Flares

      Очередной учебный день подходил к концу. Мередит покинула класс по Защите от Темных искусств, где они практиковали заклинания обнаружения черной магии в человеке. Как распознать человека, на которого наложен Империус, как противиться заклятию принуждения, и что делать, если на родных или друзей наложен Империус. Новым преподавателем по Защите выступал старый аврор, который, естественно, подкорректировал программу седьмого курса под свои жёсткие требования. Всё это походило на подготовку к поступлению в Аврорат, и многие девочки возмущались, бормоча себе под нос странные ругательства. Минуя ряд блестящих доспехов и чернильно-темных окон, Мер пыталась обдумать несколько мыслей одновременно, не забывая про себя повторять изученный на уроке материал. Сумрак осеннего вечера проникал сквозь щели замка, липкой паутинкой опутывая его обитателей. Мередит тоже ощутила на себе эту вечернюю прохладу, пробежавшую по спине стадом мурашек, когда сквозное зеркало в недрах сумки привычным звуком отразило голос её отца. Девушка болезненно скривилась, поправила лямку на плече и двинулась дальше, игнорируя не только упрямого отца, но и противную вибрацию в недрах груди. Как и ожидалось, родители были недовольны её исчезновением из больницы, и даже уверения директора в её безопасности их не успокоили. Сириус не оставлял попыток «дозвониться» до дочери, по пять раз на дню вызывая её по зеркалу. — Может, ты всё же поговоришь с отцом? — спросила Гелла, когда Мер в очередной раз спрятала сверкающее зеркало под подушку. — Не хочу, — уклонялась Мер, намереваясь отложить неприятный разговор на такой долгий срок, на какой это было возможно в преддверии приближающейся зимы с её рождественскими каникулами. Отец терзал бедное зеркало день за днем, но, в конце концов, от него пришла небольшая посылка со стильным и неприметным браслетом и толстый конверт, который девушка отложила до тех лучших времен, когда душу перестанут скрести цепкие коготки стыда. После своего практически триумфального возвращения в Хогвартс, меньше всего девушке хотелось быть центром всеобщего внимания, и она проводила дни вместе со своими друзьями, чаще скрываясь у себя комнате. Ученики из России с их бесконечными спорами и невероятными рассказами о Колдовстворце стали для Мер настоящей отдушиной, и она с головой ушла в изучение славянской магии. Но, как бы ей не хотелось вечность скрываться от этого мира за спинами друзей, в школе был еще один человек, по которому она безумно скучала. После выписки у них с Дарионом так и не нашлось времени, чтобы провести его вместе, а до фантастического провала с анимагией мысли Мер, к её собственному стыду, были заняты совсем другими вещами. Сегодня у второкурсников был свободный день, и девушка надеялась застать брата в гриффиндорской гостиной у камина, чтобы положить голову ему на колени, рассказать о своем дне, расспросить про замок Хогвартса, исследованиями которого он занимается, и просто помолчать вдвоем. Этого ей очень не хватало. Однако за поворотом, совсем рядом с лестницей, ведущей к Портрету Полной Дамы, раздался какой-то шум, в котором Мередит отчетливо услышала знакомые голоса. Если бы у портрета за углом стоял почивший Николас Фламель и держал в руке орден своего имени, Мередит удивилась бы этому гораздо меньше, чем тому, что её младший брат стоял напротив долговязого когтевранца с палочкой на изготовку. И по испуганному взгляду Сессилии и напряженной позе Хиона стало ясно, что здесь назревает поединок. Третьекурсник Феликс Бланк, бывший ученик Шармбатона, был на голову выше Дариона, и явно опытнее в заклинаниях, чем маленький и нахохлившийся птенец Блэк. — Заткнись, Бланк! — И что ты мне сделаешь, малыш Дарси? Стукнешь меня метлой? А не страшно будет? — француз разразился противным хриплым смехом, какой бывает у ребят, которые теряют привычный