Flares

Прямо сейчас для атмосферы можно включить Sleeping at Last «Lullaby».

— Расскажи мне о родителях, — Бен прикрыл глаза, вдыхая теплый августовский воздух. Его голова покоилась на коленях Эвелин, и она аккуратно перебирала его пряди, вглядываясь в золотое марево на горизонте. Лето подходило к концу, и брат с сестрой выбрались к окраинам Хогсмида, прихватив с собой корзинку для еды. Они расположились на невысоком холме, откуда простирался вид на медленно загорающиеся огоньки волшебной деревни. Тихо переговаривались, рассказывая друг другу истории, пока на небе догорал закат. — Что именно? — парень почувствовал, как сестра слабо улыбнулась. — Что-нибудь, что помнишь. Эвелин вздохнула. Её темные волосы разлетелись за спиной, и она принялась лихорадочно собирать их в хвост — рабочая привычка. — У мамы были светлые глаза, такие красивые голубые глаза. Как льдинки, понимаешь? Она умела улыбаться ими, и льдинки превращались в звездочки. — Так уж и превращались? — Бен усмехнулся, пытаясь представить, как улыбалась его мать. — Не смейся! Это были мои первые детские ассоциации! — девушка закрыла ладонями лицо брата. Он засмеялся. — Что еще? — Папа пел тебе колыбельную, — Эв закрыла глаза. — Про звезды… (1) — Споешь? — Я? — удивилась девушка. — Я ужасно пою! — А если я хорошо попрошу? — Бен состроил жалобную мордашку, а его сестра лишь фыркнула. — Бенджамин Андерсон! — она нахмурилась, — Ты вырос бы абсолютно избалованным ребенком — с таким актерским талантом родители просто не смогли бы тебе отказывать! И Эвелин запела. Её тихий голос разливался над ними, улетал высоко в небо и окутывал их своим теплом. Бен вслушивался в её пение, и в голове возникали картинки их возможной жизни: вот отец дарит ему первую метлу, а затем грозным, но взволнованным голосом отчитывает его за то, что тот врезался в дерево, вот мать обнимает их с сестрой и делает вид, что не замечает, как он крадет печенье с кухни, а абсолютно здоровая Эвелин на правах старшей сестры посвящает его во все тайны Хогвартса и по-доброму подтрунивает над ним, запугивая, что его не возьмут в школу из-за того, что он ест слишком много сладкого. Счастливая жизнь исчезает, растворяется, стоит сестре замолчать. Бен открывает глаза, и поначалу золотой со всполохами розового закат ослепляет его. Он смотрит на девушку — её глаза закрыты, а на ресницах подрагивают слезы. — Честно говоря, поешь ты и правда ужасно! — нарочито недовольным тоном произносит парень, прогоняя остатки видения. Эвелин несильно ударила брата в грудь. — Ты просто невыносим! Они смеются, и Бен глубоко вдыхает момент, старается запомнить этот закат, этот вечер, эту колыбельную и редкие мгновения, в которые ему кажется, что Эвелин здорова. Вот она смеется, и даже почти не видны ее глубокие синяки под глазами, чрезмерно бледная кожа и морщинки на лбу в её двадцать восемь лет. — Прости меня, Эв. — За что, Бен? Я же знаю, что ты не серьезно это сказал. — Я не про пение. Прости, что не могу помогать тебе так часто, как хотел бы, что пока не знаю, как избавить тебя от проклятья… — Бен, — девушка погладила его по щеке, наклоняясь, — ты делаешь для меня больше, чем мог бы. Я благодарна тебе за это. К тому же, за лето ты продал немало зелий собственного производства, может, после школы откроешь собственную мастерскую? Парень помолчал, вглядываясь в родное лицо. — Я подумаю над этим. Спасибо, Эви. — И я тебя люблю, Бен.

