Flares

      Башня Когтеврана сияла сотнями огней, как самая настоящая рождественская ёлка. Совместными усилиями удалось оживить ночное небо на потолке: теперь звезды на нём загадочно перемигивались между собой, а иногда и вовсе срывались с положенного места и падали прямо вниз, растворяясь в воздухе сияющей пылью. — Мер, ты идешь?! — в комнату заглянула Гелла. — Все почти собрались! Чего ты там копаешься? — Ещё раз поторопишь меня, и я выйду только через час, — Мередит поймала взгляд подруги в зеркале и показала ей язык. — Сейчас… Только…эту сережку прицеплю… Девушка закрепила украшение и довольно осмотрела себя в зеркале. Поправила идеально уложенные локоны, стряхнула несуществующие пылинки со свитера, присланного родителями на день рождения. — Красавица, красавица, — Гелла потеряла терпение, поцокав языком. — Идем уже! Девушки вышли в гостиную, где повсюду витали крошечные сгустки света — фонарики, которыми «заплатили за вход» гриффиндорцы. Голубоватое свечение теплым облаком укрыло помещение и его обитателей, в полумраке было не разобрать, кто с какого факультета, но этого и не требовалось. Сегодня все они — будущие выпускники Хогвартса, молодые ребята, не ведающие, что ждет их за стенами замка. Сегодня они просто есть, и это замечательно. Мередит и Гелла спустились по лестнице и присоединились к группе учеников, расположившихся на пуфах в центре комнаты. Некоторые беседовали у столов с закусками — в стаканах блестело сливочное пиво из «Трех Мётел», а на тарелках дымились свежие кексы. Часть людей рассредоточилась у больших окон, вглядываясь в мглу за стеклом, другие расположились на пуфах и подушках, готовые к разговорам на всю ночь, музыке, танцам и волшебству, которое приготовили организаторы вечера. — Девчонки! — из-за спины раздался голос Дафны. — Это настоящее волшебство! Если вы скажете, что будут ещё и спокойные мелодии, я… наверное усну, но, с другой стороны, мне безумно интересно. Никогда ещё не была на учебных вечеринках! — Ну, был бы здесь Драко, ты бы точно не заскучала… — Тс-с! — зашипела Дафна, прикрыв Мередит рот. — Дурашка! А если кто-нибудь услышит?! Гелла тактично отвернулась к Катону, который сидел рядом с ними и с некой задумчивостью разглядывал потолок. — Спокойно, мадам! — отшутилась Мер, вырвавшись из захвата. — Никто нас даже не слушал. Мередит бегло осмотрела зал, нашла взглядом трех слизеринцев в компании Аланы и Терри, и снова обратилась к подруге: — А что, Натали не пришла? — губы скривились в презрении, стоило только подумать об этой идеальной слизеринке. — Так вы же сами сказали, что вечеринка только для старшекурсников, — удивилась Дафна. — Бен предлагал ей пойти, но она наотрез отказалась. В последнее время у нас многие странно себя ведут. Леко сама не своя, Пэнси ходит бледная, как призрак, молчит, и даже с Драко… — Ой, как интересно, что же случилось с мадемуазель Натали? Что-то наверняка очень-очень ва-а-ажное… — Прекрати! — нахмурилась Гринграсс. — То, что она встречается с Беном, не значит, что она плохой человек. — Бен здесь не при чем, — громко возразила Мередит. Пожалуй, даже слишком громко: теперь все взгляды сидящих на пуфах обратились к ней. Виновник произошедшего уставился на неё с немым вопросом, и девушка отвернулась. — Он здесь не при чем, — шепотом повторила она. — Просто мне не нравятся такие, как она. Чересчур идеальные. Кому она стремится понравиться? Думает, я не вижу её лживую натуру? Дафна приподняла бровь и скрестила руки на груди, вперившись взглядом в подругу. — Что? Да ладно, я не стремлюсь быть слишком идеальной. Гринграсс выпучила глаза. — Я… У меня свитер смешной, видишь? Так что я не стремлюсь к совершенству. — Ты безнадежна, — блондинка махнула рукой и устроилась рядом. Раздался мелодичный звон — фонарики завибрировали и взорвались маленькими фейерверками, чтобы через секунду вновь вернуться в привычное состояние. Это привлекло внимание студентов, и все собрались в сердце гостиной, образовав