им детский тембр в голосе. Девушка вышла вперед и коснулась плеча брата. Тот нервно развернулся, но на его лице не появилось долгожданного облегчения и радости. Напротив, мальчик одарил сестру хмурым взглядом и снова повернулся к своему оппоненту. — Смотри, Блэк, подвешу тебя в воздухе вверх ногами, что делать будешь? — Чего ты к нему прицепился? — разозлилась Сессилия, сжимая кулаки. — Не встревай, Си! — Да, Си, — передразнил его Феликс. — Не встревай! А еще лучше сходи в уборную и сотри с себя эту грязь. А, подождите-ка, это же твое лицо — его уже ничем не исправить! — А ты откуда знаешь? Своё пытался исправить? — вернул ему Хион. Мередит переводила взгляд то на друзей брата, то на новенького мальчишку из Шармбатона. Что они не поделили? Конфеты? Она встала между Дарионом и Феликсом, расставив руки в стороны. — Что здесь происходит? — Отойди, Мер, — бросил ей Дарион. Девушка опешила. Да француз же его по стенке размажет, если они вдруг начнут мериться силами! — А ты кто такая? — Я Мередит Блэк, для тебя — мисс Блэк. — Так ты сестра малыша Дарси? — хохотнул Феликс, запрокидывая голову с иссиня-черными волосами, а затем вновь обратился к Дариону. — Что, уже не можешь справиться без взрослых? Сначала твой кузен, теперь сестра. Дома ты тоже вечно за мамину юбку держишься? Дарион густо покраснел, нервно пошевеливая ступнями. — Это не твое дело, Феликс! Ещё одно слово, и я заставлю тебя подавиться собственными словами! — Дарси, угомонись! — шикнула Мер на брата. — Да отстань ты! — рявкнул он на неё так, как никогда раньше. Глаза горели безумным блеском, а грудь учащенно вздымалась под натиском обуревающей его злости. Он был похож на бомбу замедленного действия. Пока всё тихо и спокойно, но фитиль уже горит, и через пару секунд… — Что, мальчик даже в Хогвартсе прячется за чужую юбку? Не можешь решить проблему самостоятельно, как настоящий мужчина? Похвально, Блэк! Ты и твои дружки-грязнокровки просто жалкие детишки… Огонек достиг своей цели — бомба взорвалась, снося все на своем пути. Дарион взревел, оттолкнул сестру и бросился на мальчика с кулаками, как пьянчуга из переулка рвется в драку за последнюю бутылку дешевого пойла. В общем, недостойно для отпрыска уважаемой и благополучной семьи. Он лупил противника со всей яростью, которая могла только скопиться в его детском теле. Феликс не оставался в стороне и отбивал удары мальчика с завидной для воспитанника аристократов ловкостью. Немудрено, в Шармбатоне мальчиков учат рукопашной борьбе и фехтованию. Не всех, только тех, кто сам выразит такое желание. А Феликс Бланк будто знал, что в будущем ему пригодятся эти навыки и теперь умело ими пользовался. Не успела Мередит закричать, как в бой вихрем бросился Хион Гелидис. Теперь Феликсу приходилось отбиваться сразу от двоих, и ему ещё несказанно повезло: Сессилия Кларус дернулась вперед, собираясь помочь друзьям. — Стой на месте! — Мередит удержала её за рукав мантии. Поднялся шум, из коридоров, словно мухи на мед, на шоу стекались ученики с разных факультетов. — Петрификус Тоталус! — Мерлин свидетель, ей не хотелось использовать это заклинание, но лезть в драку вслед за братом было бы неразумно, как минимум. И неприлично, как максимум — она же девушка, а не сорвиголова! Дети замерли в неестественных позах, и девушке пришлось левитировать их друг от друга на безопасное расстояние. Феликс сверлил её злым взглядом, как дикий волчонок. Она взмахнула палочкой, возвращая им подвижность. — Феликс де Бланк, что ты здесь устроил?! — Мередит нависла над ним разъяренным коршуном. — Хочешь, чтобы я старосту позвала? — Старосту? — его голос дрогнул. — Можешь звать, мне всё равно! — Неужели? Может, тогда мне самой рассказать ей, что ты ввязался в драку? — Он первый начал! — третьекурсник указал на сердитого Дариона. — С ним будет разбираться староста Гриффиндора, — рявкнула