Flares

      Лондонское небо было затянуто свинцовыми тучами и, если не смотреть в календарь, можно было подумать, что осень вступила в свои права явно раньше намеченного срока. Промозглый ветер проникал во все щели, и Нейтан ёжился, кутаясь в джинсовую ветровку. Открытая местность парка, куда он пригласил Мередит Блэк, не способствовала сохранению тепла, поэтому в ожидании девушки парень принялся измерять шагами расстояние от его лавочки до фонтана. Ровно сорок девять шагов. А если обойти фонтан по кругу и снова вернуться к скамейке, то сто пятьдесят шесть. Нейтан нервно кусал внутреннюю часть щеки, с надеждой вглядываясь в каждого, кто входил в парк. Знакомой темноволосой макушки еще не было. Эван дал ему четкое указание: два часа на встречу — не больше. Однако прошло уже сорок минут, а Мередит так и не появилась. Не могла же она не прийти? Потоптавшись у фонтана, парень бросил взгляд на небо и снова побрел к лавочке. Совершенно не августовский ветер нещадно гнал облака вперед, словно торопил не только их, но и само время. Мередит придет. Мередит обязательно придет. Когда она узнает, что происходит, она будет рада стать частью этого дела, расскажет обо всём своему дяде, а уж он и его подчиненные обязательно разберутся… Главное — встретиться с девушкой. Жалкие петунии в огромных глиняных горшках дрожали на ветру, который грозил вырвать их с корнем. Ультрафиолетовые, ярко-розовые, кроваво-красные и белые — их тонкие лепестки безжалостно сминались под давлением воздуха. Скрипели деревянные дверцы кабинок общественного пользования, и этот звук действовал парню на нервы. Нейтан тщетно подул на окоченевшие костяшки пальцев, пока в голову ему не пришла мысль о согревающих чарах. Он быстро оглянулся и, не найдя свидетелей, быстро взмахнул своей палочкой, возвращая своему телу возможность согреться. Он бросил взгляд на свои часы: прошел час. В голове внезапно возникло воспоминание: Мередит Блэк на всех парах спешит на занятие, громко цокая каблучками по каменному полу коридора. Она не любила опаздывать, но, если обстоятельства складывались не в её пользу, девушка делала вид, что так и нужно. Однажды она опоздала на их свидание на полчаса, а при встрече, запыхавшись, отчитала его за то, что назначил встречу так далеко от замка. Всего лишь у Черного Озера. Ветер подул сильнее, и Нейтан, укрытый чарами, все равно покрылся мурашками. На улице стремительно светлело. Тяжелые тучи почти рассеялись, превратившись в легкую дымку. Солнца все ещё не было. Как и Мередит. Мимо пролетела цветастая листовка, оповещающая о скором рок-фестивале в лесу Эппинг, где-то в районе Лондона. Эту листовку Нейтан видел при входе в парк, а теперь смотрел за тем, как она скрывается из виду, улетая куда-то вперед. Прошло ещё полчаса. В парке было немноголюдно, редкие спортсмены, пробегающие мимо парня, сочувственно щурясь на него, да собачники, чьим питомцам не страшна непогода. Он знал, что кто-то из друзей Эвана Розье сейчас наблюдает за ним и, вероятно, будет тщательно прислушиваться к тому, что парень будет говорить. Нужно заранее озаботиться заглушающими чарами. Нейтан ещё раз посмотрел в сторону входа и сощурился до боли в глазах, словно этим напряжением он мог призвать Мередит сюда. Ему жизненно необходимо рассказать Мер обо всём, она сможет помочь ему. Сможет вытащить его из той темной паутины, в которую он угодил. Она обязана прийти. Разве она не понимает, как ему страшно? Парень оперся локтями на колени, и вцепился в свои волосы, зажмурившись. В парке становилось светлее, и первые лучи солнца уже озарили собой страдающие петунии. Нейтан усмехнулся: Мередит не придет. Осознание вдруг резко ударило в голову, подействовало отрезвляюще, будто до этого он спал. Да, он спал. Тешил себя сладкими надеждами, что рядом есть люди, которые смогут ему помочь. Мередит Блэк «бросила» его еще в марте и с тех даже не всегда замечала его присутствие в гостиной или в Большом зале. Жгучая обида взорвалась в груди, словно конфетти, и поднялась к горлу, ударила в виски. С чего он решил, что она откликнется на его предложение? С чего решил, что захочет с ним встретиться? Он был один. После окончания школы он всегда был один. И нести ответственность за то, во что ввязался, тоже будет нести один. — Ваше время вышло, — раздался голос за спиной. Эван Розье появился неожиданно, и Нейтан усилием воли заставил себя не вздрогнуть. Желудок скрутило в спазме. А растрескавшиеся до этого сухие ладони вдруг взмокли, словно Нейтан окунул их в пары от зелий, которые часто витали над котлом на занятиях. — Да, мистер Розье. — Пора отправляться, Нейтан. Парень встал, отряхнул старые джинсы, последний раз окинул взглядом парк, бросил быстрый взгляд на главные ворота и тут же одернул себя. Прошлая жизнь действительно осталась позади. Два волшебника исчезли, будто их и не бывало. А августовское солнце наконец выглянуло из-за туч и радостно улыбнулось миру, согревая истосковавшиеся по теплу цветы.

