Flares

      Выпуски «Ежедневного пророка» стали для учеников неким окном в реальный мир, откуда они получали сведения о происходящем. Кто-то предпочитал игнорировать их, намеренно не открывая газету, чтобы не расстраиваться, кто-то с медленно белеющим лицом следил за каждым новым исчезновением людей, боясь увидеть в некрологе или списке исчезнувших имя своих родных, но все так или иначе участвовали в обсуждениях по поводу того или иного события. Гелла была из тех людей, которые предпочитали узнавать новости от других отчасти потому, что не хотела видеть эти огромные списки пропавших. Противный голосок внутри упорно твердил ей, что в этом могут быть замешаны главы семейства Роули и Ноттов, а мысль о том, что она является косвенной частью этого, совсем не приносила облегчения. — Здесь моя двоюродная тетушка! — шум за столом Когтеврана, казалось, не стихал никогда. — Тётя Алия здесь! Она пропала! — Ещё семеро человек были найдены на окраинах Лондона мертвыми, магглы считают, их разодрала стая волков неизвестно как попавших на городскую территорию. — Ага, волки, как же! — Недавно заместитель главы Аврората, мистер Поттер, дал нам понять, что колония Фенрира Сивого движется в южные районы, — продолжил чтение Терри Бут. — Но что тогда оборотни делали в Лондоне? — Эти люди в Аврорате занимаются не пойми, чем! Вместо того, чтобы выслеживать предполагаемых убийц, они следят за оборотнями! — возмущалась Элис Уэзерфилд, чья тетка попала в список без вести пропавших. — Регулус Блэк абсолютно некомпе… — Регулус Блэк, — громко перебила Мередит. — И Аврорат, работают на пределе своих возможностей. Вы не знаете, с чем они сталкиваются каждый день, только чтобы вы могли спать спокойно. — Почему тогда люди все еще пропадают?! — Может, потому что разгуливают непонятно где? — процедила Блэк. — Ведь все прекрасно знают, что сейчас не подходящее время для совершения променада, и все равно суются на улицу! Гелла покачала головой. Мередит и её острый язык рано или поздно нарвутся на неприятности. — Думаешь, моя тётя… просто так вышла на улицу?! Да ты… От очередного скандала всех когтевранцев спас крик пятикурсника со стола Гриффиндора: — Это всё они — Пожиратели Смерти! Слизеринцы наверняка знают, где держат пропавших людей! Слизерин зашелся в кашле. Они возмущенно зароптали, гриффиндорцы снова что-то выкрикнули и толпой встали со своих мест. — Да, среди них точно есть Пожиратели смерти! — выкрикнула Элис. — Отвечайте, куда ваши родители дели наших родных?! Теперь из-за стола встали слизеринцы. В Большом Зале стало невероятно шумно. Когтевран и Пуффендуй в своем большинстве всё еще оставались на своих местах, а ученики в красных и зеленых галстуках медленно надвигались друг на друга. Гелла подавила стон и обреченно сделала глоток воды. Отчего-то стало совестно, будто это она участвовала во всех многочисленных убийствах и замешана в каждой пропаже, хотя она всего лишь носит фамилию одного из Пожирателей. А от грязи, которая накрыла её вместе со сменой фамилии, теперь так просто не отмоешься. Учителя поспешили вмешаться, пока конфликт не перерос в масштабную битву едой или, ещё хуже, заклинаниями. Старосты факультетов тоже очнулись и только сейчас вспомнили о своих обязанностях, Алана и Терри отправились собирать первокурсников, чтобы вывести из Зала. Профессор Макгонагалл, на правах заместителя директора, отняла у каждого факультета по пятьдесят баллов и пригрозила отменой Рождественского бала. Злоба, которую ученики планировали излить друг на друга, всё еще витала в воздухе, искрилась, словно молния и, казалось, вот-вот ударит про преподавателю. Слизерин надменно прошел к выходу, не обращая внимания на наполненные неприязнью взгляды им вслед, за ним Зал покинули притихшие пуффендуйцы. Гриффиндор всё еще шумел, вернувшись к своему столу, а Когтевран частично отправился за Пуффендуем. Гелла повертела головой в поисках Аланы или Лив, чтобы вместе отправиться на занятия, но первая уже