она, теряя терпение. — А с тобой будет разговаривать Алана Уильямс! Выбирай, или она, или декан. Мальчик в задумчивости прикусил опухшую губу и болезненно охнул. — Ладно! Я уже ухожу! Он резво вскочил на ноги, поправил жилет, будто это не он недавно протирал этим жилетом пол в коридоре, и скрылся в толпе, которая стала потихоньку расходиться — зрелище окончено. — Во имя Мерлина, Дарси, о чем ты думал?! — теперь она развернулась к брату. Мальчик странно притих, Хион рядом с ним рассматривал свои ботинки. — Как тебе в голову могло прийти ввязаться в драку? Что мама говорила тебе перед отъездом? Не ввязываться в конфликты! А ты что сделал?! — Ты мне не мать! — выкрикнул Дарион. Под глазом у него медленно расплывался синяк. — Я твоя сестра! И в этой школе я за тебя отвечаю, понимаешь ты, нет? Я думала, ты уже достаточно взрослый для того, чтобы не обращать внимания на чужие нападки! — Если я взрослый, тогда прекрати постоянно опекать меня! Мне уже двенадцать лет! — голос родного брата дрожал, и Мередит за знакомыми с детства нотками услышала, что мальчик скоро расплачется. — Ты только и делаешь, что строишь из себя ответственного взрослого, а сама вечно вляпываешься в какие-то переделки! И какая из тебя старшая сестра, которая должна подавать пример? Я справляюсь и без тебя! Девушка застыла, хватая ртом воздух. Это Дарион сейчас сказал? Её маленький брат, самый близкий ей человек? Мальчик, которого она укачивала в далеком детстве, когда тот плакал. Ребенок, которому она рассказывала сказки о Шармбатоне перед сном, чтобы ему не снились кошмары, и подкроватный монстр «Бэгги» не утащил его в свое унылое царство пыли, и которого учила выводить первые буквы. Она скрестила руки на груди и отошла назад, позволив обиде захлестнуть её с головой. — Отлично, — собственный голос показался ей чужим и неестественным. — Больше я не буду опекать тебя. Даже не буду подходить к тебе, а то как же! Вдруг остальные подумают, что у Дариона Сигнуса Блэка такая сестра? Ты же взрослый, всё умеешь и все знаешь. Что ж, удачи тебе! Родителям, думаю, сам напишешь об этом инциденте — большой уже. — Прекрасно! — крикнул он ей вслед, когда она развернулась, чтобы уйти. — Уходи, ты мне не нужна! Мередит почти бегом устремилась в Башню Когтеврана, ругая брата на чем свет стоит, не зная, что он пристально смотрит ей вслед. Когда силуэт сестры исчез на нижнем этаже, мальчик раздраженно отмахнулся от друзей и бросился прочь в поиске уединенного места. Ярость и стыд прожигали дыру в груди, и Дарион до боли закусил губу, не зная, куда ещё вылить оставшиеся негативные эмоции. Натолкнувшись на кого-то в коридоре, он оттолкнул неизвестного и пошел дальше, пока вслед ему не донеслось: — Tu vas bien? (1) — Ça va (2), — бросил он, не задумываясь. А затем остановился, как вкопанный. Дарион повернулся, встречая тревожный и такой же, как у него, удивленный взгляд девушки со гербом Слизерина на груди. — Ты говоришь по-французски? — воскликнула она. — Я вырос во Франции, — шмыгнул носом Дарион. Мышцы лица неприятно свело. — Charmant! — девушка хлопнула в ладоши и радостно улыбнулась. Подошла ближе. — Je suis Nathalie Leco. (3) — Darion Black, — она так искренне обрадовалась встрече, что у Дариона не хватило духу нагрубить ей, как он хотел сначала. — Может, поболтаем? — она наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — И, я думаю, навестим мадам Помфри, ce ecchymose a l'air horrible. (4)