довольно тесный круг. — Итак, начинаем? — Алана вошла в его центр и вопросительно уставилась на Мер. Та кивнула и присоединилась к подруге. — Всем привет, спасибо, что пришли сегодня. Как вы уже наверняка знаете, это будет необычная вечеринка — здесь будет учеба, от которой вы так спешили отдохнуть, но, прежде чем вы начнете возмущаться, — она ткнула пальцем в небо, — просто потерпите, и вы многому удивитесь. — А что, танцев и алкоголя не будет? — перебил её Захария Смит. Его друзья рядом согласно кивнули. — И что мы здесь тогда забыли…? — Мой дорогой, не знаю, известно ли тебе о таком понятии, как «дверь», — Мередит ласково ему улыбнулась. — Но я тебе поясню, если ты чем-то недоволен, она в той стороне, и через неё ты сможешь попасть во все четыре стороны, стоит только захотеть. Может, тебе помочь до неё дойти? Парень насупился и отвернулся, шепотом что-то выговаривая своим спутникам. Мер закончила свою речь, и первыми выступили Гарри и Рон, которые продемонстрировали полноценных патронусов. Крупный олень с величественной осанкой и ветвистыми рогами гордо прошествовал по гостиной, оставляя за собой серебристый свет. За ним ярким пятном круг по гостиной сделал шустрый кокер-спаниель Рона Уизли, растаяв на коленях Гермионы Грейнджер. — Создание патронуса требует огромных усилий, — сказал Рон, обводя взглядом гостиную. — Но всё же это возможно. Здесь нас пока этому не учили, но… — Мы можем рассказать один секрет, — продолжил Гарри, — Все помнят, что для создания патронуса нужно одно достаточно сильное воспоминание, однако есть и другой способ. Не обязательно зацикливаться только на одном воспоминании. Вспомните своё детство: как вы впервые сделали что-то с помощью магии, которую пока не контролируете, вспомните теплые руки родных вам людей, их улыбки, смех, вспомните, как получили письмо в Хогвартс и взяли в руки свою первую палочку. Вся ваша жизнь состоит из мелочей, которые делают вас счастливыми, используйте их, и результат превысит все ваши ожидания. Несколько ребят вскочили со своих мест и принялись взмахивать своими палочками. Отовсюду слышались несмелые «Экспекто патронум» и внезапно в комнате стало гораздо теплее обычного. Огоньки отошли на второй план, теперь в воздухе то и дело мелькали прозрачные серебристые блики, которые тут же таяли в воздухе. Приятная мелодия убаюкивала, спокойствием проникая в каждую клеточку тела, бестелесные патронусы с тихим шипением метались по гостиной, вспыхивая у самого потолка. Мередит изо всех сил старалась вызвать своего патронуса, но что бы она ни вспоминала, этого было недостаточно. Все счастливые воспоминания скрывались за навязчивыми переживаниями из-за ссоры с братом, приближающихся экзаменов, тоски по дому и мыслей о Бене. Каждая её попытка сблизиться с ним оканчивалась полным провалом. Парень крепко держался за свою девушку и не желал даже на мгновение подумать о Мер в другом ключе: не как о подруге его сестры, а как о ком-то большем. Это буквально терзало её изнутри, и как бы Мередит не старалась, не думать о нем не получалось. Это злило её больше всего на свете, ведь все мысли сейчас должны быть только об одном: будущее после школы. А вместо этого она… Девушка погрузилась в размышления, а между тем, в гостиной продолжалось веселье. Разномастная стая животных резвилась в помещении, а ученики ахали и счастливо улыбались, своей радостью освещая башню не хуже волшебных огней. Большой серебристый тигр, раскрыв свою клыкастую пасть, бросился на выдру неподалеку, и та с испугом исчезла. Гриффиндорцы возмущенно вытаращились на веселых слизеринцев. — Так их, Бен! — выкрикнул Теодор. Они громко рассмеялись, и стаканы с алкоголем, припасенным заранее, звонко ударились друг об друга. О чем же вспоминал каждый из этих ребят? О чем думал этот пуффендуец, когда из его палочки вдруг вылетела маленькая ласточка? Какое воспоминание вызвало улыбку у девчонки с черепахой в качестве защитника? Мередит, казалось, пропускала