ушла вместе с первокурсниками, а Оливия, видимо, пошла на встречу Забини. Мередит сидела рядом. — Ну, и? Сложно было держать язык за зубами, чтобы не спровоцировать очередной конфликт? — Да, сложно, — кивнула Блэк. — Если бы она не упомянула моего дядю, я бы, может быть, и промолчала… — Ты уверена? — Гелла усмехнулась. Иногда врать у Мередит получалось просто ужасно. — Ладно, ладно, я бы не промолчала. Но ты не хуже меня знаешь, как бесит, когда люди говорят о том, чего не знают. Да, она права. Первое время про их свадьбу с Тео говорили много всякого, вплоть до того, что «разлучница-Роули» специально опоила Теодора зельем любви и присвоила себе богатого наследника. Гелла не уставала крыть сплетниц грязными словечками, и посылать в дальние дали, пока слухи вдруг резко не прекратились. Не без помощи Теодора, как подозревала Гелла. — Ты доела? Пойдем, я ужасно устала… А впереди еще Чары и Травология! — Мередит простонала, уткнувшись лицом в ладони. Гелла бросила взгляд на слизеринский стол. — Ты иди, я к вам позже присоединюсь. Мне нужно ещё кое-кого поискать. — Надеюсь, ты его не убьешь. — Посмотрим, как всё получится, — Гелла фыркнула. — Если что, я всё это время была с тобой. Ты же меня прикроешь? — Нормальные жены, Гел, обсуждают со своими подругами сто и один способ соблазнения мужа, а ты просишь обеспечить тебе алиби. Конечно, я тебя прикрою! — Я знала, что на тебя можно положиться, — девушка послала подруге воздушный поцелуй и побежала к выходу. До конца перерыва оставалось ещё немного времени, а разговор обещал быть тяжелым. Теодор нашелся в каком-то пустом классе. Точнее, ей помогли его найти. Серая Дама, призрак факультета Когтевран, сообщила, что искомый слизеринец часто прячется в классе и проводит там долгие вечера в одиночестве. Откуда у призрака такая информация, Гелла предпочла не уточнять. Она постучала в нужную дверь и, не дожидаясь разрешения, вошла в помещение. Здесь было довольно чисто, но почти на каждом шагу стояли стопки книг, среди которых и уселся парень, засунув карандаш за ухо. — Я же просил не отвлекать меня, Блейз, — он поднял голову. — Гелла?! Будто оборотня увидел. Даже волосы, кажется, встали дыбом от удивления. Признаться, Гелла и сама ещё два дня назад не знала, что ей всё-таки придется выйти на контакт с Тео. Внутри назойливой колючкой сидела обида, которая удивительно легко приживалась с чем-то светлым по отношению к нему, когда она вспоминала их летние каникулы. Странно, что злость и нежность могут спокойно существовать рука об руку, но, когда дело касалось Теодора, Гелла вновь и вновь сомневалась, что всё еще остается в рассудке. — Я не хотела отвлекать, могу зайти позже, — девушка сделала шаг назад, радуясь возможности уйти и отложить разговор. — Нет! Теодор поспешно вскочил со своего места и схватил её за запястье. Опять странное ощущение: разозлиться на это или позволить сердцу затрепетать? — Не уходи, я почти закончил. — Чем занимаешься? — Да мелочь всякую разбираю, отец… поручил. Гелла смерила его подозрительным взглядом. — Мелочь, связанную с маховиком времени? — Откуда ты… — Да ты не сильно-то и скрываешься, — хмыкнула девушка, указав на многочисленные наброски и схемы маховика. Теодор широко улыбнулся, будто только что не был раскрыт его страшный секрет. Она еще раз посмотрела на него: кончики ушей покраснели, а глаза сияли искренней радостью. Странный парень, очень странный. — Не беспокойся, я даже не буду говорить, как это незаконно и опасно… — Но ты только что сказала, — усмехнулся он. Гелла вскинулась, ощущая, как кровь приливает к щекам. — Я вообще не за этим сюда пришла, — пришлось вернуть лицу выражение надменной серьёзности. Она здесь по делу. — Отец написал мне, что на рождественские каникулы мы с тобой должны будем уехать в Швецию. Зачем? Ты что-нибудь знаешь об этом? — Я узнаю у отца, — уклончиво ответил Теодор. — Во всяком случае, Швеция так Швеция. Отдохнем. — Что мы будем делать там вдвоем?! У камина