***

Бен был несказанно рад, что у Натали появились подруги на факультете. С ними ему не пришлось придумывать повод, чтобы отлучиться и не вызвать при этом подозрений у своей девушки. Стайка шестикурсниц просто увела француженку в ближайшую лавку модной одежды, не дав даже нормально договорить с парнем. Всё, что ей оставалось, это виновато помахать Бену рукой, а затем исчезнуть за дверью с манекенами в блестящем атласе. Он улыбнулся ей, провожая её взглядом, а затем устремился в сторону своего дома. Сегодня был один из тех счастливых дней, когда Эвелин Андерсон могла отдохнуть от бесконечной мойки посуды в трактире и остаться дома. И какая удача, что именно в этот её выходной Бен и остальные ученики на один день покинули замок, чтобы посетить Хогсмид. Окрыленный, он миновал входную дверь дома, взбежал по ступеням и раскрыл дверь их квартирки с радостным возгласом. — Эв! Я дома! Когда ответа не последовало, Бен наконец сфокусировал взгляд на уголке, который служил им кухней, и заметил, что сестра была не одна. За столом, на месте, где обычно сидел он, повернувшись к нему, сидела Мередит Блэк и, как ни в чем не бывало, потягивала чай из его кружки. Она усмехнулась, встречая его взгляд. Эвелин отложила полотенце и бросилась навстречу брату. — Бен! Я рада тебя видеть! — она обняла его и звонко чмокнула в щеку. Лицо её лучилось удовольствием. — А у нас гости! — Да ладно? — наигранно удивился Бен. — А я и не заметил! — Что с тобой? Тебя будто Конфундусом приложили, — Мер покачала головой. — Проходи, не стесняйся. Бен послушно прошел внутрь, на ходу снимая шарф, и всё никак не мог отвести взгляда от неожиданной гостьи, которая в предвкушении потирала ладони, косясь в сторону печи. Он принюхался: голова опустела, а живот призывно заурчал в ожидании любимого шоколадного пирога. — Бен, ты не представляешь, что произошло! — вещала сестра. — Я спокойно готовила тесто для пирога, знала же, что ты придешь. Вдруг, стук в дверь! Я удивилась — слишком рано для тебя, открываю, а там Мередит! Девушка размахивала руками, и только теперь парень заметил изящный браслет на её правой руке. Он вновь посмотрел на Мер — та снисходительно улыбалась, наблюдая за Эвелин, а Бен вдруг ощутил острый прилив благодарной нежности к этой зазнавшейся когтевранке. — Как ты себя чувствуешь? — О, лучше, чем обычно, — Эвелин замотала головой, показывая головокружение. Движения её были дёргаными и торопливыми, будто девушка боялась не успеть поделиться всеми своими ощущениями. Она стучала ложками, вертела головой, поворачиваясь то к Мередит, то к Бену, и иногда подпрыгивала на месте в нетерпении. — Пообедаем вместе? Я налила Мер чай, но подумала, может ты хочешь… — Всё в порядке! Спасибо за предложение, — улыбнулась Мередит, бросив быстрый взгляд на Бена. — Я с удовольствием пообедаю с вами. — Отлично! Эвелин принялась раскладывать обед, а парень трансфигурировал диван в стул, и сел рядом с Мередит. Она выглядела здоровой, и ничего больше не напоминало о том, что совсем недавно она едва не погибла, пытаясь стать анимагом. На щеках блестел яркий румянец, зеленые глаза внимательно следили за тем, как Эв готовит тарелки. Странно, что она не морщилась, сидя в их неухоженной квартирке в центре самого неблагополучного района в Хогсмиде. Лишь спокойно осматривалась и молча оценивала обстановку, отчего Бену вдруг стало немного стыдно за давно не мытые окна, темные пятна на обоях и потрескавшийся лак на деревянном столе. Он одернул себя: это его дом. Здесь он живет со своей сестрой, и пусть это не роскошный особняк, но Бен постарается и заработает им на новую, более просторную и уютную квартиру. А если Мередит не нравится, она может уйти. Очевидно, девушка заметила его решительный и воинственный вид, тряхнула длинными волосами и, как бы невзначай поинтересовалась: — Как дела у Натали? Бен вздрогнул. — Кто такая Натали? — Эв с хитрой ухмылкой на лице развернулась к брату. — О, это его новая девушка! — пропела Мередит, наслаждаясь его замешательством. — Девушка?! — воскликнула сестра. — Почему не привел на обед? Мы бы познакомились, все вместе провели бы время… — Да, — протянула Мер. — Было бы здорово, Бен. И правда, где этот ангел? Он нахмурился и бросил на неё недовольный взгляд. — Нат, — из