***

Как бы Нейтан не силился узнать, в каком именно месте будет проводиться ритуал, он не достиг успеха. Казалось, чем ближе ритуал, тем обходительнее становились Эван и его коллеги с парнем. С ним стали разговаривать, обучать неизвестным ему заклятиям, но вместе с этим тщательно следили за тем, чтобы он не контактировал ни с кем за пределами поместья, где они жили, и не знал ничего раньше положенного. Нейтан понял, что от него скрывают что-то важное, что-то страшное, и это осознание не давало ему спать. Однажды ночью он пробрался в чужой кабинет и обнаружил в нем огромный резной шкаф с двустворчатыми дверцами. Однако не успел он как следует обдумать эту информацию, его обнаружили, вывели и довольно прозрачно намекнули не совать свой нос в какие-либо дела, долю секунды пощекотав его Круциатусом. Дни текли медленно, и Нейтан начинал сходить с ума. По углам ему мерещились странные, неясные тени, шепчущие что-то о возмездии и благодарности, а во снах к нему приползали полчища змей, и парень просыпался от ощущения прохладной, немного шершавой кожи, которая медленно стягивалась вокруг его шеи. Эта жизнь превращалась в его вечный ночной кошмар. В день Х Нейтан не успел понять, что происходит, когда его разбудили, и прямо в ночной рубашке потащили куда-то вглубь поместья. Парень оказался в уже знакомом ему кабинете, где уже собрались пятеро волшебников в темных мантиях и узорчатых масках. Пожиратели смерти. Вот к кому Нейтан примкнул, вот откуда такая любовь к разговорам о чистой крови и ненависть к магглам. Колени задрожали и, если бы его не держали за плечи, парень обязательно бы упал. Давай, Нейтан, пора отвечать за свои поступки. Нейтана подтолкнули по направлению к пятерке магов, и он беспрепятственно втесался в их ряд. Всё происходило в удушающем молчании, и ему казалось, что стук его собственного сердца слышен даже в соседнем графстве. — Время пришло. Маги двинулись к большому шкафу, и Нейтан медленно поплелся за ними. Темные мантии распахнули дверцы шкафа и один за другим стали исчезать в его недрах. Парень ощутил внезапную потребность рассмеяться. Всё это выглядело до невозможности странно и нелепо, но еще нелепее было то, что он тоже участвует в этом. Видел бы меня профессор Флитвик… В ночной рубахе, босиком, в темном кабинете, полном Пожирателей Смерти, которые прячутся в шкафу и змеи… Снова змеи. Нейт не выдержал и прыснул. В ночной тишине кабинета этот звук показался как минимум неуместным, но он уже не мог остановиться. Смех лился из него бесконечным потоком, и Нейтан и сам не понял, когда смех перешел в безудержный плач. Темнота наступала на него со всех сторон, тянула свои щупальца к нему, и от этого никуда не деться. Куда делось солнце? Кто-то сунул ему в руки горячую чашку, и Нейтан схватился за нее, как за единственное спасение. Во рту оказался знакомый вкус лавандового чая, но на этот раз он отдавал горечью. — Что… — Пей! Жидкость обожгла горло, но немного отрезвило сознание. Теперь Нейтану было не страшно. Войти в шкаф за Пожирателями показалось правильной затеей. Да, так нужно. Так будет верно. Шкаф оказался порталом в большую пещеру, стены которой состояли из базальтовых шестигранных колонн. К островку земли примыкала вода, волны бились о берег, и звук прибоя создавал в пещере гул, которых эхом отталкивался от стен и растворялся в вибрирующем воздухе. По периметру полукруглого островка земли были зажжены факелы, свет огня плясал по колоннам, создавая причудливые