сидеть? — Ну, если тебе станет скучно, скажи мне, я придумаю, чем мы сможем заняться, — он подмигнул ей и поднес ладонь девушки к губам. Гелла не упустила возможность стукнуть его по лицу. — Ай! Он рассмеялся. — Ещё одна такая шуточка, и в Швеции ты лишишься одной жизненно важной части тела. — Полегче, Гелла, я имел в виду, займемся готовкой, как ты любишь. А ты о чем подумала, проказница? И вообще, без одной жизненно важной части тела мы не сможем обеспечить моему папаше наследника, а иначе он от нас не отстанет. — Я знаю, поэтому говорила о твоей руке. А ты о чем подумал? — Один-один, — улыбнулся Теодор. Время застыло. Они больше не говорили. Просто стояли друг напротив друга, и Гелла упрямо рассматривала листки бумаги и корешки книг на полу, всем телом чувствуя, что Тео смотрит прямо на неё. Взгляд упал на настенные часы. Прошло три минуты. Почему секунды не идут? Пылинки залетели в нос, и Гелла чихнула. Восприняв это, как знак, девушка спохватилась: — Ой, мне же на Чары нужно торопиться. Перерыв почти закончился, — до конца перерыва оставалось десять минут. Более, чем достаточно, чтобы дойти до кабинета профессора Флитвика и усесться за парту рядом с подругами, но нужно было уходить. Тщательно выстраиваемая ею стена рушилась на глазах. — Гелла… — Извини, мне правда нужно идти. — Нет, Гелла, послушай меня. Девушка закрыла глаза, сосчитав до десяти. Вот они и пришли к той сложной части разговора, которую она надеялась отложить на потом. — Что ещё? — Гелла, я хотел извиниться перед тобой, — он взял её ладонь в свои руки. — Я вёл себя некрасиво по отношению к тебе и твоим друзьям. Я не должен был соглашаться на совместную комнату, и не должен был оскорблять твоих друзей. — И что натолкнуло тебя на эту мысль? — девушка не знала, что чувствовать. Вроде бы она должна была радоваться, но… — Я много размышлял. Знаешь, у меня было много времени, пока ты не разговаривала со мной два месяца. Я дурак, я знаю. Прости меня, Гелла. Он склонил голову, всё так же согревая её ладонь. Стало очень жарко, и она аккуратно высвободила руку. — Тео, я принимаю твои извинения. И если это всё, то я пойду. — И ты просто уйдешь? — спросил он, когда она почти дошла до двери. Девушка развернулась. — А что ещё сказать? Ты извинился, я приняла извинения. Нам больше не о чем говорить. — И ты снова будешь меня игнорировать? — Нет. — Снова будешь молчать при встрече? Тишина в ответ. Она просто не знала, что сказать. Не знала, как вести себя с ним. Гелла не ожидала, что он извинится, и теперь его действия выбивались из картины её мира: Тео — плохой, на него надо злиться. — Знаешь, Гелла, я… я не знаю, что происходит. Мне… нелегко, и я не знаю, почему. Мне хочется быть с тобой рядом, мне нравится твоя счастливая улыбка, мне нравишься ты. А вот это было совсем неожиданно. Слабость в коленях возникла так же внезапно, как и его признание. — В начале, это все было для меня игрой, очередным приказом отца, который было приятно выполнять. Я знаю, звучит неприятно, но это так. Потом, перед помолвкой, я узнал тебя лучше. Ты веселая, добрая и вкусно пахнешь, — он смущенно потупился. — Я несу какой-то бред, прости… И веду себя тоже по-идиотски… Никогда такого не было… — Ты шутишь… — только и смогла выдавить Гелла. — Нет, подожди, просто выслушай. Я очень рад, что ты стала моей женой. Для тебя это вынужденная мера, и я знаю, ты никогда не примешь этот факт. Я до сих пор помню твое бледное лицо на нашей свадьбе, пока ты давала клятву. Оно часто снится мне в кошмарах, и я хочу, чтобы ты больше никогда ничего не боялась. Хочу, чтобы ты была счастлива. Губы девушки онемели, а во рту пересохло, и даже если бы она хотела что-нибудь сказать, не смогла бы. В висках бешено пульсировала кровь, а сердце болезненно сжалось. — Я люблю тебя, Гелла. Но понимаю, ты никогда не сможешь полюбить меня в ответ, — он сорвался на шепот, и ей показалось, что из груди только что вырвали легкие — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Так