горла вырвался кашель. — Натали сейчас занята со своими подругами. Обещаю, что в следующий раз я вас познакомлю. А, кстати, как ты нашла наш адрес? Девушка пожала плечами. — У меня свои источники информации. — Не строй из себя невыразимца, Мер, — фыркнула Эвелин. — Так и скажи, что всё выведала у Маркуса, он невероятный болтун! Аберфорт не устает жаловаться на него, когда я сменяю этого пройдоху у стойки. — Хорошо, Эв, — хохотнула Мередит. — Ты меня раскусила! Бен рассматривал девушек, недоумевая, когда произошла эта метаморфоза из незнакомых друг другу людей в «Мер» и «Эв». Они болтали, как старые подруги, совсем не обращая на него внимания. Вопреки опасениям парня, Блэк не выказывала и тени своего обыкновенного высокомерия, и спустя несколько минут Бен полностью расслабился, уплетая омлет. Мередит рассказывала о Шармбатоне, увлеченно размахивая вилкой, а Эвелин с детской непосредственностью впитывала подробности жизни во Франции. Парень не заметил, в какой момент присоединился к разговору, и вот они с Мер наперебой спорили, в какой из факультетских гостиных живется лучше. — Вы, слизеринцы, просто не понимаете всей прелести жизни в просторной башне! — возразила девушка. — В подземельях сыро и неприятно пахнет, а уж об этих тварях из озера, которых видно из ваших окон, я вообще молчу. То ли дело наши виды из башни, по утрам облака почти касаются стен! — Озерные твари редко нам показываются, а насчет сырости и другого, к этому с легкостью можно привыкнуть. И вообще, что за глупость — вместо пароля для входа загадывать загадки? Эвелин с улыбкой следила за их перепалкой. — Наоборот, это как раз-таки очень умно! Узнать пароль легко, а вот загадку попробуй отгадай! — Держу пари, был хотя бы один раз, когда ты не могла попасть в гостиную. Мередит вспыхнула. — Ты серьёзно? И где ночевала? — В коридоре, — с вызовом сообщила она. Бен рассмеялся. — К твоему сведению, Бен, наш отец учился на Когтевране. — Правда? Он почему-то никогда не задумывался над тем, что его родители тоже учились в Хогвартсе, и когда-то ходили по тем же коридорам, что и он. От этой мысли на душе потеплело. — А мама на Слизерине. Как они встретились, ума не приложу! Он — в башне, она — в подземельях. Бен бросил быстрый взгляд на Мередит — она смотрела на него. Как встретились? Может, однажды мама просто подсела к отцу на одном из совместных занятий? — А мои родители учились на одном факультете, — Мер прервала затянувшуюся паузу. — Я не помню точно, но кажется, они подружились, когда мама столкнула папу с лестницы. — Какая история любви! — поцокал языком Бен. Вот он и выяснил, откуда у Мер и её брата такая импульсивность — гены. Наверняка у её матери такие же колдовские зеленые глаза, а характер определенно отцовский. Либо же наоборот. Впрочем, его это не сильно интересовало. Как не интересовало и то, почему девушка оставила все свои дела и своего парня, чтобы навестить его сестру. Разговор плавно перетек в сторону подаренного Мер браслета. Эвелин с восхищением разглядывала свое украшение и всё спрашивала, спрашивала и спрашивала, а девушка с удовольствием отвечала. — И теперь я могу использовать магию? — Да, но только аккуратно. Не всё сразу, постепенно. — Но простенькие чары могу использовать? — Да. Девушка вскочила и бросилась в комнату по одной только ей известной причине. За дверью раздался грохот открываемых шкафчиков и шуршание вещей. Бенджамин протянул руку к пирогу и получил моментальный удар током — Мередит потянулась за тем же кусочком, и их пальцы на несколько секунд — жалких секунд! — застыли, соприкоснувшись. Она резко отдернула руку и спрятала её под столом, как будто произошло что-то постыдное. А парень же не знал, что и думать. Сосредоточиться на её лице не получалось, будто на нее наложили чары для отвода глаз. Повисла тишина, прерываемая лишь едва слышимым шумом