***

Хогвартс встретил его привычным шелестом Запретного Леса, едва заметной дымкой из трубы в хижине Хагрида, приветливо распахнутыми дверями Большого Зала и родными подземельями, от которых все так же веяло сыростью. Здесь всё было по-старому. Только теперь Бен ощущал это по-другому: наступил его последний год в Хогвартсе. Его выпускной год. Впереди пора экзаменов и еще девять месяцев поиска новых способов излечения Эвелин. В этом году у него всё получится — он в это верил. У входа в Большой Зал Бен встретился с Драко, и вместе они заняли свои места за столом — рядом с Блейзом, Дафной и Тео, которые увлеченно о чем-то беседовали. Ещё в коридоре до него долетели слухи, что в этом году в Хогвартс прибудут новые ученики, и все живо стали обсуждать, кто же это будет. Гомон втрое усилился, когда все уселись в Большом Зале, ожидая распределения. — Интересно, снова кто-то из Франции перевелся? — спросила Пэнси. — Я слышала, там больше двух учеников, вероятно, найдутся ученики и из Франции, — ответила Астория, новая староста Слизерина. Бен пожал плечами, неосознанно ища взглядом бывшую ученицу Шармбатона, которая в прошлом году гордо прошла мимо факультетских столов по направлению к Шляпе, а сейчас находилась за столом Когтеврана. Мередит сидела лицом к нему, сосредоточенно втолковывая что-то своей соседке, новоиспеченной миссис Нотт. Она, как и всегда, бережно уложила свои темные волосы, которые, как Бен заметил, отросли по сравнению с прошлым годом. Теперь они блестящим водопадом струились по плечам, едва прикрывая локти. Девушка заправила прядь за ухо и подняла голову, поймав его взгляд. Она замерла, на мгновение прекратив свой монолог, но, к удивлению парня, не разорвала зрительный контакт. Сидевшая рядом с ней девушка взяла слово и принялась что-то доказывать двум своим собеседницам, но Мередит, кажется, не замечала этого. Все звуки Большого Зала куда-то исчезли, растворились в пространстве другие ученики и погас свет, а они продолжали смотреть. Серо-зеленые против черных. Невольно началась битва в «гляделки», но Мер тряхнула головой, сдаваясь, и с новой силой влилась в спор. Вовремя, потому что Бен ощутил, как уголки губ против его воли поползли вверх. Он отвернулся и обратил своё внимание на друзей, которые тоже о чем-то спорили. — Не надо давить на неё! — Дафна стукнула ладонью по столу, глядя на Теодора. — Она и так напугана, а теперь ты хочешь затащить её сразу в постель! Нотт закатил глаза. — Я не хочу… сразу в постель! — зашипел он. — Мой отец предложил выделить нам отдельную комнату для двоих, и я согласился. — И ты думаешь, что она с радостью побежит делить с тобой комнату? — Ей придется. Мы же теперь муж и жена. — А твоя жена знает, что ей придется переехать от своих подруг и жить в одной комнате с… тобой? — она окинула его презрительным взглядом. — Её ты спросил? — Ди, прекрати читать мне нотации. Мы с Геллой сами разберемся. — О да, я это вижу! — взъелась девушка, а Тео снова закатил глаза. — Давай, давай, закатывай глаза! Может, сможешь отыскать мозги в глубине своей черепушки. Кто, как не я, прочитает тебе нотации и скажет, какой ты осел? — Ты теперь на стороне Геллы? — спросил Драко, оборачиваясь к ним, напоследок стрельнув заинтересованным взглядом в сторону Пэнси Паркинсон. — Я на стороне женской солидарности, — отрезала Дафна. — И всегда буду считать, что нельзя все решать за Геллу. Раз уж вы не любящая пара, то хотя бы союзники, а союзники должны действовать сообща. Бен открыл было рот, чтобы вставить свое слово, но получил ощутимый пинок в колено от Блейза, сидевшего напротив. Он расплылся в хитрой ухмылке и покачал головой, приглашая наблюдать за дальнейшим развитием спектакля. Двери Большого зала вдруг открылись, заиграл школьный оркестр, и в Зал, под предводительством профессора Макгонагалл, вошла колонна новых учеников. Малыши-первокурсники возбужденно щебетали, круглыми глазами рассматривая все вокруг, а в первых рядах шли незнакомые волшебники. Бенджамин насчитал одиннадцать новых учеников. — Смотри, — пихнул его Джексон Харпер, его однокурсник, — та, невысокая шатенка, ничего такая, а? Бен выцепил взглядом девушку, которая стояла в первом ряду среди новеньких. Она развернулась лицом к Залу, и парень закашлялся. Темные волосы средней длины, светлые глаза, тонкий, немного вздернутый нос, и гордая осанка. Где-то он уже это видел… Бен вновь посмотрел на Мередит и даже через расстояние, разделявшее их, заметил, что она побледнела и покрылась красными пятнами. Девушка не отрывала взгляда от новеньких и, кажется, готовилась вот-вот упасть в обморок. Или взорваться от злости. — Это же… вылитая Мередит! — удивился Драко, во все глаза уставившись на новенькую. Его