сквозь себя каждый положительный отклик, каждую позитивную эмоцию. Эта энергия исцеляла черную заразу, цепкие ветви досады, разросшиеся в душе от собственной неудачи, медленно ослабляли хватку. Воспоминания не были её собственными, но они заполнили её, дали ей вдохнуть. Девушка взмахнула палочкой, крепко зажмурилась и позволила этой силе выйти наружу. Телесного патронуса не было. Зато был яркий сгусток света, озаряющий гостиную наравне с телесными формами защитников. — Молодец, Мер, — Гарри похлопал её по спине. Когда последний патронус растаял в синеватом полумраке гостиной, ребята снова уселись в круг. Пришла очередь выступления Катона. — Это будет не обычная речь о каком-нибудь учебном заклинании или магическом предмете. Нет, все гораздо сложнее, — он понизил голос. — Все вы знаете Аваду Кедавру. Среди учеников побежали шепотки. — Направляешь палочку, собираешь в себе достаточно ненависти, чтобы убить, выкрикиваешь заклинание и… Он замолк на несколько мгновений, и Лив, как и было условлено, переключила музыку. Тихий, хриплый шепот под медленные удары барабанов взвился до потолка, прикрыв звезды туманной дымкой. — Но мало кто знает, что убить, можно не только этим заклинанием. Глубоко в древности, когда славянский народ еще не знал царя, он приносил в жертву своим богам одного или двух человек из своего племени. Кто-то сдавленно ахнул: в круг ворвались призрачные черепа, и их стоны, казалось, пытались прорваться в самое сердце, чтобы навеки растерзать его своей скорбью. Барабаны зазвучали громче. Огни гостиной больше не успокаивали, наоборот, их ненавязчивый свет нагонял страх и тоску. Чужие голоса эхом ударялись о каменные стены башни. — Древние славянские волшебники, тогда их называли волхвами, совершали особый обряд. Они называли его «atsisveikinimas su siela», что означает прощание с душой. Человека приводили в особое место, где и начинали свой ритуал. Эта старая магия медленно, секунда за секундой лишает человека жизни. Жертва не бьётся в агонии, не падает замертво сразу же, как только страшная магия коснется его тела. Нет. Она наблюдает за своей смертью изнутри, чувствует её. И ничего не может поделать с этим. А тем временем, предполагаемый убийца чувствует в себе его жизненную силу, наполняется чужой энергией, выпивает чужую магию до дна. Всё, что остается от жертвы, это безжизненное тело без души, без воспоминаний, без ничего. Это труп, темный мертвец. Мередит, прогнав стаю мурашек, пробежавших по спине, присоединилась к Катону, села на колени рядом с ним и закрыла глаза, вспоминая, чему научилась у него, Даши и Димы. Под соответствующую музыку изобразить старославянское песнопение далось легче, чем она думала. Низкий, грудной голос Катона направлял её, и девушка запела, искренне надеясь, что сейчас не выглядит, как идиотка с открытым ртом. Напряженная песня достигла своего апогея, освещение в гостиной погасло, оставляя ребят в полной темноте. Девушка вытянула последнюю ноту и застыла, как и было условлено. — Времена изменились, — продолжил Катон. — Теперь волшебники не пользуются местами силы, чтобы совершать подобные ритуалы, и даже позабыли, что такое вообще возможно. Но некоторые поговаривают, что остались на земле такие свитки, в которых подробно описывается этот ритуал и возможно, однажды, кто-то осмелится их найти и тогда… не будет всем живым покоя, пока каждый из них не отдаст ему свою силу. Он замолчал, а огни вокруг снова загорелись, осветив бледные лица студентов. — Мы здесь на Хэллоуин собрались или на предрождественскую вечеринку? — взвизгнула Лаванда Браун, вцепившись в подругу, когда они скинули с себя оцепенение. — Небольшая встряска не помешает, верно? — улыбнулась Мередит, пока Катон смущенно рассматривал носки своей обуви. Все еще находились под впечатлением от рассказа и выступления Катона, поэтому не сразу сообразили, что музыка давно сменилась на более живую и радостную, и можно было расслабиться и не думать о