нет никаких шансов.  — Но почему-то же Пожиратели вновь начали свою деятельность по истреблению магглорожденных!  — Да, есть причина, — кивнул мужчина, — но мы пока её не нашли. Мер бросила взгляд на то место, где под футболкой розовел шрам её кузена. Червячок беспокойства, который в далеком детстве она называла совестью, вновь засверлил глубоко в душе. Подумать только… Она всю свою жизнь думала, что её семья была обычной, ничем не примечательной, хотя бабушка Вальбурга любила повторять: «Быть Блэком — все равно, что быть королем». Отца и мать она считала простыми волшебниками, иногда назойливыми, раздражающими и совершенно неправильными родителями. Но оказалось, что Мер была к ним несправедлива — им столько пришлось пережить! Наверняка у них было много ситуаций, похожих на ее случай с Гарри… А дядя Рег? Девушка снова бросила взгляд на мужчину. Тот тяжело дышал, но старательно делал вид, что все в порядке, обсуждая что-то с Римусом. Что пришлось пережить ему? По спине пробежало стадо мурашек.  — Что ж, — Лили встала рядом с мужем и дочерью, — думаю, сейчас стоит поужинать. Переварить новости, так сказать, — она хихикнула, — А потом оставайтесь у нас на ночь.  — Хорошая идея! — воскликнул Римус. — С утра ничего не ел!  — Рим, тебя что, в твоем банке голодом морят? Гоблины настолько озлобились, что не дают сделать перерыв? -всплеснула руками Алексия.  — Я, по правде говоря, немного потерял счет времени, — мужчина смущенно потер затылок.  — Всё-то за вами надо следить, — Лили погрозила ему пальцем, ласково потрепала Дафну по щеке, и направилась на кухню. Семья медленно перемещалась в столовую. В гостиной остались только Мередит и её родители.  — Всё нормально? — спросил Сириус, усаживаясь рядом с дочерью. Алексия села с другой стороны.  — Нормально, — девушка выдавила из себя улыбку. Посмотрела в лица обоих родителей — они немного обеспокоенно улыбались ей в ответ. Алекс кивнула и поцеловала дочь в лоб.  — Пойдем ужинать, а то Гарри непременно слопает все пироги, — она потянула дочь и мужа за руки. Они позволили увести себя, покинув гостиную.  — Как вкусно пахнет! — протянула Мер, на этот раз улыбаясь по-настоящему.

***

Ужин прошел в своей привычной манере — весело и громко. Сириус и Джеймс, перебивая друг друга, рассказывали очередные истории из детства, иногда Римус вставлял шутливые комментарии, которые веселили всю семью еще больше. Сестры Эванс, а ныне Поттер и Блэк, хохотали до слез, рассказывая о первых годах обучения в Хогвартсе, и перебивали своих мужей с завидной регулярностью. Мередит, Дарион, Дафна и Гарри счастливо переглядывались, слушая их рассказы.  — Теперь я тоже хочу попытаться приручить Гигантского кальмара в Черном Озере! — воскликнул Гарри, воодушевленно размахивая вилкой. — И как это я не додумался до этого раньше?!  — Отличная идея, сынок! — поддержал его Джеймс, хлопая сына по плечу.  — Джеймс! — Лили с укором посмотрела на мужа. — Гарри, не надо!  — Да брось, Лили, это будет интересно, — Сириус откинулся на спинку стула. — А Дарион и Мер ему помогут, да, мини-Блэки?  — По правде говоря, это было бы инте…  — Только через мой труп, Дарион! — вскинула руку Мередит. — Я порву тебя на гриффиндорский флаг, если полезешь туда!  — Бука, — прошептал Дарион и насупился, вызывая смех старших.  — Я всегда знал, Лея, что умом ты пошла не в своего папу, — Регулус тихо рассмеялся, с искренней гордостью разглядывая племянницу.  — Да иди ты, Рег, — Сириус хотел пнуть его под столом, но попал по Римусу.  — Ай!  — Извини, Лунатик.  — Пап, откуда у вас эти смешные прозвища? Бродяга, Лунатик, Сохатый… А у тебя, Рег, есть прозвище? Мародеры переглянулись.  — Э то долгая история, — Алекс аккуратно коснулась плеча мужа, — Мы вам как-нибудь потом ее расскажем.  — Да-да, — согласился Римус, бледнея.  — Если бы ваши родители дали мне прозвище, я бы всем им вырвал их длинные языки. Тебе тоже, Люпин. — Регулус прищурился.  — Да я и не собирался! — Римус вскинул руки, признавая поражение.  — Брось, братишка, — Сириус склонился к нему. — А как же «Регси-Бэкси»?  — Изыди! — Регулус возмущенно выпучил глаза и замахнулся на брата ложкой. После ужина вся семья разошлась по дому. Сириус и Алекса сказали, что им нужно наведаться в одно особое место у побережья, и мгновенно аппарировали, оставив детей у Поттеров. Джеймс и Римус уселись за шахматы, негромко переругиваясь в пылу игры. Дарион, Дафна и Гарри решили собраться у последнего в комнате, чтобы в спокойной обстановке обсудить произошедшее сегодня. Немного подумав, Мер решила захватить фрукты и остатки пирожных с кухни, чтобы перекусить за разговорами. На кухне девушка ожидала увидеть тетю Лили, но свет в комнате был потушен, а дверь на маленькую террасу — открыта. Мередит осторожно выглянула наружу. Лили стояла к ней спиной, рассматривая что-то вдали. Рядом с ней, к удивлению девушки, на перила облокотился Регулус. Мер хотела было уйти, но до ушей долетел обрывок разговора.  — Лили, спасибо за невероятный ужин! Приятно время от времени отвлечься от работы и побыть вместе с семьей.  — Да, — отстраненно пробормотала женщина. Ветер играл с её яркими рыжими волосами, приоткрывая спину. — Мне иногда кажется, Рег, что ты забываешь, что у тебя есть эта самая семья. Джеймс рассказывал мне, сколько времени ты проводишь в Аврорате и на всяческих вылазках, истощая себя. Ну так нельзя, Рег! Понимаешь?! Мы же беспокоимся за тебя! Регулус не ответил. Он глубоко вздохнул, провел пальцами по деревянному покрытию и подставил лицо навстречу прохладному ветру. Темные пряди затрепетали, разлетаясь в стороны.  — Хорошо, Лилс, мне нужна твоя помощь. Женщина мгновенно повернулась к нему.  — Что-то случилось?  — Пойми, мне больше не к кому обратиться. Я доверяю тебе, как себе, и поэтому, — Мер затаила дыхание, когда Регулус подвернул левый рукав водолазки. — Помоги мне. Найди способ избавиться от этого. Мередит, широко раскрыв глаза, с ужасом рассматривала темную и едва шевелящуюся татуировку в виде черепа и змеи, которую она уже видела в один из январских дней на затянутом тучами небе. Кожа вокруг татуировки приобрела странноватый серый оттенок, тонкие черные ниточки отходили от миниатюрного черепа во все стороны, словно отравляя кровь. Выглядело жутко. Девушка в страхе отшатнулась от двери и, стараясь не шуметь, бросилась из кухни, напрочь забыв про перекус. В голове испуганной птицей билась мысль, что сегодня родители снова им соврали.