друзья тоже обратили на нее внимание. — Да ну тебя, Драко, — надулась Дафна, присматриваясь к девушке, — они немного похожи, не более. Их даже не спутаешь! — У этой полно побрякушек на руках, даже в волосах что-то блестит. А Мер носит только кольцо и брошь, так что точно никто путать не станет. — Ты так осведомлен о том, что носит наша общая подружка, Бен, — протянул Теодор, — мы чего-то о тебе не знаем? — Иди к черту, Тео, — Бен скривился, ругая себя за болтливость, — есть такая штука, называется «наблюдательность». Попробуй как-нибудь, это очень интересно. Блейз и Теодор рассмеялись, переглянувшись. А тем временем Макгонагалл начала церемонию распределения. Свечи под потолком загорелись ярче, и все замерли, жадно рассматривая новые лица. — Этот год будет необычным, поскольку в этом году к нам поступило много новичков. Все они прибыли из разных стран и школ, и многого еще не знают, так что прошу проявить английскую вежливость и дружелюбие и помочь нашим новым ученикам освоиться в школе. Итак, — она развернула список. — Бланк, Феликс! Невысокий щуплый мальчишка сел на табурет, и Шляпа мгновенно провозгласила: — КОГТЕВРАН! Орлиный факультет вежливо похлопал новому ученику. — Горцев, Димитрий! — КОГТЕВРАН! Парень прошел к столу под синим флагом. — Это что, у нас в этом году только когтевранцы поступают? — возмутился Драко. — Как скучно! Не удивлюсь, если они еще и грязнокровки… — Кингсман, Катон! Высокий широкоплечий парень сел на табурет, и он болезненно скрипнул, не выдерживая веса волшебника. — ГРИФФИНДОР! Слизеринцы, до этого заинтересованно косившиеся в сторону парня, фыркнули и вновь потеряли интерес к происходящему. А стол Гриффиндора громко захлопал и загоготал, радостно приветствуя нового однокурсника. Поттер и его компашка вскочили со своих сидений и запели какую-то приветственную «кричалку». Очевидно, что гриффиндорец — это диагноз. — Леко, Натали! Вторая Мередит легко приземлилась на стул, аккуратно сложив руки на коленях, и её губы сжались в тонкую линию. — Я где-то слышал эту фамилию, — задумчиво протянул Блейз, — кажется, она является одной из самых уважаемых во Франции, наравне с Малфоями, Блэками и остальными в Англии… «Еще одна избалованная француженка», — разочарованно подумал Бен, вновь косясь в сторону Мередит. — СЛИЗЕРИН! Настал черед слизеринского стола громко хлопать и кричать, приветствуя волшебницу. Девушка счастливо улыбнулась и последовала к своему столу. — Люберцева, Дарина! — ПУФФЕНДУЙ! — Росси, Адриана! — ГРИФФИНДОР! Распределение продолжалось, а новоиспеченная слизеринка остановилась рядом с Блейзом и уселась на свободное место. — Salut tout le monde! (2) — ребята искренне ей улыбнулись, неловко переглядываясь. — Ой, pardon, я еще не до конца привыкла к английскому. Я Натали Леко, а вы? Она протянула Бену руку, а её разнообразные браслеты блеснули светом Большого Зала и слегка зазвенели при движении. Парень пожал её хрупкую ладошку, во все глаза рассматривая новенькую. — Бен Андерсон. — Parfait! (3) — Натали не заметила, как снова перешла на родной язык. Она лучезарно улыбнулась ему и принялась знакомиться с остальными ребятами с факультета. Девушка незаметно влилась в их разговор, с удовольствием отвечая на вопросы о себе и искренне интересуясь другими в ответ. Казалось, ей было интересно буквально всё об их жизни в Хогвартсе. Натали вертелась на месте, разговаривая со всеми сразу, а Бен не мог оторвать от неё глаз. Такая простая, добродушная, солнечная и живая, и это настолько не укладывалось в его голове, что он попросту не знал, как вести себя с ней. Абсолютно каждая деталь в ней привлекала взгляд: колечки в волосах (на кой черт они нужны там?!), зеленые глаза цвета свежескошенной травы, обрамленные темными прямыми ресницами, острый кончик носа, родинка под губой, тоненькая цепочка на шее, цветные кольца на пальцах, её звонкий смех, движения рук, каждый раз взлетающих вверх в удивлении. Парень заключил, что она являлась более теплой и дружелюбной версией Мередит. «Так, стоп,» — он мысленно одернул себя. — «Я не должен их сравнивать. Между ними нет ничего общего.» Он снова посмотрел на стол Когтеврана. Мер неотрывно следила за их компанией, её светлые глаза потемнели, будто в них собиралась гроза, а брови сошлись на переносице. Она вновь поймала его взгляд и теперь насмешливо вскинула бровь, как бы спрашивая, чего он хочет. Бен тоже нахмурился, отворачиваясь. Не стоит так часто на неё смотреть  — подумает невесть что, и проблем потом не оберешься. Парень вновь вернулся к разговору с друзьями, и на этот раз вступил в беседу с Натали, ощущая, как общая скованность за столом Слизерина, до этого висевшая над ними свинцовой тучей, рассеивается.