смерти, которая неуловимой паутинкой осела на каждом из присутствующих. Первым разлегся на полу Гарри. Он уложил голову на колени своей подруги и вытянул ноги, блаженно прикрыв глаза. Последовав его примеру, ребята расслабились, и атмосфера снова потеплела. Помещение взорвалось громкими разговорами и смехом. Начались обсуждения предметов, экзаменов, каждый старался как можно больше облегчить эту тему, чтобы в следующий раз разговоры о ней не вызывали желание удавиться. Кто-то достал конспекты из своих сумок, чтобы что-то уточнить у других ребят, книги перемещались по воздуху, абсолютно случайно сталкиваясь с головами несчастных, не успевших присесть. Вечеринка выполнила свою основную цель. — А знаете, — бросил Поттер. — Мне не грустно, что я покидаю школу. — Ну ещё бы! — фыркнул Теодор. Гарри и бровью не повел. — В мире столько всего интересного, столько всего можно увидеть, изучить, стольких людей повстречать… Здесь, в Хогвартсе, замечательно, но за его пределами… Целый мир. — А я не знаю, чем хочу заняться после школы, — взяла слово Оливия. — Мне нравится в школе, хотела бы я остаться здесь навсегда… — Ой, нет, увольте! — воскликнула Мередит, плечом опираясь на Катона. — Остаться здесь смерти подобно! Некоторые ученики, смекнув, что намечаются разговоры по душам, ретировались в другую часть гостиной или к столам с едой. Впрочем, места хватало всем. — А какие планы на взрослую жизнь у тебя, Мер? — обратился к ней Блейз, который каким-то чудесным образом оказался рядом с ней и её подругами. С ним был и Тео. — Я вернусь во Францию, конечно же, — фыркнула девушка. — В Англии слишком сыро! — она поморщилась, и все рассмеялись. — Внимание! — громко провозгласил Гарри, привлекая к себе взгляды всех присутствующих. — Через пару секунд… Мередит обернулась к выходу из гостиной, как раз вовремя, чтобы заметить, как проход открылся, и из него показался профессор Флитвик. — Добрый вечер, семикурсники, — он склонил голову, пристально осматривая гостиную на предмет разрушений. Алана и Терри встали перед ним, готовые отчитаться о текущем положении дел. — Вижу, у вас всё хорошо. — Да, профессор, — кивнула Алана, — Мы изучили много нового, некоторые показали нам свои патронусы, а также прониклись щепоткой славянской мифологии. — Замечательно, тогда не буду вас долго задерживать. Продолжайте работу, — он еще раз окинул взглядом гостиную. — Приятного вечера. — Доброй ночи! — когтевранцы хором выпроводили декана из гостиной, и на несколько секунд все замерли, ожидая, когда профессор отойдет достаточно далеко. И как только Гарри убедился, что профессор Флитвик на карте застыл в своих комнатах, в гостиной вспыхнули новые, абсолютно незнакомые этому тихому вечеру звуки. Взорвался фейерверк и девчонки пронзительно завизжали, закрывая уши руками. — ДА НАЧНУТСЯ ТАНЦЫ! — крикнула Мер, но её уже никто не слушал. Все потянулись к танцполу, и отдались ритму музыки. Девушка стояла чуть поодаль от всеобщего веселья, наблюдая за всеми со стороны. Гелла выписывала невероятные пируэты рядом с Дафной и Аланой, Лив и Блейз совершенно случайно оказались рядом и тоже отрывались на всю, стараясь не попасть под раздачу Гарри и Рона, которые, казалось, совершенно слетели с катушек и теперь размахивали руками во все стороны. Катон, её друг, присоединился к Майклу, Терри и сестрам Патил, которые пытались что-то обсудить в своем танцевальном кругу. Шум, гам, взрывы хохота и громкие крики счастья и радости подпитывали волшебные фонари, которые ежесекундно меняли свой цвет. От этого обилия зарябило в глазах. Мередит поймала себя на том, что уже несколько минут сжимает и разжимает кулаки, чувствуя необъяснимое волнение. Она искоса взглянула на столы с напитками и поняла причину своего зудящего беспокойства. Чужие черные глаза уже некоторое время следили за ней, медленно, но верно вытягивая из неё душу. Она тряхнула головой и уверенно двинулась к ним, намереваясь разорвать эти жуткие, неловкие оковы.