с улицы. В комнате Эвелин всё еще рылась в шкафу, а Бен одной силой мысли пытался поторопить её. Будь здесь Натали, никакой неловкости не было бы и в помине. Всё удалось бы обернуть в шутку, милое стечение обстоятельств, однако здесь была Мер, и её молчание отнюдь не помогало. Сохранять хладнокровие рядом с ней было сложно. Почему с ней всё так чертовски сложно?! — Нашла! — крик Эвелин вывел их из оцепенения. Девушка выбежала из комнаты, держа в руках волшебную палочку. Бен смутно вспомнил, как ещё до обострения проклятья его сестра иногда колдовала, радуя его цветными всполохами из палочки. Но с каждым годом искры становились все слабее и слабее, пока совсем не перестали сверкать, а Эв убрала свою палочку в дальний ящик, чтобы не напоминать себе раз за разом, чего лишилась. — Эвелин, запомни: ничего сложного на первый раз. — Я помню, папочка, — передразнила его девушка, — Думаешь, я стану вызывать Патронуса после пяти лет перерыва? — Ну кто тебя знает, — поворчал он для виду. Сердце радостно сжималось от мысли, что сейчас он увидит колдовство сестры. Мередит отставила чашку и встала рядом с Эвелин, чтобы подстраховать в случае непредвиденного приступа. — Итак, — взволнованно прошептала девушка. — Акцио, шарф Бена! Медленно, словно с неохотой, слизеринский шарф мягко спланировал на руки Эв. Она подняла влажные глаза на брата: — Получилось… Мер облегченно выдохнула, широко улыбаясь. — Получилось! Бен вскочил со своего стула и бросился к сестре, сжимая её в крепких объятиях. Он закружил её в воздухе, счастливо смеясь вместе с девушкой. — Получилось! — повторяла она раз за разом, заливаясь слезами. — Бен! Я могу… снова могу колдовать… Её голос сорвался, и она зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Сжала свитер в ладонях, дрожа, а Бен гладил её по спине, глубоко дыша. Чувство, будто до этого что-то перекрывало ему доступ к кислороду, прошло — он снова дышал полной грудью. Сестра отпрянула, утирая слезы, и крикнула: — Вингардиум Левиоса! Полотенце взлетело в воздух, а девушка заливисто расхохоталась. — Акцио, ложка! Люмос! Нокс! — Эв, аккуратнее… Эвелин повернулась к Мередит. — Я снова колдую! И не падаю в обморок! Она набросилась на девушку с объятиями, и Мер ничего не оставалось, кроме как обнять её в ответ и рассмеяться вместе с ней. Сестра выпустила Мередит и принялась зажигать и гасить свет в помещении. Эвелин снова улыбалась. По-настоящему, счастливо, так, как никогда не улыбалась прежде. Мир за пределами их квартирки перестал существовать, здесь были только он, его сестра и девушка, благодаря которой всё это стало возможным. Он поймал её взгляд, и они сделали шаг навстречу друг другу. Обнимать Мер оказалось так же приятно и непривычно, как осознавать, что проклятие сестры удалось сдержать. От ощущения её рук на своей спине и запаха спелой вишни, ударившего в нос, в груди сладко заныло. — Я рада, что всё получилось, — она немного отстранилась, но не выпустила его из объятий, так же, как и он. Почему он раньше не замечал маленькую ямочку на её подбородке, когда она улыбается? Она всегда там была? — Спасибо, Мередит! — Эвелин накинулась на неё сзади, зажав девушку между собой и братом. Блэк рассмеялась ему в шею. — Спасибо, спасибо, спасибо! За окном загорелись первые огни, пытливо заглядывающие в окна квартиры, в которой вновь творилось волшебство. Уже давно пора было возвращаться в школу, но ни один из них не хотел прощаться. В воздухе повисло напряжение, которое всегда испытывал Бен, когда ему приходилось покидать их маленькую квартирку и возвращаться на учебу. Мередит записывала на листок рекомендации по использованию браслета, на случай, если они что-нибудь забудут. — Как только почувствуешь боль в висках, тут же прекращай колдовать, — нравоучительным тоном вещала девушка. — Позволь себе отдохнуть день, а потом снова можешь