тени. Пентаграмма уже была готова. Остатками рассудка Нейтан попытался расшифровать все руны, которые Пожиратели начертили на земле. Руна Судьбы в середине пентаграммы, вокруг руны жизни и смерти, руна жертвы, а в замыкающем кругу — руны Уробороса — руны начала и конца. Четыре волшебника уже заняли свои места у лучей пентаграммы, они выжидающе уставились на Нейтана. Но тот, как завороженный, не отрывал взгляда от светящихся символов. Гул пещеры вводил в транс, конечности заледенели, отказываясь двигаться, волосы на затылке встали дыбом. Тело намеревалось пройти вперед, но разум упрямо отказывался следовать зову. Грубый толчок в спину — и парень стоит прямо перед пентаграммой. Один из волшебников прошел внутрь, бережно уложив в центр темный сверток. Пятый маг занял свое место, круг замкнулся, и парень в задумчивости огляделся, чувствуя, как по спине бежит холодок. Дурное предчувствие колючим комком поселилось где-то в желудке. Пятеро волшебников, пять лучей звезды… Тогда что здесь делать ему? — А куда… В пещере материализовались еще несколько волшебников. Они держали за руки маленькую девочку. Та громко хныкала, но не дергалась, лишь испуганно наблюдала за незнакомцами вокруг. — Ведите сюда… Незнакомый хриплый голос раздался в пещере и Нейтан стремительно развернулся, ища его обладателя. Пожиратели у пентаграммы оставались неподвижны. Парень решил, что это игра его больного воображения, однако незнакомые маги повели девочку прямо в середину пентаграммы, к черному, едва шевелящемуся свертку. Девочка боязливо пожала оголенными плечами, стараясь согреться. Глаза её блестели от слез, и она дрожала, сжимая губы. — Иди. Его снова толкнули в спину, но на этот раз Нейтан совладал с собой и устоял на ногах, оборачиваясь к волшебнику. — Что это? Зачем она здесь? В голове постепенно пропадал туман, и Нейтан вновь ощутил тот удушливый страх, который испытал в кабинете. Его сердце забилось в тревожном ритме. Гул в пещере больше не вводил в транс, не убаюкивал — он нервировал, напрягал, и Нейтан был готов свалиться в позорный обморок, лишь бы не слышать и не видеть всего, что сейчас должно было произойти. Волшебник не ответил ему, снова толкая к пентаграмме. Нейтан мысленно чертыхнулся — его палочка сейчас где-то в недрах поместья, а без неё он — не жилец. — Зачем здесь ребенок? — Делай, что велят! — Объясните, что здесь делает девочка! Иначе я никуда не пойду! — Поздно ты спохватился, пацан, — прорычал волшебник, и последнее, что Нейтан запомнил предельно четко: кончик волшебной палочки, упирающийся прямо ему в лицо. — Империо. В голове стало пусто. Нейтан перестал чувствовать, перестал размышлять. Всё его естество находилось в ожидании приказа. Теперь происходящее Нейт наблюдал словно со стороны. — Войди в круг. Убей её. Незнакомый маг протянул ему палочку — легкую и гибкую, слишком гибкую для его крепкой руки. Он сделает дело. Он выполнит приказ. На негнущихся ногах парень вошел в круг. Сверток на полу зашевелился активнее. Девочка вдруг бросилась вон из круга, но пятеро волшебников на концах звезды вскинули руки, и вокруг её шеи возникли шипастые цепи, оттянувшие её к руне Судьбы. — Убей её. Нейтан медленно вскинул руку. Малышка сжалась, оседая на пол. — Пожалуйста, не надо! Я умоляю, прошу! Я хочу к маме! Не надо, пожалуйста! Парень медленно приближался. Сжал полочку. — Пожалуйста! Она громко заплакала, крупные слезы упали на землю, мгновенно впитавшись. — Нет, я не хочу! Прошу