***

      Признаться, Бен не ждал многого от этой учебной вечеринки. И он успел сотню раз пожалеть о том, что согласился на неё прийти, когда случайно позвал Натали именем Мередит. Видимо, в тот день боги и вся остальная нечисть были на его стороне, потому что она даже не услышала, что к ней обращаются. Её внезапная замкнутость хоть и тревожила его, но Бен не представлял, как бы он выкрутился из этой ситуации. Вопреки стереотипам о слизеринцах, лгать он не любил. Особенно если лгать приходилось такому лучику света, как Натали. Она была доброй, нежной, заботливой и совершенно приятной в общении. Её хотелось оберегать, так, как Бен оберегал свою сестру. За это небольшое время он довольно сильно к ней привязался, и одна мысль о том, что он предаёт её своей тягой к Мередит, причиняла ему физическую боль. Она не заслужила такого, но и он ничего поделать с собой не мог. Глупая, странная, непонятная ситуация, которая обязательно решится. Только в чью пользу? Огни Когтевранской башни мгновенно вернули его в те дни, когда он, маленький мальчик, выпущенный из приюта на рождественские праздники, располагался на коленях у сестры и слушал её сказки. Иногда она пускала цветные ленты из палочки, чтобы вызвать у зажатого брата хотя бы улыбку, а он смеялся каждый раз, потому что видел, как она счастлива, что ему нравится. Это была игра, где каждый стремился выглядеть как можно более счастливым, чтобы осчастливить другого. Мягкие, тягучие звуки музыки напоминали ему о предпраздничной суете Хогсмида, когда вся деревня словно вибрирует в скорых попытках успеть доделать все свои дела к празднику. Воздух искрился предвкушением, улицы пестрели разноцветными пятнами рождественских костюмов, подарочных упаковок, покрытых снегом. Бен часто прогуливался по улицам в такие дни, отчаянно впитывал в себя эту атмосферу праздника, чтобы поделиться ею с сестрой, чтобы продолжить их игру. Однако больше всего его выбил из колеи момент с вызовом патронуса. Кто бы мог подумать, что такая большая концентрация магических защитников в одном помещении принесет ему столько положительных эмоций? Безусловно, немалую роль в его хорошем настроении так же сыграло кислое лицо Поттера, когда Бен выпустил на волю своего серебряного тигра. Не только он и его дружки могут создавать телесного патронуса, Слизерин тоже кое-что умеет. Чего Бен боялся больше, чем скучного вечера и зря потраченного времени в этой Башне, так это встречи с Мередит. Сам того не замечая, всё начало вечеринки он провел в нервном напряжении. Стакан в его руках то и дело менял своё положение, переходя из левой руки в правую, и обратно. Теодор рядом что-то рассказывал, но Бен катастрофически не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того, что скоро он увидит предмет всех его мысленных терзаний. — Не нервничай, Гелла уже отправилась за ней, — произнес вдруг Тео. Бен чуть не выронил стакан. — За кем это? — Ты знаешь, о ком я, — парень широко ухмыльнулся и бросил руку ему на плечо.