больно ей было только в тот день, когда у неё на глазах Теодора пытали за её выходку с маггловской музыкой на их свадьбе. Кислорода не хватало, боли, отчаяния и чувства вины стало так много, что они начали литься через край. Гелла знала, одно её слово — и эта боль перейдет к нему, а он и без того выглядит практически сломленным. — Тео, — тихо позвала она. Он поднял глаза на девушку. — Прости меня, я… Я и правда не могу ответить тебе взаимностью, — слова давались с трудом, и она ускорилась, желая как можно быстрее поставить здесь точку и уйти, убежать, забыть всё, что здесь произошло. — Я твоя жена, но я не могу… не смогу стать тебе настоящей любящей женой… Я буду рядом, буду твоим другом, как того требуют обязательства, но… Не… Прости. Он улыбнулся одними уголками губ. Он был к этому готов. Точнее, думал, что готов. — Но, мы ведь… будем общаться, как раньше? Как раньше? Он правда думает, что после всего, что здесь произошло, всё будет, как раньше?! — Конечно, я обещаю, больше никакого молчания. — Хорошо, — вздохнул парень. — И, подумай насчет шанса для… нас и… всего этого. Гелла кивнула и быстрым шагом покинула злосчастный кабинет. Кому и каким образом она навредила в этой или в прошлой жизни, что судьба связала её с человеком, который раз за разом причиняет ей боль, даже не осознавая этого?

***

Занятия у профессора Флитвика всегда наделяли её какой-то особой энергией. Практика заклинаний давалась ей необычайно легко, а в подарок девушка получала отличное настроение, покалывание в кончиках пальцев, похвалу от декана и дополнительные очки факультету. Вопреки опасениям, взмахи палочкой в просторном классе, полном воздуха, вновь подействовали на Геллу успокаивающе. Подруги привычно шептались под боком, Мередит шипела на них в безуспешной попытке призвать к тишине, профессор Флитвик рассказывал о важности сдачи ЖАБА на хорошие оценки в этом году, показывал несколько трюков, которыми можно воспользоваться, чтобы удивить комиссию на экзамене. Декан Когтеврана определенно был лучшим в своем деле. Он души не чаял в учениках, особенно своих, и преподавал Чары со всей любовью к предмету, которая у него была. Казалось, он мог бесконечно рассказывать о методах произнесения заклинания, о самой сути магии, её происхождении, её влиянии не только на их повседневную жизнь, но также на самочувствие магов, на их физиологию и другие вещи, связанные с медициной. Одним словом, Гелла обожала Чары и своего декана. Когтевранцы уважали профессора и старались не подводить его, так что между ними прочно установились довольно дружеские отношения. Всё в пределах субординации, конечно же. Именно на эту дружбу уповала Мередит, когда пыталась убедить старост факультета позволить ей организовать праздник для всех семикурсников в Башне Когтеврана. Алана сдалась почти сразу же, а Терри, с горящими глазами, отказывался ещё какое-то время просто чтобы соблюсти приличия. Теперь главной задачей стало убедить декана разрешить это un petit thé, как выразилась бывшая шармбатонка. По её задумке, семикурсники со всех факультетов должны собраться вместе и снять напряжение, связанное с экзаменами и окончанием года, а также немного отвлечься от всех тревог мира за пределами замка. Будет много закусок, музыки и разговоров. А помимо этого, ученики могут скооперироваться друг с другом, чтобы подтянуть пробелы в тех или иных областях. — Учебная вечеринка с элементами приближающегося рождественского праздника, — подытожила Мер, глядя прямо в глаза профессору. Что уж говорить, взгляд у неё был настойчивый. — Я думаю, идея замечательная, — кивнул головой декан. — Можете устраивать эту вечеринку с некоторыми условиями. Во-первых, организацию и уборку в Башне ученики полностью берут на себя. Во-вторых, будьте добры убедиться, что все присутствующие действительно извлекут из этого какую-то пользу. Гелла, стоявшая немного позади Мередит, усиленно закивала головой вместе с подругой, уверяя декана, что