вас! Мамочка! — Авада Кедавра. Ребенок рухнул на пол, а слезы еще текли из широко раскрытых светлых глаз по мокрым следам. Руна Судьбы вспыхнула, и Нейтан ощутил жгучую боль, которая пронзила его грудь. Внутренности словно разорвало, а кости просто раздробило в одночасье, оставив пустую кожаную оболочку. Он осел на пол, рядом с девочкой, вцепился руками в одежду, силясь разорвать её, будто хотел вырвать эту боль из груди. Из горла вырвался неистовый, но беззвучный крик, и Нейтан, не сумев расправиться с грудью, вцепился в волосы и завыл от боли, падая лицом к земле. А участники ритуала приступили к своим ролям. Они запели песню на латыни, и острая боль вонзилась ему в ладонь. На совершенно побелевшей коже выступил глубокий порез, и кровь медленно стекала с ладони на землю, впитываясь в неё с громким шипением. Пение стало громче, а Нейтан забился в агонии, пытаясь снять с себя эту боль, охватившую всё его тело. Он метался по кругу, но не мог выйти за его пределы. —  … ipsam animae… Черный сверток зашевелился активнее, и только сейчас Нейтан обратил на него внимание. Из-под черной ткани один за другим появлялись чьи-то уродливые конечности: розовая морщинистая рука, точнее, ее подобие, такая же костлявая нога, рука, вторая нога и, наконец, обезображенное лицо, обтянутое тонкой сморщенной кожей. Глаза, или что-то похожее на них, были закрыты, на месте носа зияли две щели, а безгубый рот двигался в беззвучном шепоте. Парень ошарашенно уставился на существо, на секунду позабыв о своей боли. Неизвестные слова на латыни продолжали плыть по воздуху, сливаясь с мелодией пещеры, а Нейт ощутил, как все больше крови из его ладони впитывается в землю, и все больше его разум слабеет, отключается, будто все органы чувств и мозг исчезают из его тела. Вместо них, вторгаясь в образовавшуюся пустоту, входило что-то новое, неизвестное. Ужасающее. Очередная волна боли затопила его тело, и он взвыл, не в силах выплеснуть всё, что находилось внутри. Хотелось вырвать что-то инородное, поселившееся в нем, навсегда изгнать из своего тела, из своей головы. Пение волшебников стало громче, и Нейтан уже не мог слышать их крики. Из ушных раковин потекла кровь, он почти ничего не слышал. Вновь захотелось разорвать себе грудь, чтобы вытащить оттуда что-то, но… Внезапно стало легко. Так легко, что боль прекратилась, пение затихло, прекратился даже шум волн. Нейтан… Нет, не Нейтан, что-то другое. Кто-то другой ощутил, как жизнь вновь наполняет его, как воздух вновь проникает в легкие, а кожа ощущает легкую вибрацию солоноватого воздуха. Кто-то долго ждал этого часа. Часа своей свободы. Когда-то давно он был повержен, унижен и разбит, его старый план провалился, а враги возликовали. Но теперь… Теперь Он был молод, силен, и полон магии. Его душа наконец воссоединилась вновь, а значит… пришло время изменить мир. На этот раз, начиная с самых его основ. Пентаграмма потухла, и остатки света разлетелись глубоко за пределы пошатнувшейся от магического выброса пещеры, а совершившие его волшебники обессиленно рухнули на землю. У всякой темной магии есть цена. И они скоро расплатятся по счетам. Лишь один маг выстоял, превозмог боль, и присел на одно колено, склонив голову. Он дрожал, но из чистого упрямства держал себя в руках, не давая боли и темной магии сломить себя. Кто-то улыбнулся, узнавая в мужчине давнего преданного слугу, Гилберта Нотта, и пожал плечами, приспосабливаясь к новому молодому телу. — Приветствую вас, мой Лорд.