браться за волшебство. Эвелин уже отложила палочку, но не прекращала рассматривать её, словно самое ценное сокровище на свете. Она будто и не слушала Мередит, кивая каким-то собственным мыслям. — Эв, это ведь серьёзно, — Бен опустился рядом с ней на колени. — Я тебя очень прошу, будь аккуратна! — Я знаю, Бен, не думай, что от восторга я перестала соображать, — сестра покачала головой, — В конце концов, мне почти тридцать лет, я не верю в чудесное исцеление. Знаю, что артефакт только сдерживает его действие. Мер, оставишь этот лист на диване? Я перечитаю перед сном. Мередит кивнула, задумчиво постукивая пальцем по губам. — Может, покушаете перед уходом? Время уже позднее, вы наверняка пропустили ужин… — Ничего, Эв, тебе надо отдохнуть. — Да, Эвелин, не утруждай себя. В Хоге нас накормят, даже если мы пропустим два ужина. Старшая Андерсон выглянула в окно. — Ну ничего себе! Как быстро стемнело! Вы уверены, что доберетесь нормально? — Боже, Эв, мы что, не волшебники что ли? — Бен закатил глаза. — Палочку перед собой и вперед! — Тогда обещай, что проводишь Мер прямо до её гостиной! Мередит фыркнула. — Я и сама… — Пообещай! — Эвелин махнула на неё рукой. Парень обреченно кивнул. Квартиру Андерсонов они покинули только когда на деревушку опустилась непроглядная тьма, от которой не спасали даже уличные огоньки. Недовольный ветер гнал их вперед, сухие листья шумно ползли по каменным дорожкам, словно шипящие змеи, а Мередит куталась в своё пальто и то и дело бросала подозрительные взгляды на темные окна закрытых лавок и магазинов. Не говоря ни слова, он набросил на них согревающие чары, и девушка благодарно ему кивнула. Скрипели деревянные вывески на ветру, а из «Дырявого котла» до них долетал запах божественного мясного рулета. Бен сглотнул. Стараясь не смотреть на Мер, он достал из кармана тщательно упакованный в плотную бумагу шоколадный пирог. Голод пересилил все внешние неудобства такого приема пищи, и с наслаждением откусил большой кусок любимого десерта. — Ты серьёзно? — Что? — произнес он, с трудом проглотив свой перекус. — Есть прямо здесь, на улице? C`est mauvais ton! Бен усмехнулся. — Что такое? — Я был уверен, что ты это скажешь. Моветон, моветон! — передразнил он её. Мередит надулась, скрестив руки на груди. В темноте она казалась тоньше и гораздо меньше, чем при дневном свете. И Бен не мог четко разглядеть её лицо с ямочкой на подбородке. Ну и слава Мерлину! — Думаешь, я не умею нарушать правила? Смотри! Она выхватила пирог из его руки и через долю секунды он исчез у неё во рту. — Эй! Он дернулся в её сторону, но она отскочила, тут же заходясь в кашле. — Сумасшедшая! — Иди к черту! — прохрипела она, улыбаясь, когда пришла в норму. — Я уже с тобой, — Бен пожал плечами и охнул, получив удар по затылку. До Башни Когтеврана по потайным ходам дошли без приключений. Они едва не наткнулись на Пивза, но ловко избежали встречи с ним, вовремя притаившись за углом. Что-что, а насчет видов, открывавшихся с Башни Когтеврана, Мередит не соврала. От увиденного за окном что-то всколыхнулось в груди, что-то давно забытое и не совсем понятное, но определенно волшебное. — Ну, спасибо, что проводил… — Не за что… Девушка потянулась к нему, чтобы… что? Обнять на прощание? Он невольно сделал шаг назад, чего-то испугавшись. Нужно было сказать ей, поблагодарить за те эмоции, что она подарила им с сестрой, за нечто большее, что теперь ждало их прямо за следующим поворотом судьбы, но… Слова так и остались в горле. — Доброй ночи, — бросила она, нахмурившись, и исчезла вверх по лестнице так стремительно, будто её здесь и не было. Бен постоял ещё несколько мгновений, вглядываясь в темные ступени, а затем ушел, раздосадованный. Хорошее настроение безвозвратно утекло сквозь пальцы, как песок. А за окном, робко, словно боясь потревожить, на землю мягкими хлопьями ложился снег.