всё будет исполнено. — И, наконец, прошу, будьте аккуратнее с алкоголем. Пусть всё будет в умеренных количествах. — Конечно, профессор, — Мер даже не вздрогнула, хотя каким-то шестым чувством Гелла поняла, что ей очень хочется рассмеяться. За бесконечными занятиями и девчачьими посиделками никто из них и не заметил, что ноябрь подошёл к концу. Снег толстым одеялом накрыл Хогвартс и его окрестности, и всё вокруг замерло в ожидании праздника — сначала дня рождения Мер, а затем и Рождества. Гелла и Дафна Гринграсс, которая совсем недавно прочно влилась в их компанию, в панике пролистывали около сотни журналов для чистокровных ведьм в попытках найти подходящий подарок для Мередит. Алане и Оливии предстояла такая же задача, но с подарками из мира магглов. Они совершенно не представляли, что можно подарить девушке, у которой есть всё, и даже больше. — Благодарю, профессор Флитвик, — произнесли они хором, когда декан дал свое окончательное согласие. Алана, Лив, Терри, Майкл, Падма и ещё несколько их однокурсников в дверях радостно загоготали. Девочки бросились собирать вещи, чтобы присоединиться к ним, но не успела Гелла забросить сумку на плечо, как декан подозвал её к себе. — Да? — Мисс Ро… Миссис Нотт, хотел узнать, вы уже выбрали специальность, по которой будете строить карьеру после школы? — Конечно, — хотела ответить Гелла. Раньше у неё всегда был ответ на этот вопрос — она собиралась открыть свою сеть магических ресторанов, в одном из которых будет работать шеф-поваром. В этой стезе она собиралась смешать несколько любимых занятий сразу: чары, чтобы зачаровывать пищу, одаривая её более полезными свойствами, зелья, чтобы придумывать новые рецепты, и сама кулинария, конечно же. Но теперь будущее было скрыто за непроглядным туманом, и сказать что-либо наверняка Гелла побаивалась. Как тактично заметил профессор Флитвик, теперь она — миссис Нотт, и связана кучей обязательств. — Я… пока нет, профессор. После школы мою судьбу будет решать мой муж, — она скривилась. Декан одарил её сочувствующим взглядом. — По этому поводу я и хотел поговорить с вами, миссис Нотт. Норвежская школа чародейства «Тролдом» предоставляет десять мест на обучение учеников из Англии, всего на четыре года, после которых учащиеся получат степень магистра чар. Я уже выбрал пятерых выпускников нашей школы, и мне хотелось бы, чтобы вы также заняли свое место среди этих десятерых учеников. По мере его рассказа глаза Геллы расширялись не то от восторга перед открывающимися перспективами, не то от ужаса — мистер Нотт вряд ли отпустит свою невестку на четыре года в совершенно другую страну на дальнейшее обучение. От неё не ждут великих успехов и достижений в области магии, её основная обязанность — обеспечить роду Нотт наследника. И это угнетало больше всего. — Это… чудесная возможность, профессор! Правда, чудесная… Но я не знаю, моя семья и… — Я всё понимаю, миссис Нотт. Но мне решительно хотелось бы, что бы вы стали ученицей «Тролдома», пусть даже не на четыре года, хотя бы на год, это уже будет замечательным опытом. Гелла опустила взгляд. Перед глазами замелькали норвежские фьорды, ледяной ветер, северные маги и возможность строить свою карьеру в любимой сфере. Может, у неё будут проблемы, может, придется воспользоваться нечестными приёмами, но ради мечты… Всю жизнь за неё решали, что надеть, что сказать, как сказать, с кем общаться и куда пойти. Гелла позволила родителям выбрать ей мужа, позволила им выдать её замуж, но пришло время наконец скинуть с себя этот тяжелый, как ком снега, груз. — Знаете, профессор, я приму ваше предложение. Можете занести меня в список. — Очень рад, что вы всё же согласились. Если будут какие-то проблемы с семьёй, с мужем, обращайтесь, мы что-нибудь придумаем. — Благодарю, профессор Флитвик. До свидания! Окрыленная, девушка присоединилась к друзьям. — Ты прямо вся светишься, — заметила Падма. — Хорошие новости? Гелла обвела друзей взглядом и улыбнулась: — Я решилась.