— Можешь не притворяться. — Я не притворяюсь, — он фыркнул. — Просто переживаю за Натали. — Да? Только Натали не находится в этой башне, и не спускается сейчас по лестнице рядом с Геллой. Пора бы тебе уже определиться, дружище. Теодор в последний раз похлопал друга по спине и отправился на поиски Блейза. В этот вечер Мередит была великолепна. Он ещё никогда не видел её такой простой, домашней, уютной… Она была далеко и не испытывала к нему тех же эмоций, что и он, когда видит её, но всё, что он мог сейчас делать: просто смотреть на неё, греться в её лучах и пытаться совладать со своими порывами. Глупо, невероятно глупо. Бен плохо помнил, о чем именно рассказывал Катон, когда погас свет. Однако ощущение чего-то жуткого и противного надолго поселилось в его душе, вытесняя положительную энергию после вызова патронуса. Когда Мередит села рядом с Катоном, плечом к плечу, и запела вместе с ним, табун непривычно тяжелых мурашек протоптал слизеринцу спину. Он и не подозревал, насколько его злила их связь до этого момента. Как, ну как они могли сойтись? И как она вообще обратила на него внимание? Слишком яркая для него, слишком ему не подходит, слишком… После окончания шоу, устроенного когтевранцами, ученики разбрелись по гостиной. Каждый нашел себе занятие по душе, а Бен так и не смог оторвать себя от своего места около стола. Ребята, оставшиеся на подушках и пуфах, разговаривали. В основном, все темы касались жизни после выпуска из Хогвартса. Они делились планами, надеждами на будущее, но Бен не разделял их энтузиазма. Он предпочитал держать свои планы при себе, зачем кому-то чужому знать о том, что после школы он будет стажироваться в Исландии и сможет позволить себе приобрести хорошую квартиру для сестры? Это его личное дело, и студентам Хогвартса не обязательно знать об этом. Ну, может, кроме Дафны. Она душу из него вытрясет, пока обо всем не узнает, так что лучше сразу рассказать. К столику с напитками подошла Гелла. Стакан в её руке опасно накренился, но девушка как могла старалась удержать его. Кажется, это её третий бокал огневиски. Зашел профессор Флитвик, проверил своих подопечных и ушел, а неугомонные гриффиндорцы быстро сменили музыку на более ритмичную и повели остальных на танцпол. Среди мягких покрывал, одеял, пуфов и подушек Мередит осталась одна. Она с улыбкой следила за танцующими, а голубоватые огоньки бросали на неё яркие блики, словно желали выделить её среди остальных. Она неожиданно повернулась прямо к нему, и в её глазах блеснул небосвод. Бен гулко сглотнул. Девушка подошла и остановилась рядом, пригубив жидкость из бокала. — Ну, как я выгляжу? — Что, прости? — подавился Бен. — Прощаю, — махнула она рукой. — Так как я выгляжу? Потрясающе. Ты потрясающая. — С самооценкой у тебя все в порядке, это точно. К чему этот вопрос? — Ты рассматриваешь меня уже десять минут. Вероятно, не можешь налюбоваться? Парень фыркнул, желая сбежать отсюда, как можно дальше. — Тебе показалось. — Ну, конечно. Они замолчали, наблюдая за танцующими. Языки пламени в камине тоже вовсю веселились, завораживая своими движениями. Они то сплетались, то разбегались, играючи кусая стенки камина. Бен пожалел, что выпил уже два стакана огневиски. Стало жарко, душно и нестерпимо щекотно где-то под ребрами. — А где же твоя дама сердца? — Мер пришлось повысить голос, чтобы он её услышал. Здесь, стоит рядом. — Натали немного приболела, так что сегодня я без неё. А где же твой парень? Почему не танцуешь с ним? — он постарался, чтобы голос звучал как можно более беззаботно. К столу снова подошла Гелла. Она набрала виски в бокал и отправилась вперед, к танцующим, но Мередит придержала её за локоть. — Эй, Гел, тебе не много будет? Может, хватит уже? — Все в порядке, Мер, — Гелла отошла от подруги и показала ей большой палец. — У меня все под контролем. — Да ладно?! — едко поинтересовалась Блэк. — Слушай, все и правда нормально. Я могу расслабиться хоть раз в жизни, нет? Мередит пришлось её отпустить. — Она наломает дров, — аккуратно заметил Бен. — Определенно, — Мер залпом проглотила содержимое стакана. — Так о каком парне ты говорил? — О гриффиндорце с пугающими историями, а что, у тебя есть ещё какой-то парень? — А ты хочешь предложить свою кандидатуру? Бен беспомощно вытаращился на девушку. Такой бесцеремонности он не ждал, и ему даже стало смешно от того, что впервые в жизни он не знает, что ответить на эту колкость. Он рассмеялся. — Если бы хотел, Мер, давно бы предложил. Но, думаю, с Катоном тебе гораздо лучше. — Да что ты заладил, Катон это, Катон то, ещё немного, и я подумаю, что ты ревнуешь. — Я?! Ревную?! Да с чего мне ревновать тебя? — Я хотела сказать, что ты ревнуешь Катона ко мне, но такой вариант мне тоже нравится. — Зараза! — фыркнул он, но не удержался от смеха. — Мы с Катоном просто друзья, — зачем-то уточнила она после недолгого молчания. Это заявление немало его развеселило. Будто груз, душивший его до этого, просто исчез. Бен склонился к уху девушки и взял её за руку. Ярко-красный фейерверк взорвался где-то внутри. — Пойдем танцевать? — МЕР! Казалось, до этого они были вдвоем в каком-то отдельном пузыре. Никто не трогал их, а они не трогали никого в ответ. Однако в их хрупкое и довольно волнующее пространство шумным ураганом ворвался Поттер. — Мер, мне нужно кое-что срочно тебе рассказать! Пойдем, пойдем! Девушка виновато ему улыбнулась и высвободила руку, исчезая вместе с гриффиндорцем. Разум впервые за последнее время благоразумно молчал.

***

      Гарри вывел Мер в коридор, чтобы спокойно поговорить. После шумной гостиной тишина коридора давила, и кровь в ушах недовольно пульсировала. — Ох, Гарри, тебе же будет хуже, если окажется, что ты утащил меня только для того, чтобы сообщить, что Земля крутится вокруг Солнца. — А что, я чему-то помешал? — парень игриво повел бровями. — Выкладывай давай! — Мередит слегка ударила его по груди. — В общем, я хотел рассказать ещё раньше, но как-то забыл. А сегодня увидел ваше с Катоном выступление, и в голове будто что-то щелкнуло. Недавно мне начали сниться какие-то странные сны, все так смутно и непонятно, но сегодня вы рассказали про смерть от ритуала, и я сразу вспомнил все четко, будто впервые увидел. Кто-то стоит на берегу Темзы и тянет из какой-то женщины светящиеся нити. Я подумал, бред, но теперь понимаю, этот кто-то вытягивал чужую магию, как Катон и рассказал. Гарри выжидающе уставился на Мередит. — И что ты хочешь, чтобы я сделала? Колыбельную тебе перед сном спеть, чтобы кошмары больше не снились? — Ну, ты не поняла?! Это как-то связано! — Да неужели? Думаешь, в тебе проснулись способности прорицателя или ты поверил в эту старую легенду? — Порой мне хочется тебя придушить, — парень слегка тряхнул кузину. Мередит открыла рот, чтобы окончательно разубедить его в этой бредовой теории, но он неожиданно отошел от неё, закрыв глаза. — Гарри…? — она приблизилась к нему. — Всё в порядке? Парень не ответил. Он схватился за живот и застонал, не раскрывая глаз. По коридору пронесся ледяной ветер. — Гарри, прекращай эти шутки. Однажды ты доведешь меня… Он осел на пол, все так же держась за живот. Глаза были крепко зажмурены, а губы сжаты. Липкая тьма за окном постучалась внутрь. — Гарри! — вскрикнула Мередит, приземляясь за ним. Она задрожала, вглядываясь в темный конец коридора. Он издал последний протяжный стон, а затем широко распахнул глаза. В их привычной зелени плескался страх. Гарри тяжело дышал, пытаясь успокоиться, а затем повернулся к ней и совершенно чужим, осевшим